Избранные фэнтезийные циклы романов. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Фирсанова Юлия Алексеевна - Страница 48

Итак, бесконечность вселенной являет собой неисчислимое множество миров, в самом примитивном виде представляемых в виде бесконечного числа ячеек, содержащих в свою очередь свои множества…

Янка честно пыталась слушать лекцию мастера Ясмера и с каждым сказанным им словом все яснее понимала – она не понимает почти ничего, во всяком случае, сегодняшнее «ничего» было куда более «ничегошным», чем вчерашнее на медитации. Так что единственный шанс получить зачет по предмету девушка видела в одном – ходить на все лекции, невзирая на состояние здоровья. Судя по глубоко озадаченным, растерянным и откровенно глупым физиономиям других студентов и особенно студенток, даже планировавшие романтический тет-а-тет для сдачи пропущенного материала особы от своих намерений отказались.

Записать лекцию в тетрадь оказалось совершенно невозможно, если уж слушать удавалось с большим трудом, то ручка просто отказывалась двигаться по бумаге. Янка покосилась на парней. Да, они тоже не писали.

– Мастер Ясмер! – Речь лектора нарушил жалобный возглас хрупкой блондиночки-пророчицы с третьего ряда.

– Да, студентка? – ровно откликнулся мужчина. – Какие-то вопросы?

– У меня кровь из носа течет! Можно выйти? – возмутилась бедняжка вопиющей слепоте учителя.

– Нельзя, сядьте прямо и немного запрокиньте голову. Сейчас придет лекарь. Продолжаем лекцию! – Ясмер дернул за шнурок сбоку от кафедры и возобновил рассказ о структуре миров, бесконечное множество которых, оказывается, располагалось в подобии порядка, аналогичного бесконечной пирамиде, и именовалось Уровнями.

Обиженно пыхтя, блондиночка последовала рекомендации лектора. Практически сразу в дверь просочилась пухленькая фигурка в желтой мантии. По наводке указующего пальца лектора она в полном молчании проследовала к страдающей студентке, сноровисто забила той в нос жгутики чего-то мягкого, пропитанного зеленой субстанцией, отчего хорошенькая девушка стала походить на сопливую. На переносицу красотке шмякнулся охлаждающий компресс. После чего так же тихо, как появилась, толстушка-целительница невозмутимо удалилась.

От рассказа про Уровни и находящуюся между ними жуткую прослойку, именуемую Межуровньем, наполненную кучей демонов и каким-то образом составляющую единое целое, Янку затошнило. А неумолимый Ясмер мимоходом обмолвился, что множество миров той ячейки вселенной, где располагается академия, имеет свою особенность – цветовую градацию по видам магии, свойственной миру и именуемой радужной градацией, в зависимости от которой следует выбирать способ и вид магических действий в мире, куда ведет пророчество, если приходится использовать что-то помимо знаков на листьях Игиды…

Когда прозвенел колокол, возвещающий окончание лекции, Яна была готова всех расцеловать. Лектор же попрощался со студентами, многозначительно пообещав встречу на следующей цикладе, забрал свои книги и вышел.

– Уф, – откинулся спиной на стенку стоящего сдади стола Лис, – мы это пережили!

– Ага, – счастливо вздохнули в унисон Яна и Хаг.

Остальные студенты мало-помалу складывали вещи, трясли головами, будто пытались освободить их от тех знаний, которые запихивал мастер Ясмер, и сдержанно гудели. Из этого ровного гуда изредка прорывались возмущенные возгласы:

– Какой гад! Я его уже ненавижу! Как вообще можно такое слушать! Урод! Ну и муть!

От прежнего девичьего восторга при первом взгляде на душку-преподавателя не осталось и следа. Своей неумолимой жесткостью по отношению к ученикам и заумной лекцией Ясмер раз и навсегда излечил от любовного томления всех первокурсниц.

– Как тебе, Яна? – поинтересовался Лис.

– Спасибо Стефу за предупреждение, мы знали, чего ждать, – пожала плечами девушка. – Ты сам-то как, болит голова?

– Болит, гудит, звенит и шумит, – согласился дракончик, не в силах определиться с наиболее подходящим под описания своего состояния словом.

– Уф, лучше бы меня дубиной по башке треснули, чую, что память отшибло, – прогудел тролль, вцепившись лапами в уши. – Чего у нас следующее, кто помнит?

– Лекарское дело, – сверившись с расписанием, провозгласила Яна. – Иоле сказала, идти надо в лечебный корпус, только заходить со двора.

Глава 16

О явной пользе лечения

При выходе из лектория река студентов распалась на три ручейка. Два из них (пророки и летописцы) потекли в сторону корпусов на занятия по специальностям. А первокурсники в мантиях с зеленым кантом относительно дружной толпой потопали на лекарское дело. Бурного веселого гомона – обычного для компании молодежи – пока слышно не было. Кто-то просто дышал полной грудью, кто-то тряс головой в тщетной надежде избавиться от просочившихся в сознание обрывков головоломного материала, кто-то массировал виски, затылок и лицо.

– Небось специально так расписание составили, – заметил Лис.

Вопреки обычному акробатическому способу передвижения с кувырками, прыжками и прочими выкрутасами шагал он почти спокойно. Наверное, боялся свернуть шею под грузом отяжелевшей от бремени знаний головы.

– Как? – не поняла соображений дракончика Таата.

– Вот смотри: у нас – лекарское дело, у других, насколько я слыхал, медитация. У летописцев ее ведет не Тайса, а какой-то мастер Реган, – объяснил дракончик. – Как раз народ после всех откровений посидит на ковриках, подышит, голову проветрит.

– Скажешь тоже, откровений, – неприязненно скривился Картен. – Бред сумасшедшего это, и все!

– Как можно так говорить! – укоризненно покачала головой Юнина, словно бы скользя над, а не по плитам дороги. – В академии не преподают бреда. Да, информация лекций очень сложна для усвоения, но я уверена, со временем мы во всем разберемся.

– Хотелось бы, – поддакнула дриада Ольса, задумчиво накручивая на палец прядь каштановых волос. Она ступала так слаженно с эльфийкой, что, не будь движения девушек настолько изящными, их сочли бы марширующими.

– Говорите за себя, – процедила Ириаль, передернув плечами так, что высокая грудь обрисовалась тканью формы, и тряхнула темными локонами, – я в этой ахинее и разбираться не стану!

– Точно! Если бы за прогулы лекций этой сволочи отчитываться не надо было, я бы больше на них не явился! – рыкнул Авзугар, сжав в кулаки обе широкие когтистые лапы, в которые на миг трансформировались руки.

Категоричные суждения оборотня и красотки-вампирши нашли отклик в душах измученных знаниями студентов. Почти весь первый курс согласно загудел, точно улей пчел, растревоженный медведем-сладкоежкой.

– Мы у Стефаля спрашивали утром, зачем этот курс, – из чувства справедливости вступилась за неприятные основы Мироздания Яна.

– И чего староста факультета сказал? – еще больше округлив выпуклые глаза, заинтересовалась пещерница Тита, аж пружинки-кудряшки запрыгали.

– Сказал, даже если мы ничего не поймем, чего-то в головах поменяется так, чтобы нам легче было задания практические в мирах выполнять, – объяснила, как уразумела сама, девушка.

– Ну, если польза практическая будет, то и походить не грех, – задумчиво признал рассудительный гоблин Кайрай, поведя ушами.

– Тока башку жалко, гудит… – ворчливо пожаловался Хаг, и с этим народ тоже дружно согласился.

Ничто не сближает больше, чем общая проблема. С лекции по основам Мироздания вывалилась неорганизованная, разрозненная толпа, а к дверям желтого дома подходила уже группа первокурсников, занятых общим делом. Пусть этим делом пока было лишь перемывание костей странному преподавателю и возмущение его жутким предметом.

Зады лекарского корпуса представляли собой, с точки зрения Янки, вполне типичный большой палисадник, такие разбивали жители поселка у своих пятиэтажек, кто в складчину, кто наособицу. Грядки, кусты, теплички, парники, лютики-цветочки. А что росла там куча всего, неизвестного девушке, так и в поселковых палисадниках подчас такие экзотические джунгли встречались – куда там Африке! Парочка бабушкиных знакомых чуть ли не из-за границы себе какие-то семена-луковицы выписывала. Сама Янка возней в земле не брезговала, но и особой тяги к ней не испытывала. Животные ей всегда нравились больше, чем зеленые насаждения.