Враг на миллиард долларов (ЛП) - Хейл Оливия - Страница 2

— Ставлю на то, что он впервые решился на интрижку.

— Ого, — говорю я. — Если меня пожурили за заказ «Порностар мартини», то что это говорит о вас?

Его кривая улыбка возвращается.

— Засчитано. Тогда остановимся на предложении. В любой непонятной ситуации лучше надеяться на счастливый финал.

Я вытягиваю шею.

— Надеюсь, нам удастся увидеть, если оно случится.

Он полностью поворачивается, прищурившись, словно пытается меня разгадать.

— Так, я наблюдал за вами, но вас раскусить сложнее. Судя по тому, как хмурились, глядя в телефон, у вас там самая выматывающая переписка в мире. Вы кого-то ждете?

Я улыбаюсь.

— Нет, я пыталась писать.

— Вы писательница?

— Да, — отвечаю я. Или пытаюсь ею быть. Но этому мужчине — старше меня и, вероятно, чертовски успешному — незачем знать, что я всего лишь скромная продавщица из книжного, у которой за душой нет ничего, кроме наполовину законченной рукописи.

— Я мог читать что-то из вашего творчества?

Я улыбаюсь в бокал.

— Скорее всего, нет.

Если только не был заядлым читателем моей колледжской газеты. Я писала захватывающие статьи о нехватке вегетарианских блюд в столовой.

Нам приносят напитки, и он кивком благодарит бармена. Его стакан внушительный и серьезный. Мой же фруктовый и оранжевый. Я делаю глоток.

— Лучше?

— Намного. Почему вы за мной наблюдали?

— Я же сказал. Мне нравится наблюдать за людьми.

Бармен приносит счет, и красивый незнакомец оплачивает его взмахом руки.

— Я угощаю, — говорит он.

Бармен почтительно кивает.

— Разумеется, сэр.

Я хмурюсь.

— Я бы хотела сама оплатить напиток.

— Конечно же, нет, — отрезает он. — Первый не понравился, так что вы не должны платить за замену. Это первое правило хорошего сервиса.

— Да, но это забота заведения, а не ваша. Вы ведь не владелец бара, верно?

В его глазах вспыхивает опасный блеск.

— Нет, не владелец.

— Вот именно, — я скрещиваю ноги, чувствуя, как задирается ткань платья, и пытаюсь унять бешеное сердцебиение. Разговоры с до безумия привлекательными мужчинами в дорогих барах — для меня дело совершенно непривычное. Это будет такой отличный материал для книги! — Кстати, не думайте, что я не заметила, что вы делаете.

— О? — кривая улыбка снова на месте. — И что же я делаю?

— Вы подошли, чтобы помешать мужчине угостить меня, только для того, чтобы потом настоять на том, чтобы угостить самому.

Он проводит рукой по челюсти.

— Так это настолько очевидно?

— Довольно-таки, да.

— Боюсь, тонкость никогда не была моей сильной стороной.

Я выгибаю бровь.

— Так это и есть истинная причина вашего присутствия? Не наблюдение за людьми, а желание кого-нибудь подцепить?

Он смеется, и звук великолепен: густой, сильный и манящий. Он проносится по моей коже, как теплый бриз.

— Вау, а вы не церемонитесь, верно?

— Я права?

— Не совсем. Изначально я этого не планировал. Но чем больше вы говорите, тем больше хочется пойти именно по этому пути, да.

В животе порхают нервные бабочки, но я не собираюсь выпускать этот шанс из рук. Поэтому протягиваю ладонь.

— В таком случае, думаю, пришло время для надлежащего знакомства. Меня зовут Скай.

— Скай?

— Да, — выдыхаю я, едва сдерживая дрожь удовольствия, когда теплая ладонь сжимает мою. Он встряхивает ее раз, другой, третий... — У мамы был богемный период, когда она меня родила. Период закончился, а я осталась.

Его улыбка возвращается.

— Уникальное имя, прямо как женщина, сидящая в баре в одиночестве, чтобы писать.

— Что ж, упомянутая женщина хотела бы узнать ваше имя.

Его рука выскальзывает из моей, мягко лаская кожу кожей.

— Коул, — говорит он. — И раз уж вы не назвали свою фамилию, я свою тоже опущу.

Я делаю еще глоток. Смелость в жидком виде, Скай.

— Разве это не часть подобных встреч? Анонимность?

Его брови снова взлетают вверх.

— Не знаю. Я обычно не знакомлюсь с женщинами в барах отелей.

— Почему-то я в этом сомневаюсь.

Он отпивает из стакана, и уровень виски уменьшается на треть.

— У меня были свои предположения на ваш счет, пока просто наблюдал. Судя по комментарию, полагаю, у вас тоже есть пара мыслей обо мне.

— Предположения?

— Да. Вы ведь сами назвали себя наблюдателем. Так что выкладывайте, — он откидывается назад, скрещивая руки на груди. Широкие плечи натягивают ткань пиджака.

Этот разговор кажется хождением по канату, где нужно ставить ноги предельно точно, чтобы не качнуться слишком сильно в ту или иную сторону.

— Ну, судя по покрою костюма и часам на запястье, я бы предположила, что вы обеспечены. Если вы здесь один, как и я, и цедите виски... что ж, решила бы, что вы пребываете в мрачных раздумьях.

— В мрачных раздумьях?

— Да, — говорю я, игнорируя веселье в его глазах. — Какая-то старая рана гложет вас.

— Интересно, что же это может быть.

— О, да что угодно. Вы ведь не в разводе? Не ветеран? Не сирота?

— Нет, нет и нет. Но догадки хорошие. Мне нравится эта игра. Нечасто выпадает шанс услышать, что думает красивая женщина, когда видит меня.

Красивая? Я делаю еще глоток, чтобы собрать в кучу разлетающиеся мысли, и вижу, как веселье в его глазах растет. О, он прекрасно знает, какой эффект на меня производит.

— Продолжайте, — подталкивает он.

— Ну... бармен, кажется, вас знает. Так что, полагаю, вы здесь завсегдатай.

Он наклоняет голову.

— Я не в первый раз в этом отеле, тут вы правы.

— Вы здесь в деловой поездке?

— В некотором роде.

Я провожу пальцами по краю барной стойки.

— Видите? Вам нравится неопределенность точно так же, как мне нравится анонимность.

Если бы назвала свою фамилию, он мог бы прогуглить и узнать, насколько «великая» я писательница, и единственное, что бы всплыло — это моя самая популярная статья «Студентка колледжа нашла волос в столовской еде». Если бы могла стереть это из архивов поисковика, я бы так и сделала.

— Полагаю, что да.

— И судя по вашим... ну, — я обвожу рукой черты его лица. — Я догадываюсь, что вы очень привыкли болтать с женщинами в таких местах.

— М-м. Не совсем понимаю, на что вы намекаете, но я сказал правду. Я не часто заговариваю с женщинами в барах отелей. Хотя, если они все такие, как вы, явно многое упускал.

Это уже второй комплимент всего за несколько минут. Я делаю еще глоток. Это правда происходит? Меня пытаются подцепить?

— Вы здесь остановились?

— Да.

Я издаю неопределенный звук, а мысли в голове бешено прокручивают варианты развития событий. Уже поздно. Если он попросит... что делать?

— Вы заглядываете слишком далеко вперед. Я это вижу, — Коул кивает на мой бокал. — Сделайте еще глоток. Мы просто беседуем.

— Пытаетесь меня споить?

— Нет, но думаю, что после такого вопроса вам не помешает немного «жидкой смелости», — в его глазах снова что-то мерцает, и это придает уверенности. Ему это нравится. И мне нравится — больше, чем что-либо за долгое-долгое время. Я так редко позволяла себе быть безрассудной. Хорошая дочь, хорошая сестра, хорошая сотрудница. Время от времени — хорошая девушка.

— Может быть, и не помешает, — произношу я вкрадчиво. Кажется, сегодня я примерила на себя другую роль. Играю женщину, за которой ухаживают и для которой это привычно. Женщину, которая без труда флиртует с красавцами в барах. Женщину, которая на многое осмеливается.

Мы проговорили почти до самого закрытия обо всем на свете, кроме нас самих, соблюдая границы анонимности и туманности, которые установили. Мы спорим о лучшем напитке в меню. О том, действительно ли блондинка с оливками наслаждается вечером или просто притворяется. Я превращаю в игру попытки угадать его профессию, что быстро перерастает в кокетство. Он отметает все мои предположения с кривой усмешкой, за исключением «астронавта». Это отвергает со смехом.