Зверь на миллиард долларов (ЛП) - Хейл Оливия - Страница 35

Она бесподобна.

Я отвожу взгляд от спящей фигуры на переполненную гардеробную. Эта какофония цветов, тканей и пайеток кажется точным описанием самой Блэр. Бьющая через край идеями и блеском.

Я провожу рукой по волосам. Провел ночь у женщины. Когда это было в последний раз? Честно, я не могу вспомнить — и это даже не было осознанным решением. Должно быть, я провалился в сон и спал как убитый. Должен был проснуться отдохнувшим, но сама мысль об этом тревожит.

Я чувствую себя обезоруженным.

Откинув одеяло, я выхожу из спальни в яркую гостиную.

Кофе. Телефон. Сосредоточенность.

Я нахожу кофемашину на кухне и телефон в кармане брошенного пиджака. Там меня ждет сообщение от Коула.

Я откладываю телефон, не глядя на то, что он написал. Кофе смывает часть вины, но не всю, на вкус он горький и кислый.

Коул плохо отреагирует. Это знание кажется таким же очевидным, как собственное имя, таким же ясным, как шрамы на ладони. Отношения с Блэр безвозвратно изменят нашу дружбу. Даже если он со временем смирится — каким-то божьим чудом — я всегда буду тем другом, который всадил ему нож в спину. Который не сказал все прямо.

И если Блэр когда-нибудь придется выбирать между братом и мной...

Что ж. Я делаю еще глоток обжигающе горячего кофе. Я знаю, где окажусь в этом уравнении. Путь, по которому иду, не сулит счастливого конца, и сойти с него — разумный выбор, но я хоть убей не могу представить, что ухожу от Блэр.

Не тогда, когда ее запах все еще цепляется за кожу, а сладость слов эхом звучит в голове. Я хочу тебя.

Невозможно? Считай, об этом не может быть и речи, черт возьми.

Пока она спит, я осматриваю квартиру. Мелкие безделушки, которые Блэр коллекционирует. Фотография в рамке, где она и ее покойный отец на лыжах, его рука покровительственно лежит на ее плече. Свадебное фото Скай и Коула гордо красуется на книжной полке. Я не удивлен, что она выставила его на обозрение. Образ Блэр с блестящими от слез глазами возвращается ко мне, ее реакция на беременность Скай.

Я замираю, положив руку на приоткрытую дверь. Как не видел этого раньше? Еще одна гостевая комната?

Бесстыдно, неумолимо я толкаю ее.

Меня встречает настоящий взрыв тканей, одежды, чего-то похожего на мудборды и графики... под всем этим погребено нечто, напоминающее письменный стол. Стальной угол аймака выглядывает из-за гигантской картонной коробки.

Действительно, упорядоченный хаос.

Я провожу рукой по гладкой, тонкой ткани на вешалках и пытаюсь поближе рассмотреть картинки, которые она приколола к стене. Над всем этим — цитата.

«Работай в тишине, пусть успех станет твоим шумом».

Это заставляет меня улыбнуться. Не из-за забавы, а из-за осознания того, насколько это в духе Блэр. Я вижу ее с убранными волосами, распечатывающую это и прикалывающую к стене, с решимостью на лице.

Сзади слышится резкий вдох.

— Ник?

Блэр стоит в дверном проеме. Она небрежно накинула халат. Вся сонливость в взгляде испаряется, когда она переводит глаза с меня на обстановку.

— Твой офис?

— Да, — ее глаза то и дело мечутся к нижнему белью на вешалках, словно я застукал ее на месте преступления.

Я протягиваю руку и осторожно касаюсь шелка.

— Что-то, что ты предпочла бы держать в секрете?

— Возможно.

— Ладно, — я провожу пальцем по кружевной чашечке бюстгальтера. — Хотя ты оставляешь массу возможных вариантов. Подрабатываешь моделью-любительницей нижнего белья или вроде того?

— Нет.

— Ты уверена? Его тут чертовски много.

Как и ожидал, она скрещивает руки на груди. Это классический режим атаки Блэр, под который я попадал годами. Рад, что он не утрачен окончательно.

— Да, уверена.

— Если не собираешься говорить...

Она вздыхает.

— Я не могу сказать, потому что тогда ты расскажешь Коулу.

От этого становится не по себе. Есть и так слишком много вещей, которые я вынужден скрывать от него — и Блэр главная среди них.

— С чего ты взяла?

Она прикусывает нижнюю губу.

— Пообещаешь, что не сделаешь этого?

На долю секунды я подумываю сказать «нет» — чтобы не углублять... это между нами. Я на канате, слишком сильно кренясь в сторону Блэр в этом уравнении, прежде чем рывком вернуть себя на сторону Коула.

Но затем замечаю эмоцию в ее глазах. Доверие. Она смотрит на меня так, будто уже знает ответ, и этот ответ — «да». Моя воля рушится, точно гипсокартон под кувалдой.

— Обещаю, — клянусь я.

Она кладет руку мне на лоб и разворачивает, указывая на ряд логотипов в дальнем конце стены.

— Я запускаю еще одну модную компанию, — говорит она осторожно. — Она будет совсем не такой, как в прошлый раз. Моего имени нигде не будет.

А.

Ее колебания теперь обретают смысл. Шквала критики, который Блэр получила в прошлый раз, хватило бы, чтобы любой, у кого меньше убежденности, собрал чемоданы и навсегда ушел из индустрии.

Блэр не ушла. Она выдержала насмешки и продолжала появляться на модных мероприятиях, безупречно одетая, медленно восстанавливая влияние как человека со вкусом.

Ее глаза мечутся от логотипов к моим.

— Я запущу ее без какой-либо связи со мной. Пока не будет солидных цифр продаж, я не буду ее лицом.

Да, нерешительность определенно имеет смысл.

Она отпускает меня и спешит вперед.

— Помнишь эти? — говорит она, выуживая из коробки пару трусиков.

— Да, — говорю я мрачно, — помню.

Те самые, в которых она была на игре в стрип-покер в Уистлере. Маленькие бежевые цветочки преследовали меня.

— Ну, я начну с нижнего белья. Сделанного для всех женщин, всех форм, всех размеров, всех цветов. Подчеркивающего фигуру. А потом перейду к сорочкам, функциональным бра, тейпам для одежды, ко всему, что может понадобиться, чтобы уже имеющийся гардероб сидел лучше.

Я протягиваю руку и провожу по упаковочной коробке с шелковыми лентами. Выглядит дорого.

— Кто твои инвесторы?

— У меня их нет.

Мой взгляд резко возвращается к ее глазам.

— Ты финансируешь это сама? Все?

— Да, — в ее глазах есть что-то, чему я не могу подобрать название. Гордость, безусловно, но...

— Это чертовски рискованно, — говорю я честно. — Почему ты не привлекла Коула?

— Потому что хочу, чтобы меня уважали.

— Люди будут тебя уважать.

Она выгибает бровь.

— Будут? После прошлого раза? Не думаю. Ты не получал никакой помощи, когда открывал компанию, — замечает она. — Ты бы уважал меня, если бы я получила ее? Сиэтл уж точно не уважал, когда я запустила что-то в прошлый раз.

А.

Подозрение растет. Я хожу по комнате, глядя на стопки образцов, упаковки и мудборды.

— Как долго ты над этим работаешь?

— Чуть больше двух лет.

— Чуть?

— Скорее три, — признается она.

— Ясно.

Блэр снова кусает губу. Когда она заговаривает, я чувствую, что ей не очень-то хотелось.

— Скажи, о чем ты думаешь.

Я протягиваю руки и кладу их ей на плечи. Под моими ладонями они кажутся хрупкими, но я знаю, что это не так. Она сильнее, чем сама себе позволяет считать.

Ее взгляд падает на мою грудь. Точно. На мне из одежды только боксеры.

— Ты когда-нибудь занималась кикбоксингом? — спрашиваю я.

Она разражается удивленным смехом.

— Нет.

— Что ж, сейчас начнешь, — увлекая Блэр в гостиную, я хватаю декоративные подушки с дивана. Наконец-то найду им применение.

— Что?

— Ты работала над этим там три года и никому не сказала?

— Я сказала Скай.

— Когда?

— Ну... пару недель назад, — признается она.

— Хватит, — говорю я. — Согни колени, прими боевую стойку... да, вот так. Левую ногу вперед.

С лицом, представляющим собой очаровательную смесь замешательства и покорности, она встает в стойку, которую я показываю.

— Зачем мы это делаем?

— Если продолжишь в таком темпе, то запустишься где-нибудь в 2029 году, — говорю я. — Ты боишься.