Сорок третий 2 (СИ) - Земляной Андрей Борисович - Страница 21

Он не знал и не мог знать, что мироздание выталкивает его, как чужеродный элемент, пытаясь соединить его жизненный путь с разными экстремальными существами.

Но пока игра шла лишь в одни ворота. Ардор становился всё сильнее, выносливее и… постепенно сливался с окружающим, становясь менее чужеродным. Будто система понемногу соглашалась с его присутствием: «Ладно, раз ты всё равно не уходишь, придётся оформлять тебя по местным правилам».

Он уже полюбил зелёный солго из горных областей Истарского герцогства. Чуть более терпкий, чем местный, с запахом трав и как будто вкусом ветра, оставляющим во рту ощущение, будто только что посидел на краю скалы.

Из всех видов мяса предпочитал турхонов, уже про себя, не называя их свиньями. Турхон отличался от земной свиньи не только количеством рёбер, но и тем, что, попав на сковородку под правильным соусом, превращался во вполне божественное блюдо.

На запах безошибочно отличал крунгу и слалту ‑ весьма похожих на кинзу и петрушку. Кранга давала в нос так, будто вам одновременно объясняли ошибки в отчёте и личной жизни, слалта же была мягче, чуть сладковатая. Теперь, заходя в трактир, он автоматически нюхал воздух и мысленно отмечал: «Крунги перебор, слалты мало, повар — сволочь, но жрать можно».

Он перестал автоматически сравнивать каждый предмет и блюдо с земным аналогом. Левитирующие повозки больше не вызывали сравнения с автобусом в Хогвартс, а просто транспорт. Шпаги — вполне рабочий инструмент на поединке и даже местные ругательства начали ложиться на язык чуть легче, чем старые.

Ну а кроме того, его действия весьма гармонизировали пространство. Не только в эзотерическом, а в самом что ни на есть практическом смысле. Там, где он проходил, становилось меньше бандитов, меньше висящих на заборах людей и меньше трупов в подвалах. Меньше в перспективе. Сразу после его прихода их, правда, обычно становилось значительно больше, но это были уже другие трупы.

Вселенная, если и не благодарила, то хотя бы переставала так яростно толкать его лбом во всё плохое подряд. Невидимое давление на него постепенно уменьшалось, как будто кто-то наверху отметил галочкой: «адаптация идёт, можно снизить турбулентность».

Это и выразилось в том, что до баронии он доехал вполне спокойно.

Дорога не взрывалась, мосты не падали, из кустов не выскакивали новые желающие проверить прочность его костей. Никто не пытался продать ему «совершенно честный камень удачи», никто не предлагал «выгодное вложение капитала в пиратский флот». Даже мотоцикл ехал так послушно, будто тоже чувствовал: сейчас не очередь приключений, а очередь отпуска.

Пару раз по ходу пути ему махали дорожные патрули. Один раз на развилке он увидел фургон с эмблемой дорожной полиции и старшину, который, завидев его, только лениво поднял руку в приветствии.

Это тоже стало своего рода знаком. Если дорожная полиция считает, что ты сейчас ‑ не их проблема, значит, мир вокруг действительно стал чуточку ровнее. Или просто отложил свои сюрпризы на завтра.

Стоило ему снять шлем, как ворота, до того притворявшиеся глухими к происходящему, распахнулись почти мгновенно, давая ему въехать. Видно, дежурного на воротах ознакомили с его фотографией и узнав он поспешил распахнуть створки.

Ардор не успел толком припарковать мотоцикл, как из дверей дома выскочил новый управляющий — Гарал Золто, тот самый, чьи отчёты он читал, не вполне осознавая, что за ними действительно стоит живой человек, а не коллективная совесть аудиторов.

Гарал сорокалетний, сухощавый, холёный мужчина, аккуратно одетый в чистую рубаху, жилет, штаны и ботинки, начищенные до зеркала. Взгляд ‑ цепкий, но без холопской суеты; человек явно знал себе цену и понимал, что в этом доме отвечает не только за вещи, но и за впечатление.

— Барон! — голос у него был искренне обрадованный, а не тот натянутый тон «ах, наш кормилец», которым обычно пользуются те, кто в душе уже посчитал, сколько можно с вас унести. — Не предупредили заранее. Я бы хотя бы стол накрыл прилично, а то у нас обед по графику, а вы как снег на голову. Хотя, — он окинул взглядом мотоцикл, — скорее как град.

— Живёте по расписанию? — усмехнулся Ардор, снимая перчатки.

— Война — войной, а снабжение по графику. Обед, или сначала желаете принять ванну? — осведомился управляющий с той вежливостью, в которой не слышалось подобострастия, зато присутствовало понимание: уставший человек без ванны и еды способен принимать очень странные решения. — А может, пройдёмся по поместью? Оцените, как идут дела?

— Дела, — решил барон. Есть не хотелось, а вот посмотреть, чем его имение стало за время его отсутствия, — очень даже. Ванну можно будет принять и после, чтобы смыть пыль дороги.

— Как прикажете, — Золто кивнул, как командир, получивший понятный приказ. — Пять минут ‑ и двинемся.

Через пять минут они уже ехали по территории на небольшом квадратном вездеходе. Машина без излишеств, и наглядно показывала, что управляющий думает не только о деньгах, но и о колёсах. Высокий просвет, широкие шины и в целом, простая, но надёжная машина. Вся жизнь баронства, по сути, проходила на таких вот колёсах.

За рулём сидел сам Гарал, рассказывая, что, где и как, не включая «режим экскурсовода для богатых идиотов», а говоря по-деловому.

— Старую ферму разобрали полностью, — начал он. — Хотя её, по-хорошему, стоило бы просто сжечь и забыть, как страшный сон. Но строители вдруг обнаружили в основании какое-то редкое дерево.

— Редкое? — приподнял бровь Ардор.

— Да, — управляющий даже чуть оживился. — Старый, очень плотный дуб с какой-то особой прожилкой. Сначала хотели просто пустить под фундамент, а потом один из плотников сообразил, что тут что-то не так. Вызвали торговца лесом, тот посмотрел и принесённым ножом минут десять шкрябал по волокну, пока не признал: такое дерево только на выставки и в частные заказы. В итоге они сами разобрали ферму, причём бесплатно, — Гарал усмехнулся, — и тут же возвели новый корпус за счёт проданного старого фундамента.

Они подъехали к длинному зданию фермы. Всё выглядело так, как и должно выглядеть у приличных людей. Ровная крыша, стены прямые, без щелей и перекосов, вокруг ‑ чисто, навоз там, где ему и положено быть, а не в виде художественных луж по всей округе.

— Здесь выращиваем молочных животных, — продолжал управляющий. — Молоко продаём по окрестным городам. Свежесть гарантируем: если кто-то попробует разбавлять ‑ я лично его в молоке и утоплю.

За фермой виднелось ещё одно строение с двухскатной крышей и высокой трубой.

— Маслобойня, — пояснил Золто. — Тоже один из хороших источников дохода. Масло у нас выходит жирное, вкусное, почти без примесей. Торговцы вечно ноют, что дорого, но покупают всё равно.

Он махнул рукой дальше, за полосу леса.

— А там, за лесом, деревообрабатывающая фабрика. Не думайте, не огромный завод с дымовыми трубами, — улыбнулся он, уловив взгляд барона. — Небольшой, но хороший. Они режут примерно сто — двести стволов в год, не больше. Закладывают в сушку, а через пять — десять лет пилят на доски и продают на фабрики, где делают паркет и инкрустации. Наш дуб ‑ весьма редкого синеватого оттенка, поэтому берут хорошо.

Ардору было не с чем сравнивать. Предыдущего состояния хозяйства он не застал: старый барон погиб до того, как у него появилась возможность приехать и посмотреть своими глазами. Вся картина «до» существовала лишь в отчётах ревизоров.

Но пока всё, что он видел, ему нравилось.

Дороги, отсыпанные гравием, не превращающиеся в грязевой ад при первом же дожде, фонари вдоль дорог, с электрическими лампами, достаточно яркие, чтобы ночью по территории могли ходить не только кошки с ночным видением. Дома в приличном состоянии или в текущем ремонте, а не в вечном «мы потом починим, милорд».

Работники чисто и аккуратно одеты. Не фраки, конечно, но штаны без дыр, рубахи не просят милостыню, и сапоги похожи на обувь, а не на вещь, найденную на свалке.