Избранные фэнтезийные циклы романов. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Фирсанова Юлия Алексеевна - Страница 311

— Конечно, деньги. Для меня нет ничего важнее на свете. Так что я предпочитаю работать серьезно, чтобы получать премиальные, а не превращать свою жизнь в балаган на потеху всем мирам.

Рэнд пока не научился определять, когда Эсгал шутит, а когда — нет, уж больно редко он снисходил до розыгрышей. Так что теперь настал черед вора насторожиться, пытаясь разгадать слова воина, сказанные с такой серьезностью. Ну насчет серьезности он, может, и правду говорил. А вот про деньги? Чутье подсказывало проницательному пройдохе, что уж кто-кто, а Гал никак не походит на алчного до звонких кругляшей типа.

— Веселиться и веселить других — это здорово! — заявила Элька. — Мне так летать понравилось!

— Рад, мадемуазель, что ваша магия в этот раз сработала довольно безобидно и действие этого экзотического растения, что вызвало столь нестандартную реакцию, уже закончилось, — заметил Лукас, тщетно пытаясь внушить девушке уважение и хоть некоторую осторожность к собственному дару. Сложно было мосье объяснить выросшей без магии Эльке всю потенциальную опасность бесконтрольного, необдуманного использования силы. Для того чтобы это чувствовать, наверное, следовало с детских лет видеть и мощь, и уязвимые стороны тонкого искусства.

— Теперь только главное — рыбу не есть, — тихо, словно про себя, заметил Связист.

— Но я ем рыбу, — услышав его, недоуменно ответила Элька, отрезая себе еще один соблазнительно хрустящий соленый кусочек, исходящий ароматным парком.

— Что? — неизвестно чем испуганно поперхнулась Сила.

— Вот! — Элька подняла и продемонстрировала наколотый на вилку кусок. — Она в тесте запечена, Связист. Вкусная штука!

— О-о-о! — страдальчески протянула Сила.

— Да что случилось-то? — категорически потребовала ответа Элька, стукнув по столу пальчиком.

— После мятного перчика колдунам несколько дней нельзя рыбу, — жалобно и несколько опасливо вздохнул Связист. — Я забыл вам сказать, если ее отведать, происходит новый всплеск волшебной силы. То есть колдунам-то можно, им, наоборот, это даже полезно. А ты-то хаотическая колдунья. О-о-й, что теперь будет?..

— Я бы тоже хотел это знать, — процедил Гал, нервно сверкнув зелеными глазами.

— Ну что вы переполошились, словно наседки? — беззаботно пожала плечиками девушка, уже немного привыкшая к хаотическим всплескам собственного дара и очень даже наслаждавшаяся ими. Не каждый день у девочки из урбомира просыпается такой занимательный колдовской талант!

— Вы ничего особенного не чувствуете, мадемуазель? — поспешил уточнить Лукас с огоньком исследовательского интереса в хитрющих глазах. Дома, в присутствии Силы, маг ощущал себя в безопасности и был настроен вволю поисследовать уникальный талант юной колдуньи.

Гал тяжко вздохнул. Макс и Мири с плохо скрываемой надеждой уставились на Эльку. Им-то пока полетать не удалось. Но, может, еще есть шанс?

— Ох, что же эта шальная малышка еще натворит?! Интересно, конечно, посмотреть, главное только, чтобы меня потом Абсолют не канал, если девочка выкинет что-нибудь эдакое. Сами ведь давали матрицу души для подбора по сходству с богиней, а песочить все равно меня будут, им лишь бы крайнего найти… — вслух принялся рассуждать Связист.

— А что такое Абсолют? — тут же полюбопытствовала Элька, доедая рыбу и попутно размышляя над тем, что слова Силы она стала слышать как-то по-новому, более объемно, что ли, к звучанию добавилось ощущение тепла и пушистой легкости, будто каждым словом тебя мягким шарфиком укутывают.

— Какой Абсолют? — уточнил Макс, думая, что по рассеянности упустил в разговоре что-нибудь важное.

— Тот самый, о котором Связист только что упомянул, — недоуменно пояснила девушка элементарную вещь технарю-растяпе.

— Я ничего не говорил, — испуганно прошептал Связист, добавив едва слышным шепотом: — Я только думал!

Последовала значительная театральная пауза, а потом…

— Она читает мысли! — панически завопила Сила и тут же исчезла, бормоча на ходу: — О Творец! Надо срочно исчезнуть и заблокироваться, пока девочка через меня, чего доброго, во Вселенское Хранилище Информации не залезла. Вот тогда точно Абсолют с меня три шкуры спустит и надеть забудет! Да еще и выше доложит! Хорошо, если только Высшему Абсолюту, а то и до Высочайшего дотянется. Ой-ё-ёй! Зачем я об этом думаю-ю-ю?!

— Вот оно как, — протянула Элька, начиная понимать, что с того самого момента, как она взялась за рыбу, все ее предположения касательно предметов «тяжких дум» сошедшихся на словесной дуэли Гала и Рэнда на самом деле и были обрывками истинных мыслей мужчин.

— Клёво! Это просто класс! — обрадовался Макс. Пусть полетать сегодня не доведется, но то, что приключилось с Элькой, казалось сейчас Шпильману интереснее воздушных пируэтов. — Слушай, скажи, а о чем я сейчас думаю?

— Да о том же самом, о чем говоришь, — чуть насмешливо улыбнулась девушка, воспринимая попутно и искрящийся светлый энтузиазм мыслей парня. — Чего тебе скрывать-то?

Но искренне радовался новому всплеску хаотической магической силы, даровавшей хозяйке талант чтения мыслей, только прямодушный Макс. Все остальные, даже всегда склонный к новым экспериментам с магией Лукас, восприняли эту сногсшибательную новость кто с легкой тревогой, а кто и с настоящим, пусть и тщательно скрываемым, страхом.

— Что вы так дергаетесь? — удивленно спросила Элька, тут же почувствовав комок нервозных мыслей коллектива, колющийся, словно потревоженный еж.

— Мадемуазель Элька, mon ange, вы еще очень молоды, но попробуйте понять! Мы прожили пусть и не большой по собственным меркам, но вполне достаточный отрезок времени, чтобы обзавестись тайнами, которые не стремимся открывать никому. Какую бы искреннюю симпатию мы к вам ни испытывали, а может быть, именно поэтому, нам не хотелось бы делать свои размышления открытой книгой для вас, пускать в темные и весьма неприглядные тайники собственных душ! — тактично, но очень поспешно, тщательно стараясь спрятать в глубины сознания какую-то все время выплывающую наружу яркую мысль, промолвил Лукас.

— Я поняла. Может быть, я еще действительно очень молода, но не круглая дура, — обиженно кивнула Элька. Мысли Лукаса кололись, как льдинки. Враз посерьезнев, она обвела взглядом команду — все, кроме Макса, отводили или опускали глаза. Она вздохнула и продолжила: — Хорошо. Я ухожу в компьютерную комнату писать отчет. Надеюсь, порцию сладкого вы для меня оставите!

Девушка молча встала, погладила скатерть-самобранку в благодарность за праздничную трапезу и направилась к двери.

— Я с тобой! Можно? — тут же вскочил из-за стола Макс, неуклюже опрокинув собственный стул, с мягким стуком упавший на ковер. — Я уже наелся. А мои мысли читай сколько хочешь! Не жалко! А то вдруг что с техникой понадобится подсобить?!

— Спасибо! — растроганно поблагодарила парня Элька и на секундочку даже порывисто обняла его. Уже у самой двери девушка неожиданно резко остановилась и развернулась к оставшимся за столом членам команды. Мягкая голубизна исчезла из глаз. Сейчас они вызывающе сверкали острой сталью. Решительно вздернув подбородок, Элька заявила: — Да, я молода, но, наверное, мне не понять никогда, почему те, кому я так доверяю, боятся открыться мне. Мы клялись быть одной командой, и Силы приняли нашу клятву. Мы разделяем боль и радость друг друга, так почему же между нами нет доверия? Мне все равно, кто вы и что вы творили раньше, какие, пусть даже самые тяжкие, грехи висят на вас в прошлом. Если вас простили те, кто именуется Силами, и призвал на службу Совет богов, то почему же не приму я? И уж конечно я вовсе не собираюсь орать о ваших тайнах на каждом углу и судить вас. Или вы думаете, что ваши секреты настолько опасны, что их нельзя раскрыть никому под страхом смерти? Что ж, ваше право, таитесь, только помните, что тайное всегда становится явным, и как бы оно не стало таковым в весьма неподходящий момент, навредив нам всем. Да, может быть, я не понимаю всего, потому что не испытала за те жалкие четверть века, что прожила, столько боли от предательства и измен, как могли испытать вы. Но меня тоже предавали и подставляли. Только я решила для себя, что не верить никому гораздо больней, чем доверяться. И я рада, что молода. Если время сделает так, что я перестану до конца полагаться на дорогих мне людей, закрою на сто замков свою душу и сердце, я не хочу взрослеть. Никогда!