Истинная с коготками для дракона (СИ) - Шашкова Алена - Страница 6

Я уже выхожу на аллею, в конце которой меня должен встретить Джонс, когда сбоку на меня налетает тень.

— Кэтти! Кэтти, подожди!

Я вздрагиваю и, честно говоря, моим первым желанием оказывается сбежать.

Ко мне подлетает всклокоченный темноволосый парень, на вид чуть старше меня. Его глаза расширены от ужаса, в них читается паника и неподдельное отчаяние.

— Это я во всем виноват! — он почти кричит, хватая меня за рукав. — Это все из-за меня!

Глава 7

Сглатываю и аккуратненько так высвобождаю руку из его цепких пальцев.

— Что? Из-за тебя? — выдавливаю из себя я, стараясь понять, чего же мне ждать от этого странного типа.

— Ты потеряла память, — печально и с видом глубокого раскаяния произносит парень.

— Эм… — очень глубокомысленно изрекаю я, а потом уточняю: — Как ты правильно заметил, память я потеряла. Поэтому давай начнем с самого начала. Ты кто?

Прозвучало, конечно, грубовато, но скоро должен подойти Джонс, а парень явно обладает нужной мне частичкой информации, поэтому я не готова отказываться от возможности узнать больше о жизни Кэтти.

— Лео, — говорит он. — Твой… друг.

Друг? Когда кто-то с таким сомнением говорит, что он друг, это всегда вызывает подозрение.

— Ага, — киваю я. — С привилегиями?

— Что? — теперь его очередь удивленно поднимать брови. — Да! В смысле нет!

Он нервничает и немного суетится, оглядывается по сторонам, а потом берет меня за руку и оттаскивает чуть дальше к кустам, где, понизив голос, бормочет.

— Тот артефакт, помнишь? Я не знаю, как, но он активировался у меня в руках, вспыхнул, — быстро-быстро говорит Лео. — А потом я узнал, что ты в лазарете. Хотел прийти к тебе, но сказали, что никого не пускают.

— Вернона вон вполне пустили, — ворчу я. — Но артефакт не помню.

Парень вздыхает, чешет затылок и все же понимает, что мне надо все с самого начала и подробно.

— Ты хотела выйти из клана, — объясняет мне на пальцах Лео. — Но это можно сделать двумя способами. И поскольку первый тебя не очень устраивал, то я предложил второй — артефакт разрыва кровной связи. У отца нашел в коллекции.

— А… М… — понятливо киваю я. — Конечно, древний артефакт с непонятным действием, но говорящим названием — самый гениальный выход из ситуации.

Мне кажется, в этот момент у меня очень говорящее лицо, но Лео не понимает сарказма в моем голосе.

— Ну ты так и сказала. Мы прочитали про похожие артефакты, капнули на него твоей кровью, но ничего не произошло, — продолжает он. — А вчера…

— А вчера вдруг бах! — и сработало.

— Как думаешь, связь разорвалась? Или я только… Прости меня, пожалуйста! Я всегда готов пойти по первому пути, ты же знаешь. Как же я волновался, Кэтти!

Лео внезапно сгребает меня в охапку, и я не успеваю даже спросить, что там за первый путь такой, когда рядом раздается недовольный голос Джонса:

— Кажется, студентка Уоткинс, вы начали что-то, точнее, кого-то вспоминать? Может, моя помощь вам тоже уже не нужна? Так пойдемте, скажем об этом ректору.

Лео буквально отскакивает от меня, в ужасе глядя на Джонса. Ну какой из него «Лео», так, котеночек… Хотя, может, он и не оборотень даже.

— Нет, профессор Джонс, я не вспомнила, — отвечаю я на претензию. — Но для меня же лучше, когда мне пытаются хотя бы объяснить, кто я и с кем была знакома, а не просто обвиняют во всех грехах.

Судя по тому, как блеснули глаза преподавателя, намек он понял. А если учесть, как дернулся уголок его рта — запомнил. То есть мне точно этот выпад еще припомнят, значит, надо быть начеку.

— Следуй за мной.

Мы с Джонсом уходим к его башне, а Лео долго смотрит нам вслед, как будто хочет что-то сказать. А все, уже поздно, надо было раньше рассказывать, а не с объятиями лезть.

Дорогу я стараюсь запомнить со всей внимательностью, которая есть во мне, но, честно говоря, получается плохо. Потому что аллеи все похожи одна на другую, а поворотов я насчитываю штук семь.

И это дерево я уже видела. Дважды. Черт.

Глянув на Джонса и заметив его довольный вид, внезапно осознаю: он намеренно водит меня кругами. Проверяет?

— Вы считаете, что я глупая или что я врунья? — спрашиваю откровенно я.

— Решил просто так не обвинять, — невозмутимо отвечает он, и уже после следующего поворота мы выходим из парка практически у самой башни.

Подъем по винтовой лестнице оказывается еще бо́льшим испытанием, чем спуск. Мало того, голова кружится, так еще и задыхаешься, как будто бежал многокилометровый марафон.

Но, насколько я понимаю, мы поднимаемся не на самый верх. На предпоследнем этаже Джонс, которому подъем хоть бы хны, легко толкает деревянную дверь, и передо мной открывается светлая просторная комната с двумя окнами на северную и южную стороны и двумя дверями.

В углу комнаты расположен открытый камин с опять же двумя креслами с обивкой из зеленого бархата перед ним. Темный паркетный пол идеально отполирован, и в нем наверняка по вечерам красиво отражаются огни от бра со странными светильниками. Уютненько.

— Это жилой этаж, — объясняет преподаватель. — За правой дверью моя комната. Соответственно, за левой будет ваша. Но… — тут он переводит взгляд на меня. — Я не был готов к приему гостей, так что вам придется там убраться.

Джонс так смотрит на меня, как будто только и ждет, что я откажусь или выкину что-то подобное. Я пожимаю плечами и открываю левую дверь, и оказываюсь во вполне комфортной комнате. Кровать-стол-комод и непонятная дверь в дальней стене. Все сдержанно, аккуратно и всего лишь немного пыльно.

— Хорошо, — отвечаю я. — Ведро с водой и тряпки же есть? Метлу я у вас в комнате видела. Цветущую такую, мне подойдет.

По долгому молчанию преподавателя я понимаю, что удивить я его смогла. Хотя сама не знаю, чем.

Джонс щелкает пальцами, и как будто из воздуха материализуется и ведро, и тряпка, и… Нет, метлы нет.

— Метлу не дам, она дорога мне как память. Уникальна, буквально, — говорит преподаватель. — Думаю, это прекрасный повод начать вспоминать магию. Основы бытовой магии — один из базовых курсов вашей специальности.

Он показывает какое-то движение пальцев и произносит непонятное слово, и тряпка сама ныряет в ведро, отжимается и легким летящим движением проходится по столу и комоду, собирая пыль.

— Теперь вы, — кивает Джонс, когда тряпка возвращается в ведро.

Жизнь меня к такому не готовила! Я обхожу ведро, неуверенно заглядывая внутрь, как будто надеясь, что моего взгляда будет достаточно. Но нет, надо как-то повторить за преподавателем.

Он, словно понимая, что я без помощи дуб дубом, медленно делает то же самое движение. Я складываю пальцы, как он показывает, припоминаю его слова и… произношу, как услышала.

Видимо, услышала я неправильно, потому что глаза Джонса округляются, когда вся вода из ведра поднимается вместе с тряпкой и летит прямо на удивленного преподавателя…

Глава 8

Все происходит как в замедленной съемке: его глаза расширяются, руки начинают подниматься в защитном жесте, пальцы складываются в какой-то сложный пасс. Я понимаю, что он собирается отвести воду от себя, но… слишком поздно.

В попытке спасти Джонса от намокания я срываюсь с места, бросаюсь вперед и с разбегу сбиваю преподавателя с ног. Только краем глаза замечаю, что шар воды уже застыл прямо в воздухе, а мы вместе с Джонсом падаем на пол.

Похоже, это и оказывается основной моей ошибкой, потому что в этот же момент весь водяной поток отмирает и обрушивается на нас, окатывая с головы до ног.

Неловко. Я сверху, он подо мной, оба абсолютно мокрые.

Тишина. Капли стекают по нашим лицам, его волосы прилипли ко лбу, моя рыжая грива, кажется, впитала половину воды. Мы оба тяжело дышим — он от неожиданности, я от своего геройского броска.

— Что. Это. Сейчас. Было? — голос Джонса звучит приглушенно и напряженно, в то время как я, уткнувшись носом в его шею, вдыхаю мужской аромат можжевельника с горьковатой ноткой выделанной кожи.