Избранные фэнтезийные циклы романов. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Фирсанова Юлия Алексеевна - Страница 868

– Как какой? Моя обаятельная персона! – возмущенно воскликнул Рэт, для убедительности ткнув себя пальцем в грудь.

– О! – Богиня глубокомысленно кивнула.

– Ты меня совсем не ценишь и за это приговариваешься к безжалостному расстрелу подушками! – с хитрой ухмылкой объявил мужчина и шустро метнул прямо в лицо принцессе первую пуховую бомбу. За ней последовали другие, в изобилии раскиданные по широченной кровати.

Смеясь, женщина каталась по ложу, сбивая в кокон атласное одеяло и уворачиваясь от мягких снарядов, но Рэт бил на редкость прицельно.

– Проси пощады! – воинственно потребовал он, безжалостно занося над Элией очередную подушку.

– Как мне искупить свою безмерную вину, о великий метатель подушек? – смиренно спросила богиня, давясь от смеха.

– Поцелуями, и не только! – потребовал Грей и, отбросив помеху, заключил принцессу в объятия…

Часам к одиннадцати Элия и Рэт вылезли из кровати и отправились завтракать. В качестве одежды принцесса выбрала пушистый белый халат, вызвавший неподдельный восторг шпиона. Однако от предложения примерить обновку он отказался и решил ограничиться собственными брюками. Кое-какой запас его шмоток в необъятных шкафах гардероба богини имелся.

Устроившись на диване в будуаре, любовники ели горячие бутерброды с паштетом, сырами, колбасами, мясом и прочей всячиной, запивая снедь горячим шоколадом, какао, соком и легким вином. Зеркала трельяжа были предусмотрительно закрыты. Диад сидел рядом и жалобным взглядом умирающего от истощения животного провожал каждый кусок, исчезающий во рту принцессы, до тех пор пока Элия не рыкнула:

– Прекрати!

После этого «милая киска» сделала вид, что ее совершенно не интересует вся эта противная еда, отвернулась и плюхнулась на ковер рядом, «случайно» придавив Рэту ногу. Шпион попытался возмущенно взвыть с полным ртом, поперхнулся и выронил один из бутербродов. Ел-то он, держа бутерброды в обеих руках и поочередно откусывая от каждого. Лакомый кусок мгновенно (ну не пропадать же добру!) перекочевал в желудок коварного Диада.

Пока Грей, потирая несчастную конечность, сердито излагал пантере все, что думал лично о ней и обо всех ее предках до десятого колена, зверь делал вид, что не понимает ни слова, а Элия тихонько хихикала, в будуар, осторожно отодвинув тяжелую штору, вошел паж. Мальчик, настоящая куколка в бархате и кружевах, вежливо потупил синие очи и доложил, хлопая длиннющими ресницами:

– Его светлость Элегор, герцог Лиенский, просит аудиенции у вашего высочества, госпожа!

– Пусть войдет, – благосклонно бросила принцесса.

Парнишка кивнул и метнулся исполнять приказание обожаемой хозяйки.

– Прекрасный день, леди Ведьма! – радостно провозгласил герцог, стремительно влетая в будуар и сбрасывая плащ на спинку кресла. Как всегда, юноша лучился энергией и энтузиазмом. Узрев шпиона, он радостно улыбнулся: – А, Рэт, привет, давно не виделись!

– Привет, парень, – доброжелательно хмыкнул Грэй и затолкал в рот очередной бутерброд, состоящий из тоненького кусочка сдобного хлеба и толстого-толстого слоя шоколадного масла.

Элегор ему всегда нравился, особенно тем, что одним фактом своего существования вызывал бурю возмущения у ревнивых братцев богини и не домогался ее прекрасного тела. Причины, по которым герцог симпатизировал Рэту, были схожи, с той лишь разницей, что он никак не мог понять, как можно волочиться за такой стервой, как Элия. Кроме того, изобретательные дворяне частенько объединялись для совместных каверз, которые строили разным там Энтиорам.

Диад при появлении Элегора встал и смылся из комнаты. Если бы эта процедура не была проделана с такой ленивой небрежностью, можно было бы решить, что пантера попросту сбежала. Буйный бог очень раздражал вальяжного зверя, а обижать его Элия строго-настрого запретила.

– Слушай, – с ходу начал герцог, плюхнувшись на диван по другую сторону от принцессы и нахально запустив руку в одно из блюд с бутербродами, чтобы выбрать себе тот, где побольше мяса и веточек зелени, – поговори с Леймом. Может, он хоть тебя послушает! Сколько можно возиться с этой малявкой, своей сестрой! Он же мужик, а не старая нянька!

– Пусть возится, – наставительно возразил Рэт и влез в разговор раньше, чем прожевал кусок. – Мирабэль – чудный ребенок! И ее воспитание уже приносит свои дивные плоды!

Элегор ответил Грею, обыкновенно разделявшему его точку зрения, недоуменно-укоризненным взором: «И ты туда же! Совсем, что ль, рехнулся?»

– Лейму нравится, – меланхолично пожала плечами принцесса, выбирая аппетитный кусочек с гусиным паштетом.

– Но… – Элегор собрался было продолжить возмущенную речь в защиту друга.

– Кузен любит возиться с детьми. Подумай сам, малыш, если лишить его этого удовольствия, вдруг он заскучает настолько, что пожелает жениться и завести ворох собственных отпрысков! – нарисовала «радужную» перспективу богиня.

– Он этого не сделает. Скажи, ты же пошутила? – несколько нерешительно отозвался герцог, вспоминая о восторженных воплях Лейма «Мирабэль просто ангел!» и пересказах многочисленных проделок этого «ангелочка», после которых у девчонки, пожалуй, следовало искать не белоснежные крылышки, а копытца, рога и хвост. В тоне молодого бога прозвучала почти не наигранная мольба.

– Нет, мой дорогой, я просто сделала логичное предположение. Оно может быть истинным или ложным. Хочешь проверить или заключить пари? – доброжелательно предложила Элия.

– Нет уж, – решительно покачал головой герцог. – Пусть лучше возится с девчонкой. Она, в конце концов, не вечно будет маленькой. Придется чуток потерпеть.

– Вот-вот, потерпи, дорогой, – ехидно улыбнулась принцесса каким-то своим мыслям.

– Ладно, тогда расскажи, чего ради вчера собирался Семейный Совет. Лейм одержим внезапно проснувшимся чувством семейной солидарности и молчит, как эндорский кочевник на дыбе у Энтиора, – полюбопытствовал Элегор, даже не думая скрывать зудящего интереса.

– Считай, что у меня та же болезнь, малыш, – многозначительно усмехнулась принцесса. – К счастью, ее рецидивы очень редки.

Герцог разочарованно вздохнул и заметил:

– И на фиг, когда-нибудь потом все равно узнаю. Я, собственно, зашел напомнить: через семидневье Праздник Лозы. Дозрел новый сорт вина «Сладкая страсть», помнишь, я о нем говорил, из семи сортов темного и одного красного винограда. Будем благодарить землю и снимать пробу! Ты, Рэт, тоже приходи. Официальное приглашение я тебе выслал.

– Посмотрим, что у тебя получилось, малыш, – милостиво кивнула Элия, все еще раздумывая про себя: «Ого! Мальчики проявили инициативу! Что ж, раз меня не сочли нужным пригласить на Малый Совет, значит, обсуждали Злата. Интересно, к каким выводам пришли мои буйные братцы. Надо будет поинтересоваться. Говорят, Повелитель Межуровнья слышит все, что о нем говорят, да и думают тоже. Почему бы нет, если даже заурядные боги невысоких уровней могут чувствовать моления в церквах и слышать опасные для себя разговоры, сильные клятвы и поминания. Ну а если Злат не в курсе, всегда можно допросить Лейма. От кузины он не станет таиться».

– Прекрасный день, дорогая, – ласково промолвил Злат, возникая на пороге будуара. Белая рубашка тонкого шелка, темные брюки, темно-зеленый жакет с золотой отделкой очень шли ему и точно соответствовали лоулендской моде осеннего сезона. Приблизившись к богине, Повелитель нежно коснулся губами ее запястья, задержался чуть дольше обычного и полюбопытствовал. – А кто эти мальчики? Твои любовники?

Сегодня у Повелителя было отличное настроение, и он был расположен немного поразвлечься.

– Нет, только Рэт, – ответила богиня, кивнув в сторону шпиона и одновременно, прежде чем молодой бог начал усиленно возмущаться, наступив Элегору на ногу. Мягкая и такая же пушистая, как халатик, белая тапочка почему-то сумела отдавить герцогу ногу не хуже любого мужского сапога.

А молодой бог уже сам поостыл и с интересом уставился на незнакомца. Такой оригинальной и мощной силы ему еще не доводилось видеть. Вдобавок от визитера несло энергией Звездного Тоннеля. Родственную силу бог уловить смог, но во всех остальных энергиях, окружающих незнакомца, запутался окончательно. Да так и остался сидеть, во все глаза пялясь на уникальный экспонат.