После развода. Я тебя верну (СИ) - Громова Арина - Страница 37

Давид был хорошим отцом. Так мне казалось, пока он не выгнал нас из дома. Как он радовался детям, как любил их, как наблюдал за ними каждый день. Да он каждую свободную минуту старался проводить дома.

Идеальный папа.

Сначала. А потом…

Да худший в мире отец так бы не поступил.

Но сейчас, глядя на Давида, на его отношение к малышам, я не могла отделаться от мыслей о том, что он бы мог оказаться хорошим отцом. Наверное. В теории. Или как это еще назвать?

Мог бы. Но… слишком многое произошло. Слишком ужасные вещи он сделал. И ладно бы мы просто разошлись, развелись. Но он же от детей полностью отказался.

Защищал? Вот таким чудовищным образом? Даже если защищал нас, это все равно его не оправдывает.

— Тебе пора, — тихо сказала я. — Поздно уже.

Он кивнул. Помедлил и поднялся на ноги, отошел от кровати, но прежде чем выйти из комнаты, обернулся. И либо я уже совсем с ума сошла от противоречивых эмоций, либо так сказалась игра света.

Но у Давида в глазах блестели слезы.

Мы вышли из спальни. Он не торопился уходить.

— Завтра рано вставать, — напомнила.

— Помню.

— Тогда… — кивнула на дверь.

— Насчет моей матери можешь не беспокоиться, — вдруг заявил Арсанов. — Этот вопрос я решил. Она больше никогда тебя не потревожит.

— Никогда? — невольно переспросила его и нахмурилась. — Что это значит?

— От нее проблем не будет.

Повисла напряженная пауза.

Каким бы неприятным человеком не была Юлиана, мне бы не хотелось, чтобы она оказалась в тюрьме. Даже если сама попала на то место, которое старательно готовила для меня.

— Я видела, как ее забрали.

Арсанов молчал.

— Когда я пришла и обратилась к тебе, то не думала, что ты будешь решать этот вопрос так.

— Она сама это начала.

— Да, но… такая уж у тебя мать.

— Волнуешь про нее? — усмехнулся Арсанов. — Она бы не волновалась.

— Не сомневаюсь, — покачала головой. — Просто я думала, ты поговоришь с ней, объяснишься как-то.

— Разговоры ее бы не остановили.

Ладно. Не видела смысла продолжать беседу. А Давид наоборот будто искал повод задержаться еще.

— Ты хочешь, чтобы дети поехали с нами? — неожиданно спросил он.

— Конечно, а как иначе?

— Здесь я могу гарантировать их полную безопасность, — вдруг сказал Арсанов и взгляд его потемнел. — А у нас дома такой уверенности нет.

— Ты что, издеваешься? Детей одних не оставлю. Особенно здесь.

— Почему? У меня превосходная система безопасности.

— Такая превосходная, что малышей похитили, как раз когда ты нас охранял. Твои люди один раз не справились. Хватит с меня.

— А кому бы ты доверила детей? Этому своему… — он поморщился. — Михаилу?

— Ты почему задаешь такие вопросы? Причем здесь Миша?

— А это уже тебе виднее. Твой “Миша” это еще один вопрос, который надо закрыть, — процедил Давид. — И поскорее.

=52=

— И как же ты собрался этот вопрос закрывать? — поинтересовалась, внимательно глядя в глаза Арсанова.

— Узнаешь как, — отрезал он. — Увидишь.

— Да? Ну так расскажи. Что ты собрался делать? Всех, кто тебе мешает, будешь в тюрьму отправлять? Или какой у тебя план? Один раз посадить Мишу не вышло, поэтому ты теперь новый вариант пробуешь. Давай, объясни.

— Нечего здесь объяснять, — бросил он. — Этот твой «Миша» слишком часто вокруг околачивается. От него не так-то легко избавиться.

— Подожди, — нахмурилась, продолжая пристально смотреть на бывшего.

То, как он это произнес. Сам его тон. Смысл, который он вкладывал в слова. Все это наталкивало на определенные подозрения. Так что я не могла не проверить свои догадки.

— Михаил приходил сюда? Приезжал к дому?

— А ты смотрю, за ним соскучилась.

— Давид.

— Что? — прямо рявкнул он.

Ну ничего себе.

— А ты почему так взбеленился? Это что еще такое? Нормально ответить не можешь?

— Приходил твой «Миша», — буквально выплюнул Арсанов. — Рада? Вижу, как истосковалась по нему.

— Приходил, значит, — кивнула. — А ты что сделал?

— Ничего, — сказал как обрубил. — Из того, чего действительно хотел бы, ничего. Повезло твоему дружку. Мои люди попросту его не пропустили.

— А ты выходит, не в курсе был?

— Нет. Иначе бы он настолько легко не отделался.

— Почему такая реакция? — пожала плечами. — Ты так выглядишь сейчас… даже не знаю.

— Как? — спросил мрачно. — Что ты не знаешь?

— Не важно.

— Нет уж, говори, — потребовал Арсанов и шагнул вплотную. — Отвечай, Ира.

— Тише, дети спят.

— Говори, — процедил сквозь зубы.

— Да у тебя сейчас как будто пар из ноздрей пойдет. Смотри, как бы от злости сейчас не лопнуть.

Покачала головой, отошла от него на несколько шагов.

— Нет, к детям тебя подпускать нельзя.

— Это ты о чем?

— А ты не понимаешь?

Он опять двинулся на меня. Встал будто стеной закрыл. Мрачный. Разъяренный. Угрожающий. Кулаки сжимал. Челюстями играл.

Н-да. А ведь когда-то он казался мне нежным и любящим мужчиной. Давно пора признать, что в людях совсем не разбираюсь.

— Давид, твое поведение. От тебя же агрессия исходит. Неужели сам не замечаешь? А дети они такие, что все чувствуют. Впитывают наши эмоции. Невольно так происходит. Автоматически. Вот и скажи мне, пожалуйста, что малыши от тебя могут впитать? Хорошего? Что?

— Ты наших детей со своим женишком не сравнивай.

— Опять, — вздохнула. — Ты не понимаешь. Действительно нет смысла объяснять.

— Ну да, вот такой я, — развел руками. — Непонятливый.

Было видно, что Арсанов пытается побороть ярость. Но ничего у него не получалось. Эмоции брали верх.

— А ты расскажи, — требовал он. — Как есть. Чтобы даже такой как я понял.

— Бесполезно.

— Почему?

— Потому что тебе не нравится то, что я говорю. Ты правду принимать не готов. Но факт заключается в том, что с таким отцом как Михаил, детям было бы намного лучше.

— Ты что такое… — он явно собирался выразиться гораздо крепче, но в последний момент передумал. — Да как ты можешь говорить, будто чужой, абсолютно посторонний мужик сумеет воспитать детей лучше родного отца?

— Странно от тебя слышать этот вопрос. После всего. Очень странно.

— Этот чужак никогда меня не заменит. Ясно тебе?

— Ясно.

— Все лучшее нашим детям дам. Они никогда и ни в чем не будут нуждаться. Деньги. Образование. Блестящая карьера. Да я мир переверну, чтобы они жили так, как и не мечтали.

— Хватит, Давид, тише, прошу тебя.

— Ира…

— Не надо ничего переворачивать.

— Твой чертов Михаил никогда столько не заработает. И до моего уровня не доберется. Ему и близко ничего похожего не светит.

— Знаю.

— Тогда…

— Вот именно поэтому он и был бы хорошим отцом, Давид. Но этого тебе не понять.

— Хочешь сказать, проблема в моих деньгах? Нужно от всего отказаться?

— А тут я тебе ничего не подскажу, — медленно покачала головой, так и продолжая смотреть на него. — Не знаю, в чем именно причины. Ты такой — и поэтому у тебя есть деньги. Или у тебя есть деньги — и это сделало тебя таким. Но… ты не изменишься. Никогда. Не понимаю, почему раньше ничего этого не замечала. Где были мои глаза, когда я в тебя влюбилась как последняя идиотка. Нет, точно ничего не соображала. А вот и результат.

— Такой, — мрачно повторил Арсанов. — Это какой, Ира? Какой я?

— Черствый, — ответила ровно. — Бессердечный. Глухой к эмоциям других людей. Абсолютно равнодушный, когда тебя это не касается.

Он молчал. Только сильнее нахмурился. Кулаки стиснул, челюсти сжал до скрежета. Но так ничего и не произнес.

— Ты бы не предложил мне оставить детей одних. Здесь. В твоем доме. Пока мы оба уедем. Если бы ты был другим. Если бы понимал меня. Или хотя бы пытался понять.

Опять воцарилась напряженная пауза.

— Все вместе поедем, — наконец, заключил Арсанов. — Как ты хотела.