Враг на миллиард долларов (ЛП) - Хейл Оливия - Страница 35

— Ага.

— Вы близки?

Долгая пауза, единственный звук — шум льющейся воды.

— И да, и нет, — говорит Скай. — Она сложная натура, если честно.

— Старшая?

— Да, на пять лет, но всегда вела себя как младшая. Немного шальная. Отца Тимми нет на горизонте, и никогда не было. Думаю, поэтому он так быстро к тебе привязался, — она направляет в мою сторону палец в мыльной пене. — Ты типа воплощение мужественности, а у него в этом дефицит: его растили мать-одиночка, тетя и бабушка.

Мои брови взлетают вверх.

— Ты сейчас назвала меня воплощением мужественности?

— Ага, — ее щеки прелестно заливаются румянцем. — Не привыкай.

— О, я быстрее умру от шока, чем это случится, — я тянусь за полотенцем, вытирая ее чистую миску. — Расскажи больше о своей сестре.

— У нее часто новые парни. Они все милые, но приходят и уходят, понимаешь. И она точь-в-точь как наша мать — без промедления отдается каждому новому хобби. Ее нынешнему парню нравятся машины, так что вдруг стала автоманьячкой. Постоянно ездит на выставки в другие города.

— И ты сидишь с Тимми.

Она кивает.

— Мы с мамой делим это пополам.

Ее племянник. Семья. Книжный магазин. Кажется, все, что она делает — для других людей или ради какой-то цели. Для Карли и Тимми.

Я запечатлеваю поцелуй на ее шее, и глаза Скай прикрываются.

— Как продвигается писательство?

— М-м. Хорошо, — ее рука сжимает мою, направляя к талии. — На самом деле, гораздо лучше, чем за долгое время.

— Вдохновлена мной?

Ее смех тихий.

— Возможно.

— Я польщен, — я прокладываю путь поцелуями к ее уху. — Посмотри, какие мы вежливые. Разве не здорово, когда у нас перемирие?

Скай ерзает, прижимаясь ко мне; ягодицы округлые, мягкие и манящие.

— Да, — говорит она. — Но не волнуйся. Я добра к тебе только потому, что знаю — мы победим.

— О, неужели?

— Да. С каждым днем все больше покупателей. Продажи растут. А бухгалтер, по сути, подтвердил это, знаешь ли.

Я запрокидываю ее голову; шея под моей рукой кажется нежной и хрупкой. Скай вздыхает, пока мои губы скользят вверх и вниз.

— Хорошо, — говорю я, и рука опускается к подолу ее рубашки. Бедро шелковисто-гладкое.

— Хорошо? Я думала, ты хочешь победить.

— М-м, хочу. Но второе лучшее, что может быть — это твоя победа.

Ее улыбка становится огромной, когда разворачивается в моих руках, прижимая спиной к кухонной столешнице. Я точно знаю, что под рубашкой на Скай только трусики.

— Обольститель.

— Еще один комплимент?

— Не надейся, что я тебя избалую.

Я подсаживаю ее на кухонный остров, и удивленный смех осыпается на меня.

— Избалуешь меня? Никогда.

Она раздвигает ноги, чтобы я мог втиснуться между ними, руки покоятся на ее бедрах.

— Это был первый раз, когда ты вытирал посуду на собственной кухне?

— Возможно, — говорю я. — Это еще один минус в мой карман?

— Возможно, — вторит она, проводя рукой по моим плечам. — Команда по плаванию, да?

— Ты запомнила.

— Конечно. Ты все еще плаваешь? Выглядишь так, будто да.

— Каждое утро, — говорю я.

Она обвивает руками мою шею.

— Кроме сегодняшнего.

— Кроме сегодняшнего, — соглашаюсь я. — У меня были дела поважнее.

Я наклоняюсь и целую ее, и Скай отвечает тепло и сладко. Ладони находят путь к моим волосам, потягивая их так, что по спине бегут мурашки. Вскоре мои руки начинают двигаться сами по себе и дергают пуговицы ее рубашки.

Она смеется мне в губы.

— Какой нетерпеливый, — шепчет она, и смех превращается в прерывистый вдох, когда я сжимаю один из ее сосков. После того как Скай сказала, что ни один из прежних любовников не уделял им достаточно внимания, я решил удвоить старания.

Скай стягивает с меня футболку. Мой язык находит ее. Это танец, который мы исполняли уже десяток раз, и все равно каждый раз становлюсь до боли твердым. Она неотразима.

— Прости, что осталась на ночь, — бормочет она. — Я уснула вчера после того, как мы... ну, — Скай обрывается, прикусывая губу, и я ухмыляюсь ей. Мы испробовали ее фантазию в моей ванной комнате; места там предостаточно, чтобы я мог трахнуть ее под водой. Она была скользкой, как масло, после первых двух оргазмов. Это воспоминание в сочетании с тем, что Скай сидит передо мной обнаженная и готовая, мешает здраво соображать.

— Я похож на человека, который жалуется?

Она усмехается, скидывая рубашку.

— Нет.

Я сдвигаю трусики в сторону и нахожу ее теплой и влажной.

— Да, — шепчу я. — Ты всегда готова.

Она прижимается нетерпеливыми губами к моим, пододвигаясь к краю кухонного острова.

— Вот так?

— О да, черт возьми, — я стягиваю с нее белье. При свете дня ее киска великолепна — розовая, сладкая и влажная. Скай тянет за завязку моих домашних брюк, стягивая их дергаными движениями.

— Эта интрижка без обязательств становится запутанной, да?

Я могу только согласиться. Когда все это начиналось, я не планировал посылать ей подарки, не говоря уже о том, чтобы проводить время с племянником. Возможно, стоит поговорить об этом. Установить новые правила игры.

Но опять же, Скай — красивая и голая передо мной, руки ласкают меня, и вот я уже широко раздвигаю ее ноги.

— Все в порядке, — говорю я, ладони скользят по внутренней стороне ее бедер. — Полный порядок. Все еще без обязательств.

Скай кивает, и хриплый стон вырывается у нее, когда я провожу головкой напряженного члена по ее киске.

— Без обязательств, потому что мы оба не желаем иного, — произносит она.

— Именно. Ты ведь не влюбляешься в меня, а?

Ее грудь тяжело вздымается.

— Нет, не волнуйся. Я все еще тебя ненавижу.

— Хорошо, — говорю я, толкаясь вперед. — Мы в расчете.

Это ложь, потому что Скай чертовски фантастическая. Я погружаюсь в нее целиком, и она обхватывает меня в ответ — горячая, скользкая и узкая. Я должен сказать об этом, но слова отказываются складываться. Тело двигается на инстинкте; я трахаю ее на кухонном острове, и мы оба смотрим вниз, на место соприкосновения.

Все заканчивается почти так же быстро, как началось. Моя рука совершает круговые движения, лаская клитор так, как Скай нравится, и мы оба достигаем кульминации. Именно ее стоны доводят меня до края — тихие, прерывистые и совершенно искренние.

— Твою же мать.

Скай откидывается на кухонный остров, ее тело обмякло. Грудь вздымается и опускается от тяжелого дыхания.

— Ты мог бы быть худшим человеком в мире, — слабо произносит она, — и я все равно вернулась бы за добавкой.

Мои руки крепче сжимаются на ее бедрах.

— Значит, я не худший человек в мире. Небольшое повышение, но протестовать не стану.

Она улыбается, глядя в потолок.

— Так много комплиментов. Ты действительно вытрахиваешь из меня весь здравый смысл.

— Стараюсь угодить, — слегка поморщившись, выскальзываю из ее тепла. — Черт. Мы не использовали презерватив.

Она приподнимается на локтях.

— Я пью таблетки.

— Я регулярно прохожу медосмотры, — говорю я. — Буду рад предоставить копию последней справки о том, что я чист.

Она моргает, глядя на меня.

— Ого.

— Что?

— Это просто звучит очень... по-взрослому. Я проверялась в прошлом сентябре, — говорит она, и этот прелестный румянец снова разливается по ее щекам. — С тех пор у меня не было секса без презерватива.

По ее румянцу я догадываюсь, что с тех пор у нее и с презервативом его не было. Что-то в груди сжимается, и я тяну Скай вверх, усаживая, и снова целую.

— Значит, все в порядке.

Она целует меня в ответ.

— Я рада, что осталась на ночь, раз просыпаюсь вот так.

— Я тоже.

Ее рука скользит в мою, а затем Скай снова тянет меня в сторону ванной, с огоньком в глазах.

— Пошли. Нам нужно принять душ.

— Нужно?

— Да, — говорит она, и тогда я подхватываю ее на руки; обнаженное тело греет мое. Это один из самых долгих приемов душа в жизни.