Темный Лорд Устал. Книга VII (СИ) - "Afael" - Страница 24

— Вы не имеете права! — взвизгнул один из них, бледный мужчина в дорогом костюме. — Это нападение на государственную власть! Мы будем стрелять!

Антон остановился посреди кабинета. За его спиной выросли фигуры Стражей.

— Государственная власть здесь закончилась три минуты назад, — произнес он холодно. — Сейчас здесь военная диктатура.

Он поднял винтовку, но не прицелился, а просто положил палец на скобу.

— У вас есть пять секунд, чтобы сдать оружие и встать на колени или мои парни отработают на вас зачистку помещения. Время пошло.

— Раз… — произнес один из Стражей механическим, искаженным динамиком голосом.

Звук упавшего пистолета прозвучал как выстрел, а за ним второй, третий. Чиновники и полицейские чины, еще вчера считавшие себя хозяевами города, падали на колени перед новой силой. Антон усмехнулся.

— Пакуйте, — бросил он. — И в подвал.

БМП мчался по утренним улицам Воронцовска, и Антон смотрел на экраны тактической обстановки, расположенные вдоль левого борта. Зелёные точки его людей ползли по карте города, занимая ключевые узлы один за другим: водонапорная станция, хлебозавод, телецентр, главный перекрёсток. Идеальная координация, ни единого сбоя, каждая группа точно в графике.

Полгода назад он колол дрова в глухой деревне, заливая водкой боль в изуродованном колене, и ждал смерти как избавления. Теперь командовал лучшими бойцами, каких видел за свою жизнь, и вёл их в бой на технике, о которой регулярная армия могла только мечтать.

Машина под ним была зверем — бывший армейский БМП, который Воронов и Алина превратили в настоящую крепость. Усиленная броня, способная держать крупнокалиберный пулемёт, маго-турель на крыше с автоматическим наведением, системы связи и разведки, которые позволяли видеть поле боя как на ладони. В Империи такие машины были только у элитных частей столичного гарнизона, и то не у всех.

А у Воронова они стояли в ангарах на повседневной основе, готовые к бою.

Антон откинулся на жёсткую спинку сиденья и позволил себе несколько секунд тишины, пока машина глотала километры асфальта.

Калев Воронов.

Когда они встретились впервые, Антон видел перед собой лишь молодого богача с холодными глазами — эксцентричного мажора, который решил поиграть в солдатиков. Таких он насмотрелся за годы службы: сынки кланов, которые покупали офицерские звания и строили из себя полководцев, пока настоящие бойцы умирали за их амбиции.

Но Воронов предложил ему исцеление и работу, и Антон согласился, потому что терять было нечего — хуже, чем гнить заживо в деревне Сосновка, уже не будет. Он думал, что это временно, что богатенький мальчик наиграется и бросит свою армию, как надоевшую игрушку.

Он ошибался.

С каждым месяцем, каждой операцией и каждым решением Воронова Антон всё отчётливее понимал — под маской молодого аристократа скрывается что-то совсем другое — существо опасное и возможно нечеловеческое. И после совещания Антон понял, что Воронов готовился к войне с первого дня. Уже тогда он предполагал, что подобное может произойти и именно поэтому Старжи сейчас были в состоянии взять город. А ведь Антон недоумевал зачем им армейские тренировки, которые проводил Глеб и наемные инструкторы.

Не говоря уже о станках, которые могли штамповать тяжёлую боевую броню, складах с оружием и снаряжением и бойцы, отобранные и обученные по стандартам, которые превосходили всё, что Антон видел в регулярных войсках.

И час настал.

Экран мигнул — ещё одна точка загорелась зелёным. Группа Виктора взяла под контроль южную подстанцию. Антон отстучал подтверждение и снова уставился в визор, за которым проносились серые утренние улицы.

Империя думала, что загнала Воронова в угол. Наверняка, Громов и его хозяева из столицы сидят в своих тёплых кабинетах и потирают руки, представляя, как будут делить активы поверженного врага.

Но они всё еще не поняли, с кем связались.

Антон усмехнулся и проверил винтовку. Служить такому командиру — истинная честь.

Рация ожила голосом диспетчера:

— Антон, у нас гости. Южное направление, колонна из Зареченска. Десять минут до контакта.

Усмешка на его лице стала шире.

— Принял. Выдвигаюсь.

Холодный осенний дождь хлестал по броне, стекая ручьями по матовым пластинам и собираясь в лужи на растрескавшемся асфальте. Антон стоял на крыше БМП, не обращая внимания на воду, заливающую лицо и шею. После пяти лет с некротической инфекцией в колене такие мелочи, как дождь, перестали иметь значение.

Южный въезд в Воронцовск перекрыли по всем правилам. Две машины перегородили трассу, развернувшись под углом друг к другу, чтобы создать перекрёстные сектора обстрела. Бетонные блоки и ежи из сваренных рельсов дополняли картину — без тяжёлой техники здесь не прорвёшься, а с тяжёлой соваться пока никто не рискнёт.

Фары погашены, работали только тусклые габаритные огни и невидимая глазу инфракрасная подсветка. В тепловизорах Антона дорога была видна как на ладони — каждый куст, выбоина и тень.

Турели на крышах обеих машин медленно водили стволами из стороны в сторону, отслеживая малейшее движение. Тридцатимиллиметровые автопушки, способные превратить грузовик в решето за три секунды — и это была ещё не самая страшная часть их арсенала.

Стражи стояли вдоль обочины, неподвижные как статуи. Дождь стекал по закрытым шлемам и наплечникам брони, но никто не переминался с ноги на ногу и не переговаривался с товарищами. Полная тишина в эфире, только редкие доклады постов наблюдения — «чисто на востоке», «чисто на западе», сухие короткие фразы профессионалов.

Антон смотрел на своих людей и чувствовал странную, непривычную гордость. Полгода назад они были лишь охотниками на тварей из Разломов — хорошими охотниками, лучшими в регионе, но всё же просто охотниками. Сейчас перед ним стоял гарнизон осаждённой крепости, готовый драться до последнего.

Рация в ухе щёлкнула, и голос наблюдателя произнес:

— Антон, визуальный контакт. Колонна в трёх километрах, идут открыто. Мигалки, полный парад. Похоже, хотят произвести впечатление.

Антон поднял бинокль и направил его в сторону трассы. Далеко впереди, за пеленой дождя, замелькали красно-синие сполохи проблесковых маячков и слепящий свет фар.

— Вижу. Состав?

— Головной — полицейский броневик, «тяжелые» из Зареченска. За ним три чёрных джипа, предположительно наёмники. Замыкающий — ещё один грузовик с пехотой. Всего около сорока-пятидесяти человек.

Антон опустил бинокль и усмехнулся. Сорок-пятьдесят стволов против его позиции. Они либо очень храбрые, либо очень глупые. Скорее второе — едут с мигалками и музыкой, словно на прогулку, словно не на войну собрались, а бизнесмена пощипать.

— Что известно по ним? Почему прутся без общей команды?

— Из штаба сказали, что Мэр Зареченска решил, что пока Воронов слаб, можно откусить кусок пожирнее.

— Понял. Конец связи.

Антон спрыгнул с брони и прошёлся вдоль строя своих бойцов. Дождь усиливался, превращая дорогу в месиво из грязи и воды, но никто из Стражей даже не шелохнулся. Они ждали приказа.

Хорошо. Очень хорошо.

Мигалки приближались.

Колонна вынырнула из дождевой завесы, как стая хищников, уверенных в своей безнаказанности.

Слепящий свет фар резал глаза даже через тактический визор, красно-синие проблесковые маячки расплывались в потоках воды, а рёв моторов перекрывал шум ливня. Они шли открыто, нагло, не снижая скорости почти до самых блоков — и только в последний момент головной броневик ударил по тормозам, визжа покрышками по мокрому асфальту.

Антон стоял на броне своей машины и смотрел, как распахиваются двери грузовиков и джипов, как на дорогу высыпает пехота. Считал автоматически — двадцать, тридцать, сорок человек. Оператор не ошибся в оценке.

Спецназ из головного броневика держался кучно, слишком расслабленно для людей, которые пришли воевать. Стандартный кевлар, армейские автоматы, тактические разгрузки — всё добротное, крепкое, и всё абсолютно бесполезное против брони Стражей и их винтовок.