Враг на миллиард долларов (ЛП) - Хейл Оливия - Страница 30

После работы я балую себя небольшим сеансом заботы о себе. Закрываю четырнадцать вкладок в компьютере под заголовками от «Как спасти малый бизнес» до «Создание сумок-шоперов для вашей компании!». Я набираю ванну. Зажигаю свечи. Включаю хриплый джаз, тот старый добрый джаз, от которого чувствую себя так, будто нахожусь в подпольном баре в расшитом блестками платье и без единой заботы в мире. На сегодняшний вечер это именно то, что мне нужно.

Никаких тревог о будущем не допускается.

Вода божественно ласкает кожу, растворяя и мои тревоги, и здравый смысл. Коул — это моя разрядка. Побег. Мой шанс сделать что-то, чего абсолютно не должна делать. Он заставляет меня чувствовать себя желанной и живой, принятой на собственных условиях.

Телефон лежит рядом с ванной, и прежде чем теряю смелость, я набираю его номер.

— Скай? — голос на другом конце звучит удивленно, но и бесспорно довольно. Это придает сил.

— Привет.

— Что-то случилось?

— Нет, вовсе нет, — говорю я, сгибая колено в ванне. Немного воды выплескивается наружу. — Разве должно что-то случиться, чтобы я тебе позвонила?

— Конечно, нет. Ты плаваешь?

— Принимаю ванну.

Наступает пауза, а затем его голос возвращается, темный и хриплый.

— Ты звонишь, пока сидишь в ванне?

— Да. Я чувствовала себя немного не в своей тарелке, но потом поняла почему. Сегодня я еще не говорила, что ненавижу тебя.

— А, — шепчет он. — Ты не получила свою ежедневную дозу.

— Именно.

Я слышу, как закрывается дверь, а затем шаги ускоряются.

— Ты где?

— В отеле, — говорит он. — Я был в лобби, но сейчас иду к себе в номер.

— О.

Раздается слабый электронный писк, а затем закрывается еще одна дверь.

— Расскажи подробнее, что ты делаешь.

— В ванне?

— Да.

Я соскальзываю глубже в горячую воду, пока над поверхностью не остаются только плечи и голова.

— Я почти полностью погружена.

— Погружена, значит. Хорошее слово.

— Так и есть. Я твой словарь синонимов с соблазнительными изгибами, помнишь?

— О да, — говорит он. — Я помню.

— К тому же, я ходила на курсы писательского мастерства.

— М-м, — голос звучит слегка напряженно. — Используй их по назначению и нарисуй картину. Заставь пожалеть о том, что ты не в моей гостиничной ванне.

Мои щеки пылают, и не только от жара воды. Мы действительно это делаем?

— Хорошо, — говорю я. — Ванна небольшая, но мне хватает. Волосы собраны в пучок, но он медленно распадается. У меня зажжено несколько свечей.

— О?

— Да. Вода пахнет лавандой. Я добавила масла. Но нет... в общем, пены нет. Совсем нет.

На другом конце слышится шорох ткани. Я представляю, как он развязывает галстук, откидывается на кровать, прижав телефон к уху и слушая меня.

— Черт возьми, Скай. Всё, о чем я сейчас могу думать, — это голая ты в ванне.

— Что ж, это была бы довольно точная картина.

— Я хочу, чтобы ты ущипнула себя за сосок.

Дыхание перехватывает в горле, но я повинуюсь, опуская руку вниз, чтобы сделать так, как он велит. Сосок твердеет между пальцами.

— Жаль, что это не твоя рука.

Его голос разгорячен.

— Это были бы мои зубы.

— Знаешь, никто еще не играл с моей грудью так много, как ты.

— Преступление, — говорит он, — которое я с большим удовольствием исправляю.

Рука скользит ниже, воодушевленная его словами.

— Ты сейчас в номере?

— Да. Я на кровати.

Я нахожу то самое место между ног и начинаю описывать круги. Вода маслянистая, движения привычные, нужда уже пульсирует. Слабый стон вырывается из меня.

— Черт. Поставь телефон на громкую связь, Скай. Поласкай себя.

И его голос... Я двигаюсь быстрее, дыхание учащается.

— Если ты сделаешь то же самое?

— С тобой всегда приходится торговаться, не так ли?

— Всегда.

Сквозь телефон я слышу отчетливый звук расстегиваемой молнии. Рука движется быстрее, кружит, давление нарастает. Его дыхание на том конце тяжелое, телефон лежит на громкой связи рядом с ванной.

— Поговори со мной, — шепчу я. — Мне нравится твой голос.

Похоже, он улыбается, когда отвечает.

— Ты это постоянно говоришь. Ладно. Ты трогаешь клитор?

— Да.

— Хорошая девочка. Сдвинь пальцы ниже, скользни одним внутрь ради меня.

Боже правый. Я делаю то, что Коул говорит, стон вырывается от этого ощущения.

— Я хочу, чтобы это был ты.

— Моя рука? — спрашивает он. — Или член? — я погружаюсь глубже в воду, не отвечая, и из телефона доносится гортанный смех. — Ты сейчас покраснела. Я чувствую.

— Может быть.

— У меня на тебя стоит, Скай. Я чертовски сильно хочу тебя трахнуть.

Пальцы кружат всё быстрее, дыхание превращается в хрипы и стоны. Всё дело в его голосе. В словах. В картине того, как он на гостиничной кровати ласкает себя, твердый из-за меня.

— Ты хочешь, — выдыхаю я.

Он рычит.

— Черт. Скажи, что ты близко, не сдерживайся, я не могу...

— Я близко. Хочу, чтобы мои пальцы были твоим языком. Хочу, чтобы ты был внутри меня.

— О, малышка, я тоже.

Я закрываю глаза от этого нежного обращения и быстро двигаю пальцами туда-сюда. Удовольствие начинается глубоко внутри, распространяясь на живот, ноги, всё тело. Это слишком. Я стону, тело выгибается, оргазм взрывается, как приливная волна.

Сквозь телефон я слышу, как Коул громко стонет, выругавшись.

А затем мы оба просто дышим.

— Вау, — шепчу я. — Ты еще здесь?

— Едва-едва. Черт. Следовало снять рубашку.

Мой смех звучит прерывисто.

— Это было так горячо.

— Более чем. Хотя я хотел бы оказаться рядом. Трахнуть тебя в ванне теперь в самом верху моего списка приоритетов.

Я смотрю на узкую маленькую ванну. Вряд ли, хотя уверена, что он нашел бы способ отыметь меня до беспамятства в любом случае.

— Я тоже. Пальцы хороши, но это не ты.

Он стонет.

— Не надо. Если продолжишь говорить, у меня снова встанет, а член уже горит от того, как сильно я его сжимал.

— Голод. Болезни. Тридцать семь на восемь.

Коул смеется, звук богатый и сочный в маленькой ванной.

— Спасибо. Кризис миновал.

— Ты уже завоевал мир?

— Только наполовину, — говорит он. — Кое-кто сопротивляется моей власти. Странно это.

Я фыркаю.

— Дашь контакты их лидера?

— Грубо.

Я погружаюсь глубже в теплую воду, тело кажется вялым и расслабленным.

— Сегодня в магазин зашли две девочки. Они хотели сфотографировать книжное сердце.

Наступает пауза, достаточно долгая, чтобы я начала гадать, не испортила ли всё упоминанием о магазине. В конце концов, это причина, по которой мы всегда будем лишь случайными любовниками.

Но потом Коул смеется.

— Уверен, ты чувствуешь себя очень гордой.

— Да. Думаю, подходящее слово — «сатисфакция».

— Хорошее слово, — говорит он. — У тебя глаз на такие вещи наметан, Скай.

Я не знаю, что на это ответить.

— В Лос-Анджелесе хорошая погода?

— Всегда хорошая. Но у меня были встречи одна за другой, так что, боюсь, насладиться ею шансов не было.

— Бедный маленький застройщик.

— Самый бедный, — соглашается он с улыбкой в голосе. — Так значит, сегодня я был твоим «вызовом для перепихона», как когда-то лестно выразилась?

Я хочу возразить, но когда открываю рот, все аргументы кажутся жалкими. Он прав.

— Да, — признаю я. — Я рада, что ты взял трубку.

— Я рад, что стал тем, кому ты позвонила.

Больше некому, хочу сказать я. Но это выдало бы больше, чем мне хотелось бы.

— Удостоен чести — вот подходящее выражение, — говорю я.

— Ладно, — его голос звучит дразняще. — Удостоен чести.

На по ту сторону линии слышится стук.

— Черт, мне пора.

— Береги себя, — говорю я и тут же жалею об этом. Что я делаю? Подписываю электронное письмо?

— До связи, Скай.

Звонок завершается, и я погружаюсь в ванну еще глубже, а потом и вовсе ухожу под воду. Кажется, это точное описание того, что чувствую — я вляпалась по самые уши.