Идеальный мир для Химеролога 7 (СИ) - Сапфир Олег - Страница 34

— Ах ты ж тварь! — рыкнул я.

Кровь хлынула по руке. Яд начал жечь рану. Я мгновенно заблокировал кровоток усилием воли и перешёл в контратаку. Влил всю свободную энергию в руку, и мой кулак врезался в сочленение хвоста, ломая хитин. Скорпион дёрнулся. Я запрыгнул ему на спину и вогнал клинок в основание черепа, проворачивая лезвие. Свет в кристалле на хвосте погас.

В этот момент Рядовая уже добивала последнего. Она просто отрубила ему хвост, а потом, ухватив за клешни, оторвала их.

Я зажал глубокую рану на плече. Заживать будет пару дней, яд этих тварей блокирует даже мою усиленную регенерацию.

— А неплохо сходили за хлебушком, — процедил я, осматривая поле боя. — Плёвое дело, говорили они… Мелкие химеры, говорили они…

Я подошёл к одному из трупов и осмотрел обломок пола, упавший сверху. Бетон был подпилен — аккуратно, профессионально. Снизу были установлены звуковые манки, привлекающие Жнецов.

— Ловушка, — констатировал я, — двойная.

Схема была идеальной в своей подлости. Приезжают солдаты или гвардия — человек двадцать-тридцать, чтобы зачистить крыс, и спускаются в подвал. Пол рушится под весом отряда и техники. Все падают сюда, в яму со Жнецами.

В темноте, в панике, с переломанными костями… Скорпионы вырезали бы их за минуту.

А потом началось бы расследование. «Барон Розанов заманил имперский отряд в ловушку и скормил монстрам». Это не просто казнь, но и позор на весь род с конфискацией всего имущества. Кто-то очень хотел уничтожить друга Донского.

— Ну что ж, — я вытащил из рюкзака бинт, смочил его целебной мазью и начал перевязывать плечо. — Мы им всю малину испортили.

Через несколько минут я посмотрел наверх, на далёкий проём в потолке.

— Рядовая, бери Радика. Пора выбираться отсюда.

Когда мы выбрались и я набрал Донского, в трубке послышался обеспокоенный голос инспектора:

— Виктор? Ну как? Всё чисто?

— Чище не бывает, Дмитрий Львович. Только вот крысы у вашего друга были какие-то странные. С кристаллами на заднице и ростом с лошадь.

Я вкратце описал ситуацию. Донской молчал долго. Я даже слышал, как он скрипит зубами.

— Понятно, — наконец произнёс он. — Это была подстава. Они хотели его убрать чужими руками. Виктор… ты спас не только его жизнь, но и мою карьеру. Если бы я послал туда официальный наряд…

— Вы мне должны, — напомнил я.

— Я помню. Проси что хочешь. В пределах моих полномочий, конечно.

— Мне не нужны деньги. И должности тоже не нужны. Я знаю, чем возьму долг…

Я вспомнил глаза детей в приюте «Надежда», те убогие ночлежки, которые видел в других районах, пока искал сотрудников. Приюты, где дети спали на гнилых матрасах, а нормальную еду видели только по праздникам.

— В столице есть ещё несколько детских домов, Дмитрий Львович. В Кировском районе и на Выборгской стороне. И все в ужасном состоянии. Ни финансирования, ни ремонта, ни нормального персонала… Дети там выживают, а не живут.

— И что ты предлагаешь?

— Я хочу взять их под опеку, официально. Мы с моим… партнёром, — я улыбнулся, подумав об Агнессе, — приведём их в порядок. Сделаем ремонт, завезём оборудование, наймём нормальных воспитателей и подарим химер. Но мне нужно, чтобы ваш Департамент обеспечил юридическую чистоту и прикрыл от всяких проверок, которые захотят поживиться. И чтобы финансирование, которое разворовывают чиновники, шло напрямую на нужды детей.

Донской молчал. Но я знал, что он сейчас улыбается.

— Виктор… ты удивительный человек. Я думал, ты попросишь уникальные ингредиенты или какую-нибудь редкую лицензию. А ты…

— Всё остальное подождёт. А дети ждать не могут. Так мы договорились?

— Договорились. Я лично выбью все разрешения. И если хоть одна крыса из мэрии попробует сунуть туда нос — я ему этот нос оторву.

— Отлично. Тогда до связи.

Я отключил телефон. Рядовая уже сидела в машине, Радик спал у неё на коленях, сжимая свою арматуру.

Я сел за руль, морщась от боли в плече.

Поездка удалась. Трофеи есть (я забрал с собой всё самое «вкусное и полезное»), опыт получен, должник в высших эшелонах власти приобретён.

А самое главное — скоро ещё пара сотен детей узнают, что такое спать в тепле и есть досыта.

Глава 13

Я стоял в лаборатории, разглядывая трофеи, которые Рядовая вытащила из пещеры под заброшенным особняком. Кусочки панцирей Кристальных Жнецов переливались под светом ламп красивым ядовито-зелёным блеском. Материал был просто превосходный — прочный, лёгкий и чертовски надёжный. Но для моих целей он годился только в переработанном виде.

— Радик, иди сюда, — позвал я.

Мелкий примат, который теперь официально числился стажёром Рядовой, высунулся из-под стола. В лапах он сжимал свой любимый кусок арматуры, заточенный с одного конца до состояния шила, который заменял ему любые игрушки. Выглядел малой воинственно, но при этом до смешного нелепо в своей великоватой жилетке.

— Будем делать из тебя танка, — сообщил я ему. — Сражаться ты пока не умеешь, техники ноль, силы как у комара. Любая серьёзная химера тебя просто раздавит. А мне не нужны мёртвые сотрудники. Сечёшь? Мне нужны живые и наглые.

Радик с сомнением посмотрел на панцири скорпионов, потом на меня.

Я взял самый крупный кусок хитина и положил его в измельчитель. Агрегат зарычал, затрещал, но с горем-пополам всё-таки перемолол прочнейший материал в сверкающую пыль. Затем я смешал получившуюся пудру с особым скрепляющим гелем, который синтезировал из слизи подземных улиток. Получилась густая светящаяся паста.

— Вставай на стул и не шевелись.

Обезьянка послушно забралась на табурет и вытянулась по струнке, подражая Рядовой. Я начал наносить пасту прямо на его шерсть. Втирал её в кожу, в каждый волосок, формируя защитный слой.

— Это не просто броня, — объяснял я, работая шпателем. — Это симбиот, который срастётся с твоей кожей и станет её частью.

Паста на глазах начала твердеть, меняя структуру, превращаясь в полупрозрачные, гранёные кристаллы, которые покрывали тело Радика, как чешуя дракона. Вот только это была не чешуя, а гибкий кристаллический панцирь.

С помощью своего Дара я укрепил ему грудь, спину, плечи и внешнюю сторону лап. Голову защитил кристальным шлемом, который плавно переходил в защиту шеи. Оставил открытыми только суставы для подвижности и живот, чтобы не сковывать дыхание.

Через час передо мной стоял не маленький примат, а живая драгоценность — в свете ламп Радик сиял, как новогодняя ёлка.

— Ну, пробуй.

Радик недоверчиво потрогал себя за плечо. Твёрдое… Постучал костяшкой пальца по груди. Глухой звук, как по бронированному стеклу. Тогда он схватил свою арматуру и с размаху саданул себя по ноге. Арматура просто отскочила в сторону, а сам Радик даже не пошатнулся.

Он застыл, изучая своё новое тело. А потом резко, со всей дури, на которую был способен, ударил себя по голове. Но не почувствовал никакой боли, кроме лёгкого потрясения.

Глаза обезьянки расширились от восторга. Он начал скакать по лаборатории, с разбегу врезаясь в стены, в шкафы и ножки стола… Ему было абсолютно всё равно, ведь он стал неуязвимым для простых ударов.

— Угомонись, броненосец, — остановил я его. — Теперь ты выдержишь удар дубинкой, ножом и даже, возможно, пистолетную пулю, если она попадёт под углом. Но не зазнавайся. Если на тебя сядет слон, ты всё равно превратишься в лепёшку. Просто в очень красивую и блестящую лепёшку.

Радик радостно ухнул, показал мне язык и убежал хвастаться обновкой перед Рядовой.

Я же вернулся к столу, на котором лежали хвосты скорпионов — длинные, гибкие, с острейшими жалами на концах.

— А вот с вами мы поступим по-другому…

Я хотел сделать оружие, но не просто ножи или мечи, а нечто интересное — гибкие клинки, хлысты-жала, которые можно было бы использовать и как оружие ближнего боя, и как дистанционное средство доставки яда.