Имперский повар 7 (СИ) - Фарг Вадим - Страница 39

Я стоял у раздачи, строго контролируя выдачу заказов. Тамара виртуозно разделывала очередную порцию птицы. Всё шло словно по маслу. Но я нутром чуял, что где-то зреет прорыв трубы. Мой богатый опыт ресторатора подсказывал, что идеальных смен не бывает в природе. И кризис случился там, где его обычно не ждут дилетанты.

Из моечной зоны донёсся громкий грохот. Звонко разлетелась вдребезги тарелка, затем вторая. А потом наступила зловещая тишина, прерываемая только шумом бегущей из-под крана воды.

Я молча передал щипцы для мяса ближайшему повару и быстрым шагом направился в царство пара и мыльной пены. Тамара, отложив свой нож, решительно двинулась следом за мной.

В моечной царил густой туман. Горы грязной посуды возвышались над раковинами, угрожая обрушиться грязной лавиной. Возле них стояла тётя Галя. Она была нашей старшей посудомойщицей, грузной женщиной в летах, с покрасневшими от горячей воды руками и тяжёлым взглядом. Рядом с ней жались ещё две молодые девчонки, испуганно хлопая глазами.

— Всё, бастуем! — громко заявила тётя Галя, с силой швырнув мокрую губку прямо в раковину. Брызги полетели во все стороны, испачкав кафель. — Спина отваливается, ноги гудят, дышать нечем! А платят сущие копейки! Мы вам не рабы, чтобы в таком мыле сутками пахать!

Девчонки согласно закивали, торопливо утирая мокрые лбы. Ситуация была критической. Грязная посуда является главным тромбом в кровеносной системе любого заведения.

Тамара фыркнула, скрестив руки на груди.

— Шеф, гони их в шею, — ледяным тоном процедила она. — Наберём бездомных за похлёбку, это обычный расходный материал. Желающих возиться в грязи за еду всегда полно.

Я медленно повернулся к су-шефу. Мой взгляд, наверное, был сейчас холоднее льда на Неве в январе. Я видел много таких эффективных менеджеров в своей прошлой московской жизни. Они всегда забывали одну простую истину.

— Без гениального соуса, Тамара, мы проживём день, — тихо, но так, чтобы слышали абсолютно все, произнёс я. — А без чистых тарелок закроемся через час. Запомни это раз и навсегда.

Тамара осеклась, поджала губы, но спорить не решилась. Я повернулся к посудомойщицам. Тётя Галя смотрела на меня с вызовом, полностью готовая к увольнению. Но я не собирался никого выгонять. Я прекрасно знал реальную цену их тяжёлому труду.

— Тётя Галя, вы правы, — спокойно сказал я, тяжело опираясь на край металлического стола. — Вы не рабы. Вы самый настоящий фундамент этого заведения. Поэтому мы меняем правила прямо сейчас.

Я обвёл внимательным взглядом тесное помещение моечной.

— Первое, — я загнул палец, — с сегодняшнего дня ваша ставка повышается на тридцать процентов. Второе, завтра же сюда привезут новые резиновые маты на пол, потолще, чем нынешние, чтобы ваши ноги не отваливались к концу долгой смены. И третье, я сегодня вызову сантехников, они переоборудуют раковины, чтобы вам не приходилось постоянно тянуться и гнуть больные спины.

Тётя Галя недоверчиво прищурилась. Девчонки переглянулись, словно не веря своим ушам. В этом странном мире магии и аристократии к простым людям так не обращались.

— Это правда, господин Белославов? — хрипло спросила старшая посудомойщица.

— Я похож на человека, который бросает слова на ветер? — я усмехнулся. — А теперь дайте мне ровно полчаса. Я хочу сказать вам искреннее спасибо так, как умею лучше всего на свете.

Я вернулся на основную светлую кухню. Тамара молча шла за мной, в её глазах читалось явное непонимание. Для неё эти уставшие женщины были просто рабочей функцией. Для меня они были живыми людьми, от которых зависел мой процветающий бизнес.

— Выдели мне место у плиты, — чётко скомандовал я, завязывая белый фартук потуже.

Я решил приготовить стафф-обед. Пастуший пирог. Это идеальное и мощное блюдо для тех, кто постоянно тяжело работает физически.

Взял большую глубокую сковороду, плеснул на неё немного оливкового масла и включил максимальный огонь. Пока масло грелось, я быстро нарезал белый лук и морковь мелким кубиком. Овощи полетели на раскалённую поверхность, издав громкое и приятное шипение. Я обжаривал их до золотистого цвета, постоянно помешивая деревянной лопаткой, чтобы они отдали весь свой природный сахар.

Затем наступила долгожданная очередь мяса. Я взял говяжий фарш, который сам пропустил через мясорубку утром, с хорошей долей жирка для сочности, и отправил его к овощам. Лопаткой я разбивал крупные комочки, пока фарш не поменял цвет с ярко-красного на уверенный коричневый. Запах жареного мяса мгновенно заполнил пространство вокруг, грубо перебивая остальные ароматы большой кухни.

— Соль, чёрный перец, — бормотал я себе под нос, щедро приправляя будущее рагу.

Теперь настал черёд главного секрета. Я достал стеклянную бутылочку вустерского соуса, который чудом раздобыл у портовых контрабандистов. Несколько капель этой тёмной, терпкой жидкости полностью преобразили простое блюдо. Аромат стал глубоким, мясным, с лёгкой кислинкой и сложными пряными нотками. Я добавил немного густой томатной пасты, ложку пшеничной муки для правильной текстуры и влил крепкий говяжий бульон.

Варево забулькало, превращаясь в густое, невероятно насыщенное рагу. Я убавил огонь и оставил его томиться, чтобы все вкусы объединились в единую симфонию.

Тем временем нужно было заняться верхом пирога. Я быстро очистил десяток картофелин и бросил их вариться в подсоленной воде. Когда густые клубы пара возвестили о готовности, я слил воду и вооружился тяжёлой металлической толкушкой. В ход пошло щедрое количество настоящего сливочного масла и тёплые фермерские сливки. Я разминал картофель, не жалея сил, превращая его в воздушное, очень лёгкое пюре. Никаких комков, только нежная, бархатистая текстура. В самом конце я добавил большую горсть натёртого сыра, чтобы аппетитная корочка в духовке получилась хрустящей и тягучей.

Пора собирать пирог воедино. Я взял большую керамическую форму для запекания. На дно ровным слоем выложил мясное рагу. Оно было сочным, красиво блестящим, источающим умопомрачительный запах. А сверху, словно пушистое облако, я аккуратно распределил картофельное пюре. Вилкой я нанёс на поверхности пюре волнистый узор, чтобы при запекании эти красивые гребешки подрумянились сильнее обычного.

Форма отправилась в горячую духовку. Оставалось только немного подождать.

Через двадцать минут я достал пирог. Он выглядел просто великолепно. Картофельное пюре запеклось до хрустящей, золотистой корочки, местами покрывшись аппетитными коричневыми подпалинами. По краям формы радостно булькало и пузырилось мясное великолепие, пытаясь вырваться наружу.

Я разрезал пирог на большие, по-настоящему щедрые порции, разложил по тарелкам и сам понёс их обратно в моечную.

Тётя Галя и молодые девчонки уже немного разобрали страшные завалы посуды. Увидев меня с подносом, они замерли на месте.

Я поставил тарелки на чистый стол. От пирога поднимался пар, неся с собой манящий аромат сытной, домашней еды, приготовленной с большой душой.

— На моей кухне нет чёрной кости, — твёрдо сказал я, глядя им прямо в глаза. — Вы наш надёжный щит. Приятного аппетита, дамы.

Тётя Галя робко взяла вилку, отломила кусочек румяной корочки вместе с сочной мясной начинкой и отправила в рот. Она закрыла глаза и медленно прожевала. Я видел, как расслабляются глубокие морщины на её уставшем лице, как уходит напряжение с опущенных плеч. Эта простая, понятная еда возвращала ей силы гораздо лучше любой исцеляющей магии. Девчонки тоже жадно принялись за еду, уплетая горячий пирог за обе щеки и тихо мыча от удовольствия.

Я обернулся и заметил в дверях Тамару. Она стояла тихо, прислонившись к дверному косяку, и смотрела на эту сцену со смесью искреннего удивления и скрытого восхищения. Кажется, мой строгий су-шеф начала понимать, что настоящая сила успешного общепита кроется не только в острых шеф-ножах и дорогих ингредиентах, но и в простых людях, которые моют эти ножи каждый день.