Фиктивные бывшие. Верну жену (СИ) - Гесс Ария - Страница 9

— Мы завтра утром вылетаем на Комо, — говорит Марк инвестору, а потом обращается ко мне. — Лика уже собрала всё вещи и с нетерпением ждет нашей свадьбы. Так ведь, любимая?

Марк улыбается, обнажая ряд идеальный зубов, а я лишь методично машу головой, словно болванчик, хотя на самом деле схожу с ума от осознания ближайшей катастрофы.

Он кладёт мою голову себе на плечо и гладит пальцами по плечу, показывая свою защиту. Вот только… Кто защитит моё сердце от него самого?

Следующий день начинается с чистого безумия. Сборы, чемоданы, бесконечные коробки с нарядами для «свадебного путешествия». Мама мечется по квартире, находясь в полнейшем шоке. Она летит обычным рейсом сегодня вечером, и мое поспешное бегство из страны вводит ее в ступор.

— Анжелика, я не понимаю, зачем такая спешка? — в десятый раз спрашивает она, складывая мои вещи. — Люди так не женятся! Такое чувство, что ты… Ты не беременна, дочка?

Я устало качаю головой, застегивая сумку.

— Нет, мам. Просто… так сложились обстоятельства. Мы уже все решили.

Но с каждой секундой, с каждым сложенным платьем, сомнения сжирают меня все сильнее. Я смотрю на свое отражение в зеркале и не узнаю эту девушку с горящими от нервного возбуждения глазами.

Машину с водителем подъезжает к моему дому, Марк отправляет сообщение о том, что уже ждет меня, а я лишь нервно сжимаю пальцами телефон.

Что я делаю? Зачем я на это согласилась? Это было похоже на авантюру, на игру, но сейчас игра превращается в жизнь, и мне страшно…

19

Марк не дает мне возможности показать себя трусихой. Одно его строгое «Анжелика, живо к самолету, все ждут только тебя!» в трубку, и уже через полчаса я сижу рядом с ним в частном самолете, направляющимся в Италию.

— Это что вообще было с утра? — спрашивает Марк, когда мы взлетаем.

Соседние сидения в самолете находятся довольно далеко друг от друга, поэтому мы можем говорить вполголоса спокойно.

— Я струсила, — честно признаюсь, но в глаза посмотреть не рискую.

— Хотела оставить меня в самый последний момент?

Его слова звучат как-то уж очень жёстко, мне аж не по себе становится.

— Нет, — пытаюсь оправдать свою совесть, — просто до меня, наконец, доходит вся трагичность ситуации.

— Выйти за меня для тебя — трагедия? — выгибает широкую бровь, когда я смотрю на него боковым взглядом.

Фиктивно выйти за тебя — да, для меня трагедия, — хочется сказать, но я сдерживаюсь, лишь нервно сжимая края своей спортивной кофты, которую специально надела в полет.

— Это же… всего год.

— Вот именно. Через год будешь от меня свободна с самыми лучшими рекомендациями. Захочешь остаться в компании — я не буду против.

Для него все так легко. Сказал, как выплюнул. А что делать с тем, что он путает меня, заставляет поверить в этот фарс, вынуждает чувствовать то, чего я совершенно не хочу?!

— Я делаю это только ради людей, которые могли остаться без работы.

— Именно так, — поджаривается босс, а потом протягивает мне один наушник. — Посмотрим? Нам ещё долго лететь.

Смотрю на него неверящим взглядом и не могу до конца сложить воедино картину, в которой мой босс протягивает мне наушник, чтобы посмотреть вместе фильм. Я точно схожу с ума. Но тем не менее…

— Что смотрите? — вставляю в ухо гарнитуру.

— Какая-то комедия, — уклончиво отвечает Марк, включая фильм. Да не просто фильм, а известную популярную эротическую мелодраму!

Несколько минут фильма мы стоически смотрим, делая вид, что нас ничуть не смущают резкие слова, которые не скажешь в приличном обществе, но когда в самом начале сразу же появляется постельная сцена…

— Так, давай сюда, — тянется Марк за моим наушником, а я прыскаю от смеха, уворачиваясь.

— Я не знала о твоих предпочтениях, весь интересно было это узнать до нашего брака, — уже смеюсь в голос, обращая внимания господина Ли, который не слышит нашего разговора, но при этом мило улыбается.

— Я включил первый попавшийся, давай переключим, — теперь уже тянется к планшету, который я тоже благополучно выхватила.

— Вообще-то мы в небе, ты не мог включить его случайно, ты его скачал! — издеваюсь я, натянув улыбку на лицо. Марк едва сдерживается, чтобы тоже не улыбнуться, а потом все же выхватывает у меня гаджет.

— Я не знал, о чем он, — отворачивается босс.

— Если качали на официальных сайтах, то было бы всё отлично, значит… качали на пиратках?

— Анжелика! — строго чеканит, сжимая губы в тонкую линию.

— О, умоляю, — продолжаю смеяться, — ничего не говорите, не закапывайте себя ещё больше, любитель киношек поострее.

Марк тяжело выдыхает, а потом резко, так, что я вмиг перестаю смеяться, поворачивается, оперевшись руками по обе стороны от моего лица.

— Как думаешь, Лика, с теми знаниями, что ты раскрыла обо мне, кто будет смеяться в нашу брачную ночь?

Марк ухмыляется, даже скалится, мгновенно становясь серьезным, а я не могу вздохнуть. Сразу становится не до смеха. Он снова делает это.

Он переходит границы, которые сам же и начертил.

20

Я не успеваю ответить. Его близость, хриплый шепот и наглая ухмылка выбивают весь воздух из легких. Марк отстраняется так же резко, как и подался вперед, оставляя меня с бешено колотящимся сердцем и горящими щеками.

— Прости, — единственное, что он говорит, после чего остаток полета проходит в натянутом молчании.

Он углубляется в работу с планшетом, надев оба наушника, а я просто смотрю в иллюминатор на проплывающие внизу облака, пытаясь усмирить бурю внутри.

Через несколько часов нас привозят на конечную остановку.

Вилла на озере Комо превосходит все мои самые смелые фантазии. Это не просто дом, это настоящий дворец из светлого камня, утопающий в зелени кипарисов и цветущих садов. Воздух пропитан ароматами роз и лимонов, а с террасы открывается такой вид на лазурную гладь озера и величественные горы, что на мгновение я забываю обо всем. Забываю, что я здесь всего лишь актриса в чужом спектакле, и наслаждаюсь тем… чего никогда раньше не видела.

Следующие несколько дней пролетают в предсвадебной суете, похожей на красивый, но совершенно безумный сон. Организаторы, помощники, стилисты — все кружатся вокруг меня, создавая идеальную картинку. Я чувствую себя куклой, которую наряжают и готовят к главному выходу. Марка почти не вижу, однако его отдаленная забота и постоянные переписки в мессенджере, не дают мне покоя. Он… открывается мне совсем с другой стороны, и это пугает ещё больше.

А сегодня тот самый день икс. И этот страх умножается в десять раз.

Я стою перед огромным венецианским зеркалом в своей комнате.

На мне свадебное платье.

Не классический пышный торт, который я бы никогда не выбрала, а нечто совершенно иное. Струящееся, из тяжелого кремового шелка, оно облегает фигуру, как вторая кожа, а потом расходится к полу мягкими волнами. Длинные, расширяющиеся к запястьям рукава и скромный вырез-лодочка спереди создают образ сдержанной элегантности. Но стоит повернуться, и открытая спина, обрамленная тончайшим кружевом, доходит почти до самой поясницы — дерзкий, чувственный акцент, от которого у меня самой перехватывает дыхание. Волосы уложены в сложный, но кажущийся небрежным узел, из которого выбиваются несколько мягких темных локонов.

Мама, сидящая на краю кровати, смотрит на меня со слезами на глазах. Она счастлива, и от этого мне еще больнее. Я вру самому близкому человеку, и эта ложь словно привязанный к моей шее камень, что тянет меня вглубь, затапливая все сильнее.

— Милая, ты такая красавица! — говорит, обнимая меня, а я смотрю сквозь неё стеклянными глазами.

Потерянная, абсолютно не понимающая, как выйти из ситуации, которую заварила.

«Желаю, чтобы вы были счастливы!» — крутится в голове последняя фраза мамы, когда я спускаюсь в главный зал, который уже полон гостей. Слышится тихий гул голосов на разных языках, звон бокалов, играет струнный квартет. Все безупречно, дорого и холодно. Мужчины в смокингах, женщины в вечерних платьях и бриллиантах. Их взгляды скользят по мне оценивающе, любопытно. Я чувствую себя экспонатом на выставке. И среди этих безупречно одетых гостей я замечаю огненно-рыжую Катерину. Она стоит с бокалом шампанского, одетая в облегающее изумрудное платье, и на ее губах играет хищная улыбка. Что она здесь делает? Ненависть и тревога ледяной волной поднимаются из глубины души.