Без измен. Покорю твое сердце (СИ) - Свит Кэти - Страница 3

Друг потирает подбородок, качает головой и никак не комментирует мой выпад. Он понимает, насколько болезненна и трудна для меня эта тема.

— Раз нет новостей, то зачем ты пришел? — интересуюсь, поглядывая на часы. — У меня заседание через час.

— Успеешь, — отмахивается друг. — За развод возьмешься? — спрашивает. Неожиданно.

— Ты же только женился, — ухмыляюсь. — Не говори, будто так быстро надоела семейная жизнь.

— Да не за мой, — отмахивается торопливо. Ухмылка касается моих губ.

Если б кто год назад сказал, что Глеб Аверченко станет примерным семьянином, то я бы в лицо ему рассмеялся и отправил проверить мозги. А теперь передо мной сидит верный и надежный муж, будущий отец.

Друг поделился со мной своей самой большой радостью в жизни. Оказывается, он скоро станет отцом.

— У Марины подругу развести с мужем нужно, — говорит, словно развод — самое плевое, что есть на свете. — Там все банально и просто. Он изменил, она не стала терпеть. Пятнадцать лет брака, ребенок, тьма совместно нажитого, — коротко вводит в курс дела.

— Дай ей мой номер. Пусть позвонит, — отвечаю. — Я помню, как много ты для меня сделал, и не откажу даже в самый лютый загруз.

— Спасибо, — с благодарностью говорит Глеб.

— Сына вместо «спасибо» найди мне, — кидаю. — Парню уже тринадцать! Скоро паспорт уже получать.

— Слав, я ищу, — поджав губы, кивает. — Ну нет его, понимаешь. Как сквозь землю провалился, — признается.

Откидываюсь на стуле и делаю глубокий вдох, крепко стискиваю кулаки. Я не должен сорваться.

Если бы только Глеб знал, как много раз я слышал эту фразу, то никогда б ее не сказал. Она клеймом выжжена на моем сердце.

Под пристальным взглядом друга, поднимаюсь из-за стола и беру папку с документами. Настроение ниже плинтуса.

— Передай своей знакомой, чтобы позвонила мне, — говорю, внешне оставаясь совершенно спокойным.

О бушующей буре никто не должен узнать, ведь я адвокат, и на меня не должно быть никаких точек воздействия. Я отлично умею держать себя в руках и оставаться невозмутимо спокойным даже тогда, когда весь мир рушится.

Выхожу из кафе и едва не сбиваю блондинку. Она в последний момент успевает увернуться от столкновения с дверью и, размахивая руками, летит вниз. Словно в замедленной съемке вижу, как женщина падает.

— Ах, — выдыхает. — Какой ужас, — принимается причитать, осматривая свое безвозвратно испорченное платье.

Подхожу к ней, протягиваю руку и помогаю подняться. Благодарит. Цвет голубых глаз кажется смутно знакомым.

— Аккуратнее в следующий раз, — обращаюсь к ней поучительно. — Я ведь вас едва не ударил дверью.

— Так это были вы? — удивляется. — Смотреть нужно, когда дверь открываете! — предъявляет.

— А вам нужно смотреть, куда идете, — парирую. Еще меня виноватым не делали на пустом месте.

— Издеваетесь? — фыркает. — Посмотрите на меня! Я по вашей вине села задницей в лужу, — с обидой. — Куда теперь идти в таком виде? Ни в одно приличное заведение не пустят.

Смешок самопроизвольно срывается с губ. А ведь ничего на это и не ответишь, она села задом в лужу в прямом и в переносном смысле этого слова.

Смотрю на стоящую перед собой женщину и в груди вопреки логике и здравому смыслу зарождается чувство вины. Действительно, ведь если б не я, то она уже могла наслаждаться своим латте.

Почему-то я уверен, что эта женщина пьет именно латте и ничего другого.

— В следующий раз будьте внимательнее, — назидательно говорю и, не прощаясь, оставляю незнакомку одну посреди улицы в мокром грязном платье.

Подхожу к машине, на удалении завожу движок.

— Даже подвезти не предложите? — летит в спину.

Останавливаюсь. Оборачиваюсь.

— Я не таксист, — бросаю короткое.

Отворачиваюсь.

— Хам! — летит в спину. Мои губы кривятся в легкой усмешке.

— Но зато с сухой задницей, — отвечаю, подмигнув и сев за руль, трогаюсь с места.

Глава 4

Тая

— Какой невоспитанный гад! — фырчу, поправляя безвозвратно испорченное платье. Привести его в божеский вид не получится, как ни старайся. Я буквально телом чувствую, насколько едкая грязь, у меня начинается зуд от соприкосновения нежной кожи с реагентами, которыми обрабатывали дорогу от наледи.

Нужно как можно скорее снять с себя одежду и смыть химию, пока не получила ожог. Только вот как я до дома доберусь — большой вопрос. Вряд ли таксист согласится подвозить грязного пассажира.

И все из-за невнимательного мужчины, который совершенно не думает о других! Ему всего лишь стоило посмотреть по сторонам и чуть медленнее открывать дверь, тогда б ничего не случилось.

Непроизвольно шмыгаю. В носу щиплет.

Я изо всех сил пытаюсь не позволить пролиться слезам, но за последнее время на меня навалилось слишком много проблем и не огорчаться по поводу таких вот пустяков не выходит. Предательство Володи сильно подкосило меня.

Я снова чувствую себя униженной и оскорбленной.

Ах, как нелепо все произошло! Вроде бы подумаешь, упала, села попой в лужу, но не по своей же вине. Меня толкнули, я оступилась. Упала.

Словно в первый раз! Но, блин, обидно до слез.

Когда-нибудь я обязательно посмеюсь над этим, но не сейчас. Сейчас мне слишком неприятно.

Я уже давно не та маленькая девочка, которая любила резвиться во дворе, и которой нипочем были самые глубокие канавы района.

Да что там канавы! Море было по колено! Я ничего не боялась, на мнение окружающих было плевать, шла своей дорогой, упрямо держа курс вперёд.

Но те времена безвозвратно прошли. Я стала другой.

А после предательства мужа и вовсе переродилась.

Я больше никогда не смогу ему доверять. Я видеть его не могу. Любимый мужчина в одночасье стал мне противен.

— Колесо б пожелать тебе проколоть или так же сесть задом в лужу, как села я, — предпринимая очередную попытку реанимировать то, что уже не спасти, бурчу себе под нос. — Но ведь всё бумерангом вернётся, поэтому езжай с миром. Я же добрая девочка, — подытоживаю скептически.

Насквозь промокшая одежда липнет к телу, прохладный ветерок безжалостно забирает то тепло, которое дарит весеннее яркое солнце. По коже пробегают мурашки, меня накрывает озноб.

Если не хочу заболеть, то нужно срочно укрыться в помещении.

Кое-как справившись с эмоциями, надеваю на лицо невозмутимую маску и захожу в кафе, где мы договорились встретиться с Глебом.

Аверченко собирался познакомить меня со своим другом, который, с его слов, сможет максимально болезненно для Володи расторгнуть брак. Муж Марины утверждает, якобы именно этот адвокат самый лучший в округе.

Я никогда не была стервой и не делала людям пакости, но стоящая перед глазами картинка, как мой благоверный целуется с курицей, вызывает в душе праведный гнев. Она сжигает меня заживо, разрывает на части.

Чего бы я не делала, образ счастливого мужа, который весело проводит время с другой, никак не желает исчезнуть. Мне больно.

Поэтому я соглашаюсь.

Пусть Вячеслав сделает моему мужу так горько, как сейчас мне. Пусть он накажет его по всей строгости наших справедливых законов.

Я на все согласна! И на развод через суд, и на раздел имущества. Отсужу всё до копейки! А после лучше бедным раздам, лишь бы ничего не досталось ни ему, ни его любовнице. Нечего!

Или положу деньги на открытый на имя сына счёт, пусть приносят проценты. Как по это тоже достаточно достойный вариант, ведь так финансы будут работать.

Немного остыв, я усмиряю свой гнев, а пробежавший по телу озноб заставляет принять единственное верное решение.

Набравшись храбрости, поднимаюсь по ступенькам и захожу в кафе, но не успеваю ступить и пары шагов, как ко мне приближается хостес.

— Извините, но к нам в подобном виде нельзя, — останавливает меня практически на пороге.

— У меня забронирован столик. Меня ждут, — говорю, старательно пряча досаду.

— Извините, я все понимаю. У нас есть правила, поймите меня. В грязной одежде в заведение нельзя, — максимально вежливо, но вместе с тем настойчиво говорит хостес.