Темный Лорд Устал. Книга VI (СИ) - "Afael" - Страница 2

Волков подошёл, убирая пистолет в кобуру. На его каменном лице мелькнуло что-то похожее на усмешку.

— Сенсоры, говоришь?

Миша мгновенно оживился:

— Да! Вот, смотрите! — Он подобрал дрон, перевернул, тыча пальцем в мешанину проводов. — Термодатчики отслеживают тепловые сигнатуры. Вот этот модуль — анализ движения. А тут я припаял…

— Сам паял? — перебил Волков.

— Сам! — Миша расправил плечи. — Схему тоже сам рисовал. Ну, частично подсмотрел в интернете, но адаптировал под наши компоненты. Нашел подешевле, но они греются, пришлось переделывать систему охлаждения…

Он продолжал тараторить, показывая свои «улучшения». Волков слушал молча, разглядывая конструкцию. Другие бойцы переглянулись, пряча улыбки.

Алина смотрела на брата, и злость постепенно уступала место другому чувству.

Боже, да он талант.

Криво, косо, из подручных материалов — но работает. В четырнадцать лет, без нормального образования, без лаборатории и наставника, он достиг этих результатов на чистом упрямстве и интернет-уроках.

Ему бы в настоящую мастерскую, к настоящим инженерам. Он бы там…

Она оборвала мысль. Потом, сейчас важно другое.

— Ладно, — Алина положила руку брату на плечо, останавливая поток технических терминов. — Ты гений, я поняла. Пошли домой, пока мама не умерла от беспокойства.

— Она не знает, — Миша заговорщицки понизил голос. — Я сказал, что выношу мусор.

— Полчаса назад?

— Ну… может, не полчаса…

Алина закатила глаза.

— Волков, — она обернулась к сержанту. — Мой пойдем в дом. Периметр чистый?

— Чистый, — он кивнул. — Ребята останутся снаружи. Два часа, как договаривались?

— Достаточно. Спасибо.

Она повела брата к дому, в котором окна светились теплым светом. На крыльце уже появилась знакомая фигура — мама, вытирающая руки о фартук.

— Алиночка! А я смотрю — машины какие-то… Миша, ты где был⁈

— Мусор выносил! — хором ответили брат и сестра.

Мама посмотрела на них с подозрением, но промолчала. За годы жизни с двумя «технарями» она научилась не задавать лишних вопросов.

Алина поднялась на крыльцо и обняла её.

— Привет, мам. Пахнет вкусно.

— Пирог. — Мама улыбнулась. — Твой любимый с вишней.

Позади раздался грохот — Миша уронил своего «Стража» на ступеньки.

— Осторожнее! Там чувствительные компоненты!

Алина рассмеялась.

Дом.

Кухня Романовых была маленькой, тесной и совершенно неприспособленной для четырёх взрослых людей одновременно, но именно это Алина любила больше всего, хотя и предлагала родителям купить новый дом, но они всегда отказывались.

Здесь нельзя было спрятаться. Нельзя было отсидеться в углу, уткнувшись в телефон. Хочешь не хочешь — а будешь передавать салат, уворачиваться от мамы с горячей сковородой и отбиваться от папиных расспросов.

Сейчас они сидели вокруг старого стола, накрытого клеёнкой в весёленький цветочек. Клеёнка была древняя, ещё с тех времён, когда Алина только появилась в этом доме, и местами протёрлась до белых проплешин. Мама сто раз порывалась её заменить, но каждый раз что-то мешало — то деньги нужны были на другое, то просто забывалось. Алина втайне радовалась, что клеёнка выжила. Это была часть чего-то настоящего, неизменного.

— Ну, рассказывай, — папа подвинул к ней тарелку с котлетами, от которых поднимался ароматный пар. — Как там твоя работа? Всё ещё строите что-то секретное?

Пётр Романов — невысокий, плотный, с густыми усами и вечно добродушным прищуром — работал электриком на местной подстанции уже тридцать лет. Он не понимал и половины того, чем занималась приёмная дочь, но искренне ею гордился. На стене в прихожей висела её фотография с красным дипломом — в рамочке, рядом с иконой.

— Не только секретное, пап, — Алина улыбнулась, накладывая себе картошку. — Просто… сложное. Много технических систем, которые нужно поддерживать в рабочем состоянии.

— А платят нормально? — это уже мама, Людмила Сергеевна. Она села напротив, сложив руки перед собой, и смотрела на Алину тем особым взглядом, которым умеют смотреть только матери — видящим насквозь и одновременно бесконечно любящим.

— Платят хорошо, мам. Честно, я же переводы вам отправляю каждый месяц.

— Мы их не тратим, — мама покачала головой с лёгким укором. — Откладываем тебе. На свадьбу там, или мало ли что…

— Мам!

— А что «мам»? Двадцать шесть лет, красавица, умница, а всё одна да одна. Работа, работа — нельзя же так, Алиночка.

Миша, который до этого сосредоточенно поглощал котлету, поднял голову и ухмыльнулся с видом человека, предвкушающего хорошее представление.

— Люд, отстань от неё, — вступился папа, но как-то не очень убедительно. Было видно, что тема его тоже интересует.

— Я не «отстань», я беспокоюсь! — мама всплеснула руками. — Вот ты, Алин, хоть с кем-нибудь там общаешься? На работе? Не только же с компьютерами разговариваешь?

— Общаюсь, — Алина уткнулась в тарелку, надеясь, что тема сама собой рассосётся. — У нас хороший коллектив.

— Коллектив, — мама произнесла это слово так, будто оно было личным оскорблением. — А начальник твой? Тут его по новостям мельком показывали, такой статный красавец. Как у вас с ним?

Вилка в руке Алины замерла на полпути ко рту.

— П-при чём тут начальник? — она постаралась, чтобы голос звучал ровно, но по тому, как мама чуть подалась вперёд, поняла — не получилось.

— Ну как при чём? Ты о нём так говоришь всегда… «Он решил», «он придумал», «он сказал»… Я уж думала, может, он того… нравится тебе?

Миша издал странный звук — нечто среднее между смешком и кашлем. Алина наградила его убийственным взглядом, но было поздно: щёки уже заливал предательский румянец.

— Он… это не так, — она запнулась, подбирая слова. — Он мой работодатель. Просто я уважаю его как профессионала.

— Угу, — мама кивнула с таким видом, будто Алина только что подтвердила все её подозрения. — Профессионала. А сам-то он как? Женат?

— Мам!

— Нет, ну а что такого? Нормальный вопрос.

— Он… — Алина почувствовала, что окончательно теряет контроль над ситуацией. — Он сложный человек, ладно? Он очень умный, очень… необычный. Калев не такой, как все. Он видит мир по-другому, думает по-другому. Иногда мне кажется, что я вообще не понимаю, что у него в голове, а иногда — что понимаю лучше всех. И это… это очень сложно.

Она замолчала, осознав, что сказала куда больше, чем собиралась.

За столом повисла тишина. Папа сосредоточенно изучал свою тарелку. Миша больше не ухмылялся — смотрел на сестру с неожиданной серьёзностью. А мама… мама улыбалась. Мягко, понимающе, как улыбаются взрослые детям, когда видят, что малыш наконец-то сделал первый шаг.

— Ну вот, — сказала она тихо. — Вот это уже похоже на правду.

— Мам, это не то, что ты думаешь! — Алина потёрла переносицу, чувствуя себя снова пятнадцатилетней. — Он… он вообще не смотрит на меня так. Для него я просто сотрудник, инструмент, который хорошо выполняет свою работу. Он ценит эффективность, а не…

Она не договорила. Слово «чувства» застряло в горле.

Мама встала из-за стола и подошла к духовке, из которой доносился запах выпечки.

— Знаешь, — сказала она, не оборачиваясь, — твой папа тоже считал меня просто коллегой. Три года сидел за соседним столом на заводе и ни разу не пригласил на танцы. Думал, что он «не моего уровня». А потом я сама его пригласила, и вот — тридцать пять лет вместе.

— Э-это другое, — возразила Алина, но как-то неуверенно.

— Может, и другое, — мама достала из духовки противень и поставила на стол. Пирог — золотистый, с решёткой из теста сверху, из-под которой виднелись тёмные вишни. — А может, и нет. Ты умная девочка, Алин. Разберёшься сама.

Она отрезала большой кусок, положила в пластиковый контейнер и протянула Алине.

— На вот, передай ему.

— Кому? — Алина моргнула, делая вид, что не понимает.

— «Сложному» начальнику своему. — Мама улыбнулась с хитринкой. — Домашнее всем полезно. Глядишь, подобреет.