Темный Лорд Устал. Книга VII (СИ) - "Afael" - Страница 30

А она построит для него кое-что другое.

Лилит отошла от окна и села за стол. Пальцы пробежали по планшету, открывая список контактов. Десятки имён, сотни связей, тысячи маленьких грязных секретов.

Виктор ответил на втором гудке. Защищённый канал, шифрование военного класса — даже если Громов перехватит сигнал, он увидит только белый шум.

На экране появилось знакомое лицо. Седые виски, аккуратные усы, прямая спина человека, который тридцать лет носил оружие. Виктор Маркович Краснов, глава службы безопасности клана Мефистовых. Он служил ещё её отцу, когда Лилит была сопливой девчонкой.

Теперь он служил ей.

— Мадемуазель, — Виктор чуть склонил голову. — Рад видеть вас в добром здравии. Мы получили сигнал о блокаде. Группа прорыва готова, ждём вашей команды.

— Отставить.

Виктор моргнул — единственный признак удивления, который он себе позволил.

— Мадемуазель?

— Эвакуация отменяется, Виктор. Я остаюсь.

Пауза. На лице старого вояки не дрогнул ни один мускул, но Лилит знала его достаточно хорошо, чтобы прочитать вопрос в глазах.

— Мы вступаем в войну, — она откинулась на спинку кресла. — На стороне Воронова.

— Это… серьёзное решение, мадемуазель.

— Это единственное правильное решение.

Лилит встала и прошлась вдоль стола, не выходя из кадра. Пусть видит, что она спокойна, собрана и уверена. Пусть передаст это остальным.

— Громов — мертвец, который ещё не понял, что умер. Госсовет списал его, кланы от него отвернутся, как только почуют слабость. А Воронов…

Она помолчала, подбирая слова.

— Воронов — это будущее, Виктор. Я видела, что он здесь строит. Видела его армию, оружие и людей. Через месяц он выйдет из этой блокады, и горе тем, кто стоит на его пути.

— Понял, мадемуазель. Какие будут приказы?

Вот за что она любила Виктора. Никаких споров, никаких сомнений. Она приняла решение — он выполняет.

— Первое, — Лилит вернулась к столу и вывела на экран финансовую схему. — Громов нанял частные армии для блокады. Им нужно платить, поэтому найди, через какие банки идут деньги.

— «Северный Торговый» и «Имперский Кредит», — Виктор ответил без паузы. — Мы отслеживаем его транзакции последние полгода.

Лилит улыбнулась. Хороший мальчик.

— Перекрой поток. Заморозь счета, перекупи банкиров, надави на совет директоров. Мне плевать как, но главное, чтобы его наёмники не получили зарплату. Голодные псы плохо кусают.

— Сделаем. Что ещё?

— Начальник Жандармерии. Полковник… — она щёлкнула пальцами, вспоминая.

— Греков, мадемуазель. Павел Андреевич Греков.

— Он. Подними на него всё, что у нас есть. Любовницы, взятки, старые грехи. Хочу, чтобы завтра он боялся собственной тени.

Виктор кивнул, делая пометки.

— У нас есть материал на его заместителя. На самого Грекова пока немного, но мы копаем.

— Копайте быстрее. И Виктор…

Она наклонилась к камере, понизив голос.

— Это не игра, а война. Впрочем, не мне тебе рассказывать, что такое война, но если кто-то из наших людей дрогнет или решит переметнуться — я хочу знать об этом раньше, чем он сам это поймёт.

— Разумеется, мадемуазель, — в голосе Виктора не было ни тени сомнения. — Клан Мефистовых не предаёт своих союзников.

— Хорошо. Жду доклада через шесть часов.

Она потянулась отключить связь, но Виктор кашлянул.

— Мадемуазель, ещё один вопрос.

— Да?

— Есть проблема с коалицией. Граф Бестужев хочет выйти из игры.

Лилит замерла с пальцем над кнопкой.

— Выйти?

— Он напуган указом о биоугрозе. Боится, что его свяжут с нами. Хочет выйти, чтобы сохранить бизнес.

Бестужев: склады, транспорт, частная авиация. Без него контрабанда в город станет втрое сложнее.

— Он уже связался с Громовым?

— Пока нет, но собирается.

Лилит медленно опустила руку. На её губах расползалась улыбка.

— Соедини меня с ним.

Пока Виктор устанавливал связь, Лилит открыла досье.

Александр Павлович Бестужев, сорок три года. Граф по праву рождения, бизнесмен по необходимости. Худое нервное лицо смотрело с фотографии — залысины, дёрганый взгляд, тонкие губы человека, который всю жизнь боялся не соответствовать.

Папочка оставил ему логистическую империю: склады по всему региону, частный авиапарк, сеть транспортных компаний. Алекс не приумножил, но хотя бы не профукал. Уже достижение для аристократа третьего поколения.

Лилит листала страницы, освежая память.

Оффшоры в Зархаде — три счёта, на которых крутились деньги, спрятанные от налоговой. Ничего криминального по меркам их круга, но достаточно, чтобы Имперская Прокуратура заинтересовалась.

Казино «Золотой Лев» — Бестужев проигрывал там по двести тысяч за вечер. Жена думала, что он ездит на деловые встречи. Как же она ошибалась.

Любовница в Северске — двадцатилетняя танцовщица, квартира оплачена со счёта подставной фирмы. Банально, но жене будет неприятно.

Лилит закрыла досье и побарабанила пальцами по столу.

Бестужев был слабым звеном. Не подлым, не жадным — просто слабым. Из тех, кто всю жизнь плыл по течению и прятался за чужими спинами. Такие люди предают не из злости, а из страха. Им кажется, что если прогнуться под сильного, их оставят в покое.

Идиоты.

Сильные не оставляют в покое. Сильные жрут слабых на завтрак и не помнят их имён.

Громов сожрёт Бестужева, как только тот перестанет быть полезен, а ведь он перестанет — сразу после того, как сдаст всех своих партнёров. Лилит в том числе.

Этого она допустить не могла.

— Мадемуазель, — голос Виктора вырвал её из размышлений. — Связь установлена. Граф Бестужев на линии.

Лилит выпрямилась, поправила волосы и мягко улыбнулась своему отражению в тёмном экране планшета.

А потом включила камеру.

Бестужев выглядел паршиво.

Худое лицо блестело от пота, глаза бегали, галстук съехал набок. За его спиной виднелся кабинет — дорогая мебель, картины, всё как положено приличному аристократу.

Но сам хозяин приличия растерял напрочь.

— Лилит! — он дёрнулся, увидев её на экране. — Я как раз собирался… То есть я хотел…

— Здравствуй, Алекс.

Она произнесла это мягко, почти нежно. Как старая подруга, которая рада видеть знакомое лицо.

Бестужев сглотнул.

— Послушай, я всё понимаю, ситуация сложная, но… — он облизнул губы. — Лилит, это государственная измена — биотерроризм. Ты понимаешь, что будет, если нас свяжут с Вороновым?

— Продолжай.

— Я не могу рисковать семьёй. У меня дети, жена… Бизнес, который строили три поколения…

Он замолчал, ожидая реакции. Лилит молчала тоже, глядя на него с лёгкой улыбкой. Пауза затягивалась.

— Я выхожу, — Бестужев наконец выдавил это, как будто признавался в убийстве. — Мне очень жаль, но я выхожу из коалиции. Ничего личного.

— Ничего личного, — эхом повторила Лилит. — Разумеется.

Она помолчала ещё секунду, наслаждаясь тем, как он ёрзает. Потом наклонилась к камере.

— Алекс, дорогой. Ты путаешь риски.

— Что?

— Ты думаешь, что если побежишь к кланам, то они тебя защитят? Похлопают по плечу, скажут «молодец, хороший мальчик» и оставит в покое?

Бестужев открыл рот, но она не дала ему вставить слово.

— Громов — труп, который ещё не остыл. Он просто не знает об этом. Госсовет уже ищет, на кого свалить вину, когда всё посыплется. Угадай, кого они выберут — губернатора-неудачника или столичных чиновников?

— Но указ о биоугрозе…

— Бумажка. Бумажка, которая сгорит вместе с карьерой Громова, когда Воронов выйдет из блокады.

Лилит откинулась на спинку кресла.

— Ты ведь слышал, что он сделал в Котовске? Завод «Деус» едва не уничтожил город. Та аномалия в городе готова была схлопнуться в чёрную дыру, которая сожрала бы всё живое в радиусе пятидесяти километров. И кто это остановил? Громов? Империя?

Она усмехнулась.

— Это был лично Воронов. С горсткой людей против катастрофы планетарного масштаба. И ты хочешь стать врагом этого человека?