(Не) Единственная (СИ) - Московская Алена - Страница 24

Я сидел в машине у клиники Наташи, стиснув руль так, что пальцы побелели.

Её машины на парковке не было.

Люди входили и выходили из стеклянных дверей, но её — нигде.

Ни следа.

Она просто взяла и исчезла.

Чёрт, Наташа. Что ты делаешь?

Ты думаешь, я позволю тебе уничтожить всё, что мы строили столько лет?

Думаешь, я просто посмотрю, как ты рушишь нашу семью и убегаешь, как будто ничего не было?

Я хлопнул дверью машины и направился к входу, чувствуя, как раздражение кипит внутри.

У ресепшена меня встретила девчонка, которая явно не ожидала моего появления.

Она подняла голову, замерев с растерянным выражением на лице.

— Добрый день, Константин, — пробормотала она, заметно нервничая.

— Где Наталья? — спросил я, даже не пытаясь скрыть раздражение.

— Она... она сегодня не выходит, — пробормотала девушка, глядя на меня как на разъярённого быка.

— Не выходит? Значит, решила отдыхать? Пока я тут пытаюсь всё удержать, она решила взять выходной? — усмехнулся я, но смех был холодным, безрадостны, — Катя Где?

— И ее нет, — пропищала девка.

Ясно.

— Хорошо, просто замечательно.

Девушка только кивнула, не находя, что сказать.

Я шагнул вперёд, игнорируя её попытки что-то объяснить.

В коридоре люди оборачивались, кто-то даже шептался.

Мне было плевать.

— Внимание! — резко произнёс я, останавливаясь посреди коридора. — Клиника закрывается на сегодня. Всем домой. Немедленно.

— Но... но у нас пациенты! — проблеяла какая-то ассистентка, явно не понимая, что происходит.

— Пациенты подождут до завтра, — отрезал я. — Сегодня все свободны. Это не обсуждается.

Тишина повисла, словно кто-то выключил звук.

Люди переглядывались, не зная, как реагировать.

Но когда я сделал шаг к ближайшему кабинету, никто не решился мне возразить.

Когда последний сотрудник покинул клинику, я остался один. Тишина была оглушающей, только иногда слышались мои шаги по кафельному полу.

Я обошёл кабинеты, разглядывая всё, что принадлежало Наташе.

Её кресло, её халат, висящий в шкафчике.

Вот стол, заваленный документами и её заметками.

Всё, чем она жила, было здесь.

Я остановился, посмотрел на её рабочее место.

На миг в голове вспыхнуло воспоминание: Наташа сидит за этим самым столом, поправляет волосы, поднимает взгляд и говорит мне что-то с лёгкой улыбкой.

Как давно это было?

Закрыл глаза, стиснув зубы.

— Ты думаешь, я тебя отпущу? Думаешь, ты можешь просто взять и уйти? — пробормотал я себе под нос.

Я достал телефон и набрал номер.

— Алло, Славка? — произнёс я резко. — Нужны ребята. Надёжные. Да, прямо сейчас. Скинь мне адрес, где они.

Через полчаса в клинику вошли трое мужиков.

Крепкие, угрюмые, с таким видом, будто готовы двигать горы, если их об этом попросят.

Они коротко кивнули, выжидая указаний.

— Задача простая, — сказал я, прохаживаясь перед ними. — Убрать всё. Документы, оборудование, мебель — всё грузите в машину. Работаем быстро, без лишних вопросов.

— Поняли, — ответил один из них.

Они разошлись по кабинетам, и вскоре клиника наполнилась звуками передвигаемой мебели, глухих ударов и шорохов упаковочного материала.

Я стоял в коридоре, глядя, как вещи, которые были частью её жизни, исчезают. Кабинеты пустели один за другим.

Её стол, её кресло — всё исчезало в грузовике.

Эта клиника была её гордостью, её "отдушиной".

Но если она решила меня бросить, разрушить нашу семью, то и я не дам ей сохранить это место.

Если она не хочет вернуться по-хорошему, значит, я заставлю её. Не отпущу.

Я прошёл в самый дальний кабинет, где стояли последние вещи.

Остановился у шкафа, в котором висел её халат.

Снял его с вешалки, провёл рукой по ткани.

Её запах всё ещё витал здесь.

— Наташа, ты вернёшься. У тебя просто не будет выбора, — сказал я, бросая халат в коробку.

Мне не нужно было ничего больше.

Я сделаю так, чтобы она поняла: она моя.

Её место здесь, рядом со мной.

Осталось только скинуть ей фото. Надеюсь, понравится.

Глава 40

Наталья

Мы сидели с Катей в зале ожидания, вцепившись в свои посадочные талоны.

Наш рейс объявили, и у нас было ещё минут тридцать, прежде чем начнётся посадка.

Я смотрела в окно на самолёты, чувствуя, как напряжение в груди наконец начинает отступать.

Море, солнце, новая глава.

Всё, что нужно, чтобы восстановить себя после всего, что было.

Я просто больше не могу бороться за семью, если семья не борются за меня. Не надо. Пусть, я буду самой последней эгоисткой, но я... Я ведь живая. Я человек. Я любви хочу, ласки, всего... Человеческого, что так нам людям необходимо.

Раз этого нет, значит оно придет, но мучать себя больше я не буду.

Итак...

Хватит.

Катя взволнованно крутила в руках свой телефон, сверяясь с табло вылета.

Боится летать, но все-равно предложила. Вот она сила, женская.

Боюсь, но делаю. Ха.

— Ну что, Наташа, готова к новой жизни? — спросила подруга, улыбаясь.

— Да, — выдохнула я, впервые за долгое время чувствуя, что могу сказать это уверенно, — готова.

Но этот момент длился недолго.

Телефон завибрировал в сумке, прервав мои мысли.

Я машинально достала его, ожидая увидеть что-то банальное — сообщение от банка или напоминание о рейсе.

Но то, что я увидела, заставило меня напрячься.

Сообщение было от Кости.

"Я закрыл клинику. Пациенты свободны, сотрудники по домам. Захочешь что-то вернуть — поговорим. Я здесь. И розочки твои... На мусорке. "

Мир вокруг будто остановился.

Это не он подарил. Сука.

Мои пальцы сжали телефон так, что казалось, ещё немного, и экран треснет.

Сволочь.

Минутку мне.

Подышать.

Еще секунду.

Еще.

Хана ему.

— Что? Что там? — спросила Катя, заглядывая мне через плечо.

Я не смогла ответить.

Ком в горле перерос в прилив ярости, от которого у меня перехватило дыхание.

— Этот... этот ублюдок закрыл клинику! — выдавила я наконец.

Катя посмотрела на меня, сначала не понимая, о чём я. Потом, когда смысл дошёл до неё, она ахнула.

— Ты серьёзно? Он что, совсем с ума сошёл?! Охуел, Наташа, этот Костик.

— Пациенты! Репутация! Моя работа! — Я встала, так резко, что моя сумка с кресла упала на пол. — Он что, решил меня уничтожить?

Я уже представляла себе, как сотрудники звонят пациентам, извиняясь за отменённые приёмы, как всё, что я выстраивала годами, рушится из-за его желания доказать своё превосходство.

— Наташа, спокойно! — попыталась остановить меня Катя. — У нас уже билеты, нам пора!

— Билеты? Да плевать я хотела на эти билеты! — крикнула я, поднимая сумку. — Этот... этот гад решает мою жизнь, как ему вздумается? Нет, Катя, так не пойдёт!

— Подожди! — Катя схватила меня за руку. — Ты что, серьёзно хочешь всё отменить?

— Да! — выкрикнула я. — Сына у меня забрал, под себя прогнул, так ещё и больницу? Нет, Катя, я ему морду расцарапаю! Я ему ногтями все глаза выколю.

Катя побледнела от моего тона.

— Наташа, тише, тут люди смотрят! — она огляделась, словно проверяя, не вызвали ли мы уже кучу лишнего внимания.

— Пусть смотрят! — бросила я, хватая её за руку. — Мы возвращаемся. Отменяем всё.

— Наташа, ну хоть подумай! — Катя пыталась остановить меня, но её слова были как мимо ушей.

Я рванула к стойке, где быстро отменила бронь.

Спасибо, что у нас была только ручная кладь — не пришлось возиться с багажом.

Мы вылетели из терминала, почти бежали к стоянке такси.

— Наташ, может, всё-таки сначала выдохнешь? — Катя пыталась уговорить меня. — Ну хоть немного остынь, а?

— Нет, Катя, я не остыну! — резко ответила я. — Если он думает, что может всё решить за меня, то я ему покажу, кто здесь действительно что-то решает!