Имперский повар 7 (СИ) - Фарг Вадим - Страница 22

— Чувствуешь? — спросила она тихо, не поворачивая головы.

— Что? Запах пыли?

— Запах зависти, Белославов. Самый едкий и самый сладкий запах на любой кухне. Они все хотят быть на твоём месте, но никто из них не готов взять в руки горячую сковородку.

— Пусть завидуют молча. Мне от их любви ни жарко, ни холодно. Главное, чтобы не плевали в суп.

Света усмехнулась и толкнула дверь с табличкой «Дирекция».

В кабинете Семёна Аркадьевича пахло дорогим кофе и большими деньгами. Сам директор восседал за огромным столом из красного дерева, заваленным графиками, отчётами и глянцевыми журналами.

Увидев нас, он вскочил так резво, словно под его креслом сработал пьезоподжиг. Да, да, то тсамый, которым я плавил тростниковый сахар.

— А вот и они! — воскликнул Увалов, раскинув руки, как будто собирался обнять нас обоих сразу, а заодно и весь мир. — Герои эфира! Властители дум! Создатели вкуса!

— Доброе утро, Семён Аркадьевич, — сдержанно поздоровался я, проходя к столу.

— Какое же оно доброе? Оно великолепное! Изумительное! — Увалов плюхнулся обратно в кресло и смахнул со стола стопку бумаг. — Вы видели цифры? Нет, вы видели эти цифры⁈

Он развернул к нам монитор компьютера. На экране светилась диаграмма, график которой устремлялся вверх так круто, что напоминал траекторию взлёта ракеты.

— Доля аудитории — сорок процентов! В прайм-тайм! Мы обошли федеральные новости, сериал про ментов и даже шоу с экстрасенсами! — Увалов ткнул пальцем в пик графика. — Вот этот момент, Игорь. Когда ты вылил соус в раковину. Это был катарсис! Люди рыдали! Рекламодатели оборвали мне телефоны. Производители сковородок, ножей, кухонь — все хотят к тебе в кадр.

Света села в кресло напротив, закинув ногу на ногу. Она знала себе цену и сейчас наслаждалась моментом.

— Мы рады, Семён Аркадьевич, — сказала она спокойным, деловым тоном. — Но успех первого блока серий был ожидаем. Игорь — уникальный продукт.

— Уникальный — не то слово! — подхватил директор. — Он самородок! Алмаз! И мы должны этот алмаз огранить.

Он наклонился вперёд, его глаза хищно блеснули.

— Губернаторство в восторге. Им нравится, что мы продвигаем тему здорового питания и импортозамещения. Поэтому, друзья мои, предложение такое. Мы продлеваем контракт. Мы заказываем полный сезон.

— Сетка вещания? — коротко спросила Света.

— Прайм-тайм. Вечер пятницы. Самое жирное время.

— Бюджет?

— Утраиваем, — выпалил Увалов, даже не торгуясь. — На продукты, на декорации, на гостей. Игорь, ты сможешь заказывать хоть трюфели, хоть печень единорога. Канал всё оплатит.

Предложение было царским. В моём прошлом мире за такой старт повара продавали душу, почки и рецепты бабушкиных пирогов. Тройной бюджет означал, что я смогу устраивать гастрономические шоу мирового уровня. Я смогу показать людям, что такое настоящая еда, без оглядки на ценник.

Но я знал, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. И пружина там обычно очень тугая.

— Звучит заманчиво, — сказал я, не улыбаясь. — Но где подвох, Семён Аркадьевич? Вы же не просто так рассыпаетесь в щедротах.

Увалов перестал улыбаться. Его лицо стало серьёзным, даже вкрадчивым. Он откинулся в кресле, сцепив пальцы в замок.

— Ты умный человек, Игорь. Мне это нравится. Подвоха нет. Есть… скажем так, небольшие корректировки редакционной политики.

— Слушаю.

— Видишь ли… — он замялся, подбирая слова. — Твой стиль — это агрессия. Разоблачения. Битва с химией. Это работает, это даёт рейтинг. Но… у нас есть партнёры. Спонсоры. Люди, которые, скажем так, входят в «Магический Альянс».

Я усмехнулся. Ну конечно. Яровой и его свита. Они не могли проглотить унижение молча. Пусть даже если я лично со всем разобрался.

— И что говорят партнёры? — спросил я. — Им не нравится вкус моего соуса?

— Им не нравится твоя риторика, — жёстко сказал Увалов. — Слова «отрава», «яд», «подделка», «суррогат». Ты слишком прямолинеен. Ты бьёшь по репутации уважаемых людей и целых индустрий.

Он сделал паузу, давая мне осознать сказанное.

— Условие такое, Игорь. Мы даём тебе эфир, деньги, славу. Но ты меняешь тональность. Шоу должно стать позитивным. Мы говорим о том, как вкусно готовить, а не о том, какое говно производят другие. Никаких прямых атак на магические добавки. Никаких разоблачений в прямом эфире. Ты готовишь, улыбаешься, учишь людей. Но не воюешь, как это было недавно. Мы ведь договаривались.

Света напряглась. Я видел, как её пальцы сжали подлокотник кресла.

Яровой хотел тишины. Он хотел, чтобы я перестал баламутить народ. Что ж, он её получит.

Но он забыл одно.

Мне не нужно называть магию дерьмом, чтобы люди поняли, что это дерьмо. Мне достаточно приготовить что-то настоящее, и сравнение произойдёт само собой. В головах зрителей. В их желудках.

Молочный эксперимент с соусом уже показал всё, что нужно. Слова были лишними.

— Позитив, говорите? — переспросил я, слегка улыбнувшись.

Увалов кивнул, всё ещё настороженно.

— Я согласен.

— Вот и отлично! — он потёр руки. — Я знал, что мы договоримся! Ты профи, Игорь. Настоящий профи.

Он схватил со стола папку и протянул её мне.

— Контракт у юристов, подпишем после обеда. А пока к делу. Железо надо ковать, пока горячо.

— Когда начинаем? — спросила Света, доставая ежедневник.

— Завтра, — выпалил Увалов.

— Завтра? — я поднял бровь. — Я думал, у меня каникулы хотя бы пару дней. Мне нужно проработать меню, заказать продукты…

— К чёрту каникулы! Зритель ждёт! Рейтинг падает, если его не кормить каждый день. Студия забронирована на завтра, на восемь утра. Декорации обновили ночью, пока вы спали. Продукты подвезут любые, какие скажешь.

Он встал и прошёлся по кабинету, возбуждённый собственной энергией.

— Тема первого выпуска уже утверждена с губернским комитетом по культуре. Это должно быть что-то монументальное. Патриотичное. Но при этом изысканное.

Он резко повернулся ко мне и ткнул пальцем в воздух.

— «Имперский завтрак». Вот тема. Покажи нам, как должны начинать день настоящие патриоты, которые ценят вкус и традиции. Что-то простое, но великое. Сможешь?

Я посмотрел на него.

Имперский завтрак. Позитивная повестка. Без критики магии.

В голове мгновенно сложилась картинка. Яйца пашот на бриоши, голландский соус (настоящий, на сливочном масле, а не на порошке), немного красной икры и… возможно, подкопчённая осетрина. Или буженина, томлённая в квасе.

Я медленно поднялся с кресла. Поправил манжеты рубашки.

— Семён Аркадьевич, — сказал я спокойно. — Я готов хоть сейчас.

— Отлично! — Увалов сиял. — Сценарий набросаем по ходу. Главное — улыбка, харизма и вкус!

— Не волнуйтесь, — я направился к двери. — Яйца и нож у меня всегда с собой. А остальное дело техники.

Света шла рядом, едва сдерживая улыбку. Когда мы вышли в коридор и дверь за нами закрылась, она толкнула меня плечом.

— «Яйца и нож»? Серьёзно?

— А что? — хмыкнул я. — Это базовый набор любого мужчины. И любого повара.

— Ты продался, Белославов, — шепнула она, но в её голосе не было осуждения. — Продался за тройной бюджет.

— Я не продался, Света. Я просто взял аванс. Они хотят позитива? Я закормлю их позитивом до смерти. Они захлебнутся в моём соусе.

Глава 11

Телевидение — это фабрика грёз, где даже пар над кастрюлей должен подниматься строго по сценарию, утверждённому продюсером.

— Мотор! Камера! Поехали! — гаркнул Валентин.

Он сидел за мониторами в тёмном углу студии, похожий на взъерошенного воробья, которого ударило током.

Я стоял за кухонным островом. Свет софитов била в глаза, заставляя щуриться. Жар от плиты смешивался с жаром от ламп, превращая студию в филиал ада, только очень хорошо освещённого.

Это был третий эпизод за день. Спина гудела, ноги налились свинцом, а улыбка, которую я натягивал на лицо по команде «Мотор», напоминала приклеенную маску.