Неприятности с нами (ЛП) - Мэйсен Кэт T. - Страница 33

— Ты такой противный, — Джесса хмурится на брата. — Клянусь, ты Рокки-младший.

— Не скоро, — говорю я всем с легким раздражением. — Учеба сейчас важнее.

Остин кладет кулак на стол. Он свернулся в клубок и стал почти белым. Что он ожидал от меня услышать? Соврать всем, что мы планируем свадьбу? Мы не обсудили ни одной детали, кроме того, что планировали подождать.

— Может, учеба подождет? — спрашивает он, не повышая голоса.

Через стол Уилл поджимает губы с самодовольным выражением лица. Обняв Джиджи, он снова наклоняется, чтобы прошептать ей что-то на ухо. Ну и наглость у него. Держу пари, он весь день трахал ей мозги, только чтобы вернуть меня.

Я кладу руку на ногу Остина, желая снять напряжение этого разговора: — Ты прав. Мы можем сделать это раньше.

Я не знаю, почему я солгала или почему мне захотелось прекратить спор с Остином, когда на самом деле он ставит меня в тупик, а говорить всем, что мы скоро поженимся, — откровенно неуважительно.

Мои эмоции бушуют, я злюсь на Остина, который пытается все контролировать, и ревную, наблюдая, как Уилл флиртует с Джиджи. Я неловко ерзаю на стуле, нервно потирая руки о бедра. Моя грудь начинает сжиматься, только ускоряя дыхание. Внутри моего тела начинается дрожь, а в животе бурлит.

Джесса и Луна отлучаются в туалет, а мой взгляд падает на Уилла. На этот раз Джиджи что-то шепчет ему на ухо, и на его губах играет ухмылка. Он намеренно встречает мой взгляд и кладет руку ей на плечо, дразня ремешок, который она носит, при этом не отрывая от меня взгляда.

Засранец.

Бросив салфетку на стол, я поднимаюсь со стула.

— Я иду в ванную, — говорю я Остину, затем наклоняюсь и нежно целую его губы, лаская его лицо.

Когда я отстраняюсь, он берет мою руку и целует кольцо на моем пальце, а мои губы изгибаются в улыбке.

Затем я медленно опускаю глаза и встречаю гневный взгляд мужчины, который настоял на том, чтобы мы сыграли в эту игру сегодня вечером. Его выражение лица не располагает к прощению, в глазах горькая напряженность, а челюсть сжимается от моего неосторожного поступка.

Я поворачиваюсь к нему спиной, направляясь к дому, чтобы понять, что мне нужен свежий воздух, а не ванная. Вместо этого я выхожу через парадную дверь, чтобы никого не видеть, зная, что все находятся на заднем дворе, где проходит вечеринка.

Перед входом припаркованы машины. Range Rover дяди Рокки, Aston Martin отца — его пятый ребенок. Есть еще несколько машин, принадлежащих другим членам семьи. С каждым шагом мои туфли хрустят по гравию. Учитывая, что на мне черные туфли на каблуках, с каждым шагом это становится все труднее.

Шум позади меня останавливает мои движения. Я делаю глубокий вдох, молясь богу, чтобы это было дикое животное, а не то, о ком я думаю.

Медленно обернувшись, я вижу Уилла, стоящего в тени. Его руки скрещены под грудью, а кулак прижат ко рту.

— Оставь меня в покое, — предупреждаю я, скрещивая руки. — Мне нечего тебе сказать.

— Наверное, ты права. Тебе нечего сказать. Ты слишком занята планированием своей свадьбы, верно?

По моему телу разливается жар, а гнев разгорается с новой силой.

— Какое тебе дело, Уилл? — кричу я, не в силах сдержать себя. — Явно живешь лучшей жизнью одинокого мужчины.

— Ты не имеешь права злиться сегодня!

— Я не имею права злиться? — спрашиваю я с нездоровым смешком. — Ты провел день с Джиджи, занимаясь бог знает чем.

— Какое это имеет значение, Амелия? — он придвигается ко мне и хватает мою руку, чтобы поднять кольцо между нами. — Ты выбрала его! Как ты смеешь думать, что у тебя есть право решать, что мне делать со своей жизнью, включая то, с кем я трахаюсь.

Я убираю руку, опуская голову, чтобы заглушить боль, пронизывающую меня: — Все верно. Ты просто хочешь сделать мне больно.

— И тебе больно? — с горечью спрашивает он. — Тебе больно знать, что в моей постели лежит другая женщина? Лежит подо мной, пока я целую каждый сантиметр ее тела, а потом вхожу в нее и смотрю, как она кончает?

— Ты ублюдок, — рычу я, поднимая руку, пока он крепко не схватил меня за запястье.

Глаза Уилла горят, горят так ярко и мучают меня своим яростным пламенем. Его ноздри пылают, ярость поглощает все его существо, пока я не подаюсь вперед и не прижимаюсь к его губам. Мое сердце колотится с такой силой, что я вспоминаю, как тосковала по нему с того самого дня, как он уехал в Лондон.

Я отстраняюсь, переводя дыхание и с болью глядя на него. Я не могу отвернуться, пока он не хватает меня за лицо, прижимаясь своими губами к моим.

Сила притяжения настолько сильна, что подавляет все эмоции, кроме той, что заставляет меня сосредоточиться на том, насколько идеальны на вкус его губы. Его язык переплетается с моим, знакомый запах затмевает все рациональные мысли, которые хотят оттолкнуть его.

Которые должны его оттолкнуть.

Мои руки движутся к его груди, и я испускаю слабый стон, оттягивая губы, чтобы освободиться, когда чувство вины поглощает меня целиком. Словно понимая, через какие муки он меня заставляет пройти, он заключает меня в объятия, прижимаясь к моим губам.

Боль возбуждает меня, заставляя путешествовать по запретным местам, которые существовали только тогда, когда мы были вместе. С того момента, как он ушел, я думала о том, каково это — снова ощутить вкус его губ, и сколько бы я ни думала об этом, реальность была далека.

Я скучала по его вкусу.

Как он страстно целовал меня, каждый раз, словно это был наш первый поцелуй.

Моя голова кричит, чтобы он отпустил меня, но я не могу остановиться, так как он прижимает мое тело к машине отца. Все вокруг начинает дрожать, когда он прижимается к моему животу. Я не могу отпустить его дальше, ужасаясь тому, как сильно я его хочу и как легко мое сердце забыло прошлое.

А может быть, наоборот — мое сердце помнит, каким идеальным он был когда-то. Как надежно и любимо, как ничто в мире не могло встать между нами.

— Если ты хочешь быть хорошей девочкой, — умоляюще произносит он, проводя большим пальцем по моей нижней губе. — Скажи мне остановиться.

Я не могу сказать ему, чтобы он остановился. Я никогда не могла.

И в этом наша беда — мы оба способны уничтожить друг друга. Мы сделали это много лет назад, и сейчас мы идем по тому же разрушительному пути, что и раньше.

И как бы я ни понимала, насколько это плохо, насколько морально неправильно с моей стороны целовать Уилла, будучи помолвленной с другим мужчиной, — меня это не останавливало.

Я под его прикосновением, и мне не вырваться.

Как бы я ни старалась.

Уилл Романо по-прежнему владеет мной, и наконец-то я должна перестать бороться с правдой.

Семнадцатая глава. Уилл

Сопротивляться бесполезно.

Смотрю в ее глаза, в которых горит яркое пламя, отражающее мою собственную отчаянную потребность обладать ею снова.

Затем губы Амелии прижимаются к моим. Лихорадочный поцелуй выбивает из меня дух, поскольку соблазн наконец-то побеждает. Ее язык безрассудно сражается с моим, желая большего и не имея возможности насытиться в этот украденный нами момент.

— Если хочешь быть хорошей девочкой, — умоляю я, проводя большим пальцем по ее нижней губе, вспоминая, как эти губы когда-то принадлежали только мне. — Скажи мне остановиться.

Она тяжело дышит, вздымается и опускается ее грудь. Я притягиваюсь к биению ее сердца, прикладываю ладонь к ее груди, желая, чтобы оно билось только для меня.

От отчаяния я пускаю свои мысли в безумный бред, потому что сейчас ничто в мире не имеет значения, кроме нее. Ни миллиардная сделка, ожидающая своего подписания, ни кто-то на сегодняшнем званом ужине. Мне все равно, если нас поймают, я не сомневаюсь в своем намерении трахнуть ее сладкую киску прямо здесь и сейчас.

От ее кожи исходит тепло, и я медленно провожу ладонью по середине ее груди. Каждый дюйм твердит мой член, заставляя меня быть готовым взорваться в моих чертовых штанах. Я сжимаю челюсти, желая, чтобы мои желания замедлились настолько, чтобы я мог насладиться моментом.