Избранные фэнтезийные циклы романов. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Фирсанова Юлия Алексеевна - Страница 477

– Фигура, состоящая из двенадцати правильных пятиугольников и двадцати треугольников, – машинально отозвался умница Макс с легким удивлением, как можно не знать столь элементарных вещей.

Элька зажмурилась и потрясла головой, прогоняя футуристическое видение, услужливо нарисованное богатым воображением, почему-то дремавшим на уроках пространственной геометрии. Хвала уж тому, что не спало беспробудным сном и все-таки обеспечило в аттестате твердую четверку.

– Мосье, как мы понимаем, у вас возникли некоторые соображения по поводу проблем Эннилэра? – тактично прервал свободное падение технаря в пучину специфической терминологии маг. – Не могли бы вы изложить свою теорию максимально доступно для непосвященных?

– Вот-вот, помнишь, Элька как-то говаривала, мы тупые, мы очень тупые! – прозаически встрял Рэнд, никогда не занимавшийся пространственной геометрией иначе, чем решая на время практическую задачу о строении сложного замка и подбора соответствующей отмычки.

– О, тут все очень просто, – настораживающе начал, так, как обычно начинал излагать самые замысловатые постулаты, Шпильман. – Любой мир, как ячейка в структуре ткани Мироздания, по мнению ряда ученых, имеет плетение формы кристалла, в чьих узлах, если примитивно принять форму как каркас, располагаются уникальные точки силы, отмеченные особенной флорой и фауной, залежами полезных ископаемых или ставшие центрами культуры и религии. Точки пересечения основных фигур каркаса совпадают с планетарными разломами, зонами активных процессов в земной коре, а центры мировых геомагнитных аномалий приходятся на вершины многогранников…

– Максик, солнышко, – ласково попросила Элька, умильно складывая ладошки, – еще проще и короче! Пожалуйста! Считай, что ты объясняешь первый закон термодинамики клиническим идиотам с провалами в памяти! И с какого бока эта теория касается наших увядающих цветочков?

– По сути, кристалл сетью пронизывает всю поверхность мира, является его энергетическим телом. И, как тело, обладает свойством подвижности. Скорее всего, на Эннилэре произошло смещение узлов сетки или изменение самой ее формы, так бывает, скажем, даже при незначительном изменении положения мира относительно других миров в структуре ткани Мироздания. Дух ведь упоминала о грозе и землетрясении! Нити теперь переплелись по-новому, поэтому Цветилища лишились подпитки, – горячо постарался растолковать Шпильман элементарное, с его точки зрения, положение дел коллегам, тщетно пытающимся уследить за полетом технической мысли гения. – У меня есть прибор, позволяющий считывать энергополевую природу сети Мироздания и переносить ее на карту. Если мы узнаем, где теперь находятся сместившиеся узлы, то сможем запитать от какого-нибудь из них, максимально мощного, систему храмов.

– Ага, ты хочешь отыскать самый большой новый исток силы и с его помощью поддерживать цветение Цветилищ, – уразумела Элька, в процессе объяснений приятеля едва не открутившая сережку вместе с маленьким ушком в придачу. Такого напряженного внимания не удостаивался ни один из преподавателей математики, даже самый симпатичный и молоденький Сергей Иванович, иначе как Сереженькой не именуемый ни педагогами, ни учениками. Но, с другой стороны, от понимания новой темы урока никогда и не зависела судьба мира, а проваленная контрольная концом света стать никак не могла. – Лукас, это возможно?

– Теоретически да, мадемуазель, но прежде необходимо соединить магической сетью все триста тридцать три Цветилища, а моих скромных сил, как и сил мадемуазель Мирей, на это не хватит. Она не сможет пропустить через себя и удерживать достаточно долго для создания сети такой поток силы, даже если Ирилия пожелает помочь, – озадаченно признал Лукас. Даже не глядя на мосье, Элька могла бы сказать, что тот опять трет свою бедную бровь. (И как она до сих пор не полысела?) – Если бы у нас была хоть какая-то модель, подобие расположения Цветилищ, несущая в себе частицу их сути, это существенно облегчило бы решение проблемы и сократило потребность в прилагаемой силе.

– Как жаль, что утрачен венец Лучнитэль, – подал голос высший цветилец, расхаживая вдоль клумбы столь быстро, что казался голубовато-зеленым мерцанием на фоне цветочной пестроты, и взволнованно пояснил своим зримым и незримым собеседникам: – Сия священная реликвия, некогда хранившаяся в нашем Цветилище, олицетворяла священную вастрену – цветок нашей богини, и все храмы мира, возможно, с ее помощью…

– Почему утрачен? – двумя птицами взлетели пшеничные дуги бровей Иолир, а тонкая рука легла на высокую, для эльфийки, пожалуй, даже пышную грудь. Пестрые птички предупредительно взлетели, рассевшись на ветках ближайших деревьев. – Венец по-прежнему в храме, только взять его и увидеть невозможно. Лучнитэль сама переставила и закрыла ларец, когда примеряла венец в последний раз, и он стал незрим ни смертным, ни духам.

– Модель могла бы пригодиться, – оживился маг и замолчал, предоставляя коллегам женского пола, как самым привлекательным для духа, начать уговаривать Иолир.

– Если вы хоть примерно знаете, где его поставили, покажите высшему цветильцу место, пускай он нащупает ларец и принесет венец, – выпалила Элька, не думая о том, говорит она что-то неудобное или смущающее.

– Показать место?.. Но Лучнитэль сама закрывала… – неуверенно нахмурилась Иолир, приоткрыв в раздумье чудный ротик. Видимо, четких указаний по допуску к святыне богиней отдано не было. – Мы не сможем коснуться реликвии.

– Ваша богиня покинула мир, теперь его будущее в ваших дланях, – мягко напомнила сомневающейся красавице Мирей.

Но всем было совершенно очевидно, что жрица (а возможно, и Ирилия, взирающая на мир ее глазами) такой вопиющей бесхозяйственности и безответственности, почти предательства по отношению к пастве, не одобряла. Как бы счастлива ни была Лучнитэль, но оставить мир на попечение младших духов, не дав им никаких инструкций на экстренный случай и «телефона вызова спасателей», казалось понимающей и совестливой эльфийке преступным разгильдяйством.

– Х-хорошо, – поразмыслив, растерянно согласилась дух, еще не отвыкшая проявлять инициативу, а иначе послание высшего цветильца никогда не оказалось бы на столе у команды посланцев Совета богов. Иолир сделала знак рукой: – Пойдемте, я покажу, где обычно стоял ларец с венцом, Лучнитэль не могла убрать его далеко.

Стоит ли говорить, что вся компания не стала скромно отказываться и последовала за прекрасной проводницей в Лесной Храм. Ступая прямо по ковру из мелких пестрых роз, которые здесь носили имя «вастрены», заинтригованные и исполненные благоговения спутники прошли по овальным ступеням, похожим на наплывы древесной смолы, под светлые своды храма-дупла. До Эльки только сейчас дошло, что большие окна в этом святилище тоже вырезаны в форме головок цветков и затянуты не стеклом, а какой-то прозрачной, точно тюль, тканью, превосходно пропускающей свет. Внутри оказалось гораздо теплее, чем снаружи, несмотря на открытую настежь дверь. То ли эльфийская магия, то ли особенность волшебного по своей сути древа валисандр не пускала в храм осенней свежести, но давала дорогу живительному свету солнца. Пахло почему-то весенней листвой, соком трав, смолой, восхитительными ароматами вастрен и было очень уютно. Стены были покрыты искусной резьбой на растительные и животные мотивы с вкраплением разноцветных камней – сердцевин цветочных чашечек, глаз зверей и птиц и красивыми гобеленами с теми же мотивами, к которым присоединялось изображение юной красавицы в окружении чуть менее прекрасных товарок. «Лучнитэль с духами-спутниками», – решила для себя Элька. Из центральной залы с каменным алтарем-вастреной в центре арочные проходы вели в помещения поменьше. Иолир уверенно свернула направо и остановилась перед простой деревянной нишей и столь же незамысловатой резной скамьей рядом.

– Вот! Он здесь! – указала дух в сторону укромной ниши и вновь повторила загадочное условие: – Но ни смертный, ни дух не сможет нащупать его, если не увидит!