Фиктивные бывшие. Верну жену (СИ) - Гесс Ария - Страница 34

— Я верну нашего сына, — рычит Марк.

— Твои враги… это же они забрали его. Или… твой отец.

— Он не посмеет, — сжимает челюсти Марк.

— Ты не знаешь его! Не знаешь, каким монстром он может быть!

— А ты не знаешь меня! — давит Марк, а потом резко притягивает меня целует.

Я сначала бьюсь, а потом обмякаю в его властных руках, и он отстраняется, снова прижимаясь своим лбом к моему.

— Я найду нашего сына, Лика, клянусь тебе. Я переверну этот город, а потом уничтожу того, кто посмел так сделать. Но будь уверена, я верну нашего мальчика.

53

Глава 33

Марк

Лика сидит на пассажирском и больше не плачет. Она просто смотрит в пустоту и молчит. Эта тишина, эта выжженная дотла пустота в ее глазах пугает меня сильнее любого крика. Она сломалась. А я, тот, кто буквально несколько часов назад обещало ее защищать, стою, не в силах даже себя взять в руки.

Кто бы подумал, что осознание того, что у тебя есть ребёнок, пусть даже ты абсолютно не знаком с ним, настолько уязвит. Сожмет внутренности от ужасного ощущения страха потери и желания немедленно вернуть его себе.

Когда приезжаем домой, работу не останавливаем ни на секунду.

Куча охраны, программистов, ноутбуков, в отражении которых вижу свое мертвенно бледное лицо. Прошли почти сутки, и сон — это роскошь, которую я не могу себе позволить. Кофе и оранжевая жидкость в граненом стакане становятся топливом, поддерживающим огонь в топке моей ярости.

— Дмитрий, мне нужны абсолютно все камеры. Тех, что есть — недостаточно. Мне нужен весь город, — кричу, срываясь. Мой начальник службы безопасности, единственный, кому я еще доверяю, кивает. — Взламывай городскую сеть, спутники, телефоны. Я хочу видеть каждый переулок, в котором могла было замечена фигура моего сына.

Лика сидит в дальнем углу, в кресле, закутавшись в плед. Она дрожит и покачивается из стороны в сторону, уставившись в одну точку. А меня разрывает на части, когда я вижу ее такой.

На столе вибрирует телефон, и я с яростью беру трубку. Отец, которому я все это время не мог дозвониться, соизволил, к моему удивлению, перезвонить.

— Где он? — я не трачу время на приветствия.

— О чем ты? — его голос, как всегда, обманчиво спокоен, и сейчас меня это как никогда бесит.

— Где мой сын?! — сопровождаю вопрос ругательствами, впервые так явно выходя из себя. — Я уничтожу каждого, кто посмел к нему прикоснуться. В тебе есть хоть что-то живое? Это же твой внук! — рычу в трубку, сжимая ее до белых полосок на пальцах.

— Ты с ума сошел? — резко отвечает отец. — Я вообще не понимаю, о чем ты. Приезжай. Поговорим.

— Я не приеду. Я просто констатирую факт, — продолжаю рычать в трубку, прохаживаясь нервно по комнате. — Если это ты, я не просто заберу у тебя компанию. Я сожгу тебя. Я лично прослежу, чтобы ты доживал свои дни в камере, из которой не будет видно солнца, отец!

— Я сделаю все, чтобы помочь тебе его найти, потому что я этого не делал! — кричит в ответ.

Бросаю трубку. Его отрицание звучит почти... искренне. Но сейчас я не могу верить никому.

Весь следующий день я вместе со своими людьми прочесываю город, трясу информаторов, поднимаю старые долги. Но ничего из этого не помогает. Они словно испарились.

Виски только туманит мозг, однако именно в таком отчаянном состоянии я и предпринял ещё один вариант. Жестокий, нечестный, но в том состоянии, в которое они меня привели, вряд ли стоит говорить о честности.

Звонок в тюрьму занимает пятнадцать минут. Пятнадцать минут угроз, обещаний и подкупа. Начальник колонии, обязанный мне из-за одного дела, усаживает Катерину в свой кабинет и протягивает трубку.

— Марк... — начинает она испуганно.

— У тебя есть пять минут, чтобы рассказать мне все, что знаешь о пропаже моего сына, либо позвонить отцу и немедленно обо всём узнать, — цежу равнодушно.

— Ты о чем вообще? Я! — тут же возникает она, но услышав мой недовольный выдох, осекается.

— Если не успеешь, то спустя это время двери камеры, в которой ты сидишь, откроются, и туда войдет десять голодных, жестоких, осужденных за изнасилование заключенных. Им дадут волю сделать с тобой все, что только они захотят. Как думаешь, что с тобой будет?

— Марк, — ее голос дрожит от ужаса. — Марк, я клянусь, я не знаю! Марк, ты с ума сошел? Да я даже не знала, что у тебя сын есть!

— Я сошел с ума, когда его забрали у меня. Когда я узнал, что вся моя жизнь была испорчена из-за вас. Я вас распотрошить всех хочу, — шепчу в трубку равнодушно. — Твое время пошло.

— Нет, Марк!

Я выключаю трубку, нервно сжимая пальцами веки. А через пять минут Катя действительно перезванивает, давая наводку того, где может быть ее отец, а вместе с ним и мой сын.

После того, как передаю информацию своему безопаснику, звоню Лике, чтобы дать ей хотя бы небольшую надежду.

— Лика, я скоро заберу его, главное держись, — говорю в трубку, но в ответ получаю лишь тишину. — Лика?

— Марк... Игорь нашел его. Мы уже едем туда, — говорит монотонно, словно вообще не человек, а пустота зияющая.

— Что? — хриплю от неожиданности.

— Он... нашел Леву. И сказал, что Лева в безопасности…

Облегчение бьет под дых, вышибая воздух, но следующие ее слова вбивают меня в землю.

— Но только при одном условии. Он сказал, что слишком сильно полюбил Леву, чтобы позволить ему жить с теми, кто подвергает его постоянной опасности. Он сказал, что поможет только в одном случае…

Ярость заполняет радужку глаза темнотой. Сжимаю в кулаки руки, пока слушаю этот бред, и уже сажусь в машину.

— Что он сказал?! — реву в трубку, с такой силой сжимая телефон, что пластик трещит. — Да кто он, мать его, такой вообще, чтобы условия ставить! — меня разрывает.

Выворачиваю руль и гоню на полной мощности.

— Он... он просит меня выйти за него замуж, — каждое слово дается ей с видимым трудом. — Сказал, это единственный способ... защитить Леву.

— Я его уничтожу, я его просто сотру в порошок, — проговариваю, пока спешу в сторону его дома.

— Марк, не надо, — хрипит она, — я больше так не могу. Я не могу каждый раз рисковать своим ребёнком. Теперь моя очередь жертвовать нашими отношениями для спасения того, кого я люблю, Марк.

— Лика, стой. Лика, я еду, — тараторю, чувствуя, как внутри весь закипаю. Превращаюсь в один оголенный нерв, который разряжается разрядом при удали ее слове. Но последние слова добивают меня окончательно.

— Я согласилась стать его женой, Марк, — говорит не предложение — выносит мне смертный приговор.

54

Глава 34

Лика

Вибрация отдаваемая от колес машины, едущей по гравию, раздражает. Она заставляет тело невольно чувствовать себя в подсознательной опасности. Я понимаю, что эта явно не дорога к дому Игоря, и нервничаю. Пейзаж за тонированным стеклом сменяется на угрюмые силуэты промышленных ангаров, заставляя меня съежиться.

— Игорь, куда мы приехали? — голос дрожит, срываясь на сиплый шепот, пока пальцы до белых костяшек впиваются в кожаную обивку сиденья. — Ты сказал, что они ждут нас в безопасном месте. Это... это не похоже на такое место.

Вяземский глушит мотор, но не смотрит на меня. Его пальцы нервно барабанят по рулевому колесу, выбивая рваный ритм его собственного нетерпения.

— Это временная мера, Лика. Промежуточная точка, — бросает сухо, и его тон меня до жути злит. В нём больше не слышится та приторная мягкость, которой он укутывал меня последние дни. — Здесь нам передадут Леву и твою мать. Я не мог рисковать и везти их сразу в мой дом, пока Марк рыскает по городу как бешеный пес.

Сердце совершает кульбит. Интуиция, обостренная годами страха, вопит сиреной: что-то не так. Это место до чертиков меня ругает.

— Ладно, когда его привезут?

— Должны с минуты на минуту, — смотрит в телефон.