Имперский повар 7 (СИ) - Фарг Вадим - Страница 34

Я молчал. Значит, Яровой решил сыграть ва-банк. Он хотел меня купить. Или уничтожить публично, превратив мою главную силу, честность, в мою слабость.

Посмотрел на Крота. Старик выглядел измотанным, но живым. Рассольник действительно творит чудеса.

— Спасибо, Вениамин Петрович, — сказал я. — Вы мне очень помогли.

— Помог? — он криво усмехнулся. — Я просто нарисовал мишень у тебя на лбу чуть поярче. Беги оттуда, парень. Скажись больным. Сломай ногу. Уезжай в другой город.

— Бегать, не мой стиль. Да и ногу ломать перед балом — примета плохая, танцевать неудобно будет.

Я встал из-за стойки.

— У меня к вам деловое предложение, Вениамин Петрович.

Крот вздрогнул и посмотрел на меня с подозрением.

— Какое ещё предложение? Денег у меня нет, если ты счёт выставить хочешь.

— Рассольник за счёт заведения. Дело другое. Я открываю «Академию Вкуса». Буду учить молодняк готовить. Не по учебникам, а руками и головой.

— И зачем тебе старый алкаш? — фыркнул он.

— Алкаши мне не нужны, — жёстко отрезал я.— Мне нужен «Золотой Язык». Человек, который помнит вкус настоящей еды. Который может отличить правильный бульон от кубика, даже если его разбудить посреди ночи.

Я посмотрел ему прямо в глаза.

— У моих студентов вкус испорчен с детства. Они выросли на порошках «Альянса». Им нужен камертон. Человек, который будет бить их по рукам за халтуру и плеваться, если они подадут ему суррогат. Я предлагаю вам должность главного дегустатора и преподавателя истории гастрономии. Зарплата достойная, питание лучшее в городе.

Крот замер. Он смотрел на меня, не веря своим ушам.

— Ты… ты серьёзно? После того, что я тут устроил?

— Вы устроили скандал, потому что вам было больно смотреть на ложь, — сказал я. — Это именно то, что мне нужно. Честная злость.

— Но есть условие, — добавил я, понизив голос. — Сухой закон на рабочем месте.

Крот медленно поднялся и выпрямился, словно сбросил с плеч лет десять. Дрожащей рукой он поправил воротник.

— Сухой закон… — пробормотал он. — Ради настоящей еды… можно и потерпеть.

Он протянул мне руку.

— Я согласен, Игорь. Но учти, я буду строг. Не потерплю компромиссов.

— Я на это и рассчитываю. Приходите завтра к десяти. Спросите Тамару, она выдаст вам форму и покажет фронт работ. И… Вениамин Петрович?

— Да?

— Примите душ и побрейтесь. Вы теперь лицо «Академии».

Он кивнул, с достоинством, достойным лорда, подобрал полы своего пальто и направился к выходу. У дверей он обернулся.

— А насчёт бала… Подумай, Игорь. Иногда правда — это блюдо, которое подают посмертно.

Часы показывали третий час ночи.

Я подошёл к окну. Снег всё ещё шёл, засыпая спящий город. Столица губернии спала, укрытая белым одеялом, под которым гнили интриги, магия и ложь.

Достал телефон. Гудки шли долго. Я уже хотел сбросить, но на том конце сняли трубку.

— Алло? — голос Насти был сонным, но тёплым. — Игорь? Ты чего так поздно? Случилось что-то?

— Нет, Настён. Всё хорошо. Просто…

Я замолчал, подбирая слова. Как объяснить ей, что я стою на краю пропасти и мне нужно увидеть тех, ради кого я собираюсь в неё прыгнуть?

— Я соскучился, — сказал я просто.

— Мы тоже, — в её голосе появилась улыбка. — Даша вчера весь вечер твой нож полировала, который ты ей подарил. Говорит, чтобы не ржавел. А сама смотрит на него, как на икону.

Я усмехнулся.

— Настя, послушай. Я приеду.

— Правда? На Новый Год?

— Нет. Завтра. Вернее, уже сегодня утром. На первый поезд сяду.

— Но… как же работа? Ты же говорил, у тебя аврал.

— Аврал никуда не денется. Мне нужно домой, Настя. Просто увидеть вас. Увидеть «Очаг». Подышать.

— Приезжай, — тихо сказала она. — Мы ждём.

Мы попрощались. Я сунул телефон в карман и посмотрел на приглашение Ярового, всё ещё лежащее на стойке.

Пусть лежит. Пусть ждёт.

Мне нужно вернуться к истокам. Зарядить батарейки. Вспомнить, кто я такой и откуда пришёл. Потому что когда я войду в зал к Яровому, я должен быть не столичным ресторатором, играющим в игры аристократов. Я должен быть Игорем Белославовым из Зареченска. Поваром, который кормит людей правдой.

Глава 16

Ритмичный перестук колёс поезда успокаивал, вводил в транс, позволяя мыслям течь медленно и лениво, как густой кисель.

Я ехал домой. Странное слово. Дом. Где он теперь? Там, в губернской столице, где строится мой бизнес, где меня ждут интриги графа Ярового и вальс с Лейлой? Или здесь, в заснеженной провинции, где пахнет угольным дымом и честным хлебом?

Я посмотрел на своё отражение в стекле. Оттуда на меня глядел незнакомец. Кашемировое пальто, стильный шарф, дорогие часы на запястье. Я выглядел как те, кого презирал. Как столичный пижон, приехавший поучать провинциалов жизни.

За окном менялась не только картинка, менялась сама суть мира. Огни столицы остались позади. Здесь, ближе к Зареченску, тьма была гуще. Снег лежал огромными сугробами, укрывая покосившиеся заборы и спящие деревни. Здесь магия уступала место физике и суровой реальности.

Телефон в кармане завибрировал. Я удивился и ответил на входящий звонок.

— Слушаю.

— Доброе утро, Игорь, — голос Кирилла звучал бодро, но напряжённо. — Не разбудил?

— Поспишь тут, — буркнул я, потирая переносицу. — Под колёсный стук только кошмары смотреть. Что у тебя?

— Есть новости. Не телефонные, но ты всё равно едешь, так что докладываю.

Я напрягся. Сон мгновенно слетел.

— Говори.

— Вчера на меня выходили люди. Из конторы Свечина.

— И что им нужно от скромного студента? — усмехнулся я, хотя внутри всё похолодело.

— Им нужен компромат на тебя, Игорь. Любая грязь. Где берёшь продукты, с кем спишь, есть ли незаконные магические артефакты. Предлагали сумму с пятью нулями. Сказали, что если я помогу, то мне обеспечат карьеру в столичном архиве.

Я молчал, глядя, как за окном пролетает очередной заснеженный лес. Свечин копает глубоко. Он ищет крысу в моём тылу. И, по иронии судьбы, он постучался к той самой крысе, которую я сам прикормил.

— И что ты ответил? — спросил я тихо.

— Послал их, — просто ответил Кирилл. — Вежливо, но по известному адресу. Сказал, что я человек маленький, в дела шефа не лезу.

— А деньги? Пять нулей, Кирилл. Для студента это состояние.

— Я не продаюсь, Игорь. По крайней мере, не этим упырям. У меня свои принципы. И… свои приказы.

— Твои кураторы? — уточнил я. — Те, что с погонами?

— Можно сказать и так. Я доложил им о попытке вербовки. Мне сказали: «Объект „Очаг“ под наблюдением. Вмешательство третьих лиц недопустимо. Продолжать охрану».

— Значит, я теперь «Объект 'Очаг»? — хмыкнул я.

— Скорее, Настя. Мои… начальники пока занимают позицию наблюдателей. Им интересно, чем закончится ваша грызня с Яровым.

— Зрители в первом ряду с попкорном, — резюмировал я. — Ладно, Кирилл. Спасибо, что сказал. И… спасибо, что не продал.

— Я за Настю порву любого, Игорь. Даже тебя, если обидишь её.

— Учту, — серьёзно ответил я. — Я подъезжаю. Буду через час.

— Ждём. Настя места себе не находит. Только… не пугайся, ладно?

— Чего не пугаться?

— Сами увидите. До связи.

Он повесил трубку. Я остался сидеть в «тишине», чувствуя, как тревога начинает сжимать желудок ледяной рукой. «Не пугайся». Что это значит?

Поезд дёрнулся и начал замедляться. За окном поплыли серые бетонные заборы промзоны, склады, занесённые снегом пути. Зареченск.

На перроне было пусто и холодно. Ветер здесь был злее, чем в Стрежневе, он пробирался под пальто, кусая за бока, словно проверял на прочность: «Ну что, столичная штучка, не забыл, как мы тут живём?».

Я поёжился, поднял воротник и пошёл к стоянке такси.

Машин было мало. Пара убитых «Жигулей» и старая, видавшая виды «Волга» с шашечками на крыше. Водитель, пожилой мужик в кепке-аэродроме, курил, выпуская дым в морозное небо.