Сорок третий 2 (СИ) - Земляной Андрей Борисович - Страница 17

Ардор сбросил газ и подрулил к голосующей девице, плавно, без понтов с юзом. Снял шлем, повесил его на ручку мотоцикла и окинул барышню прицельным взглядом.

Картинка получилась настолько правильной, что её можно было вешать в учебнике «Как не надо делать если хочешь умереть от старости». Стройная, тонкая, как будто немного недокормленная, но от этого только выигравшая в линиях, скульптурная красота. На девице было надето тонкое платье из шёлка, не столько скрывавшего фигуру, сколько делавшего вид, что оно тут случайно и держится исключительно на силе драматургии. При малейших порывах ветра тонкая ткань облегала тело, рисуя такие соблазнительные формы, что любая честная мораль завистливо курила за кулисами.

— Ну, что случилось? — Он спокойно посмотрел на даму, позволяя себе отметить все детали взглядом, но без того жадного предвкушения, на которое она явно рассчитывала. — Заглохла принцесса?

— Ой, вы знаете, у меня машина не едет, — она чуть стеснительно улыбнулась, отработанно заломив ресницы, и показала на капот машины. Голос дрожал ровно настолько, чтобы не раздражать, но вызвать у среднего самца рефлекс «надо спасать».

— Сейчас глянем, — кивнул он.

После училища он действительно мог наладить большинство стандартных поломок техники. Если человеку год объясняют устройство двигателя внутреннего сгорания, а потом посылают чинить бронесарай под дождём, он либо научится, либо сдохнет от холода и стыда. Ардор выбрал первый вариант.

Оглядевшись на чистом рефлексе, где могут прятаться идиоты с оружием ‑ он поднял замки по бокам капота и приподнял крышку, зафиксировав её на подпорке.

Под капотом «Диссы» всё выглядело как на картинке в рекламной брошюре. Провода на месте, ремень не слетел, аккумулятор в приличном состоянии, ничего не дымится, не течёт, не стучит и даже не шипит. Слишком красиво, чтобы быть правдой. Как правило, если машина в таком состоянии «не едет», значит, или у неё сломался хозяин, или планируют, чтобы сломался кто-то ещё.

— Так, — он чуть наклонился, будто прислушиваясь к мотору, — по железу всё живое. Попробуем завести.

Он уже повернулся к даме, открыть рот, чтобы сказать, что всё вроде нормально и пусть попробует ключ ‑ как в лицо ему ударила тугая струя.

Запах был сладковатый, приторный, очень далёкий от бензина и масла. В глазах на миг поплыло, в голове кто-то выключил свет, и мир погас, как дешёвый дальногляд в момент, когда начинается самое интересное.

Алхимическая смесь, предназначенная для оглушения опасных преступников и их спокойной перевозки, вполне прилично работала на обычных людей. Преступник, вдохнув, честно падал, переставал брыкаться и переходил в категорию «багаж». Создатели этой радости были уверены, что нашли идеальный компромисс между гуманизмом и эффективностью.

Но Ардор к категории «обычных людей» давно не относился. Во-первых, имел поистине несокрушимое здоровье, выкованное Северными Пустошами, выстрелами, ударами и систематической ненавистью к собственным слабостям. Во-вторых, уже частично пользовался проснувшимся источником. Источник поначалу удивился, зачем в организм залили такую гадость, но довольно быстро решил, что это оскорбление, и уничтожил всё лишнее с обидчивостью настоящего хищника.

Глава 7

Очнулся барон в закрытом кузове грузовичка, двигающегося по ухабам просёлочной дороги. Двигатель рычал где-то спереди, кузов тяжко вздыхал и поскрипывал, как старый сержант на физо. Деревянный кузов, обшитый снаружи тонким металлом, внутри пах пылью, гнилыми досками, мышами и чьими-то давно забытыми надеждами заработать честным путём.

Но и очнувшись Ардор предпочёл делать вид, что находится в бессознательном состоянии. Лежал, медленно дышал, расслабив мышцы и позволяя телу болтаться, как мешку с картошкой.

Где-то в глубине сознания работала холодная, счётная часть: «так, жив, руки-ноги на месте, голова тоже, жетон при мне, оружие при мне или нет ‑ это сейчас проверим».

Что было в голове у бандитов такого, что они не обыскали его, не забрав ни метателя, ни запасных магазинов, ни ножа, ни удавки? Казалось бы, святое дело: нашёл в кармане дорогую железку ‑ забери, потом продашь, купишь себе ещё год жизни в дешёвом борделе.

Секрет небрежения бандитов был прост и как всегда идиотски-человеческий. Главарь страшно не любил, когда подельники крысят добычу, и строго запретил копаться в карманах у клиентов. За последнее подобное «недоразумение» один особо любопытный товарищ неделю лежал, глядя в потолок одним глазом, а вторым ‑ в свою вывернутую руку.

— Чтоб мне никто потом не ныл про «не поделился», — сказал тогда Мясник, — Клиентов вообще не трогайте. Дело моё, и сколько кто получит решать мне.

В результате мирного путешественника не обыскали. А зря.

Он осторожно шевельнул пальцами, нащупывая под курткой привычные тяжести. Ластар ‑ на месте, магазины ‑ там, где надо, нож ‑ холодным штрихом вдоль бока, удавка свернулась в кармане, как маленькая змея, готовая к работе. Бандиты, не зная этого, продолжали жить, хотя по факту уже тихо шли к профессиональному выгоранию, выраженному в виде преждевременной смерти.

Его мотоцикл находился рядом, привязанный к решётчатому борту верёвками. Скрипел, вздрагивал вместе с кузовом, как обиженный зверь в клетке. В принципе, можно было перерезать ремни, и, вылетев из кузова на дорогу, дать по газам так, что никто и ругнуться не успеет.

Но Ардору стало интересно. Профессиональная деформация: когда тебе подкидывают неприятность, очень хочется посмотреть на того, кто решил, что это хорошая идея.

И кто это такой охреневший, что стал грабить на королевской дороге, да ещё и с химией, и девочками-приманками? Дорога ‑ это почти святое. Её охраняют не только стража, но и все специальные службы страны. Преступления на дороге автоматически становились коронными, и сроки там взлетали в небо, теряясь в туманной дали.

Где-то через полчаса, грузовичок замедлил ход, потом окончательно остановился. Двигатель ещё пару раз кашлянул, как старый курильщик, и замолчал. Сквозь щели в кузове пробивался желтоватый свет факелов или ламп. Голос водителя снаружи дал короткие команды тем, кто ехал следом:

— Давай, давай, заезжай в левый амбар, да тихо, тут и так все знают, что ты приехал!

Судя по звукам, за ними в широкий двор заезжали ещё машины. Одна тяжёлая фура, судя по характерному металлическому скрежету, ещё какой-то грохочущий ящик на колёсах ‑ то ли броневик без брони, то ли просто очень уставший грузовик, и легковушка с мощным мотором.

Ардор встал и замер в ожидании.

Куртку, защищавшую мотоциклиста лучше, чем металлопластиковая броня земного типа, Ардор не снял, хотя двигаться в ней было сложновато. Толстая кожа, усиленная титановыми пластинами и замагиченными вставками, делала его похожим на штурмовика.

Когда двери кузова с грохотом распахнулись, откинулась лесенка и внутрь полезла чья-то самоуверенная физиономия с ножом наготове, нож так и остался в руке. Удар носка тяжёлого сапога в лицо оборвал жизнь и возможность двигаться. Хрустнул хрящ, кровь брызнула на дверь, человек отлетел назад, как пробка, а Ардор, пользуясь моментом, спрыгнул на землю, уже с оружием в руках.

Первое, что он увидел, выбивая каблуком землю из-под ног, было распятое тело в углу двора.

В свете трёх ярких фонарей, прямо на заборе висела женщина, прибитая гвоздями сквозь тело. Нечто среднее между живым плакатом и очень злым оберегом. Гвозди вошли в кисти и предплечья под таким углом, чтобы держало надёжнее, голова бессильно опущена вниз, волосы ‑ липкими сосульками, пропитанными чем-то тёмным. Живая она или мёртвая ‑ сразу и не скажешь. Так висят либо уже умершие, либо те, кого к этому очень тщательно готовят.

В голове у егеря чётко звякнула, падая, планка. А следом, почти одновременно, щёлкнул и мгновенно очнувшийся самоконтроль, продувая голову ледяным ветром абсолютного спокойствия.