Казачонок 1861. Том 5 (СИ) - Алмазный Петр - Страница 40

Алена выдохнула и улыбнулась, смахнув набежавшую слезу. Все-таки и статус у нее как у жены казака будет куда лучше, чем иногородними в станице проживать.

— Господи… — только и сказала. — Чего смурной такой?

— Родня нашлась у Аслана, — ответил дед. — На Тереке, в станице Наурской.

Алена перекрестилась.

— Так это же добрая весть, — улыбнулась она в предвкушении.

— Так-то оно так, добрая, — сказал Аслан. — Токмо двести верст нужно пройти, чтобы попроведать. Вот Гриша со мной поедет. Думается, недели за три обернуться должны.

— Дедушка, — сказал я. — Тут ведь еще вон какое дело. Мы-то поедем, а хозяйством заниматься надобно. Аленка-то одна не сдюжит. Нам ведь и сады обиходить потребно, и огородом заниматься. Арендаторов на наши сады мы так еще и не нашли пока.

— Да, это плохо, что вы в такую пору уедете, — задумчиво сказал дед. — Оно, конечно, коли к середине апреля вернетесь, то еще и успеть можно. Но по-хорошему, как просохнет — пора за дело браться. Я вон чего подумал: давай калмыков наймем пока. Они к посевной частенько в станицу приходят да работу ищут. Коли деньга имеется, то можно хоть что-то им поручить — глядишь, и сладят. Калмыки, конечно, они не садоводы, но вот так под приглядом, да если больше мусор убрать, то может и справятся.

— Вот это ты, дедушка, дело предлагаешь, — кивнул я. — Я с Татьяной Дмитриевной поговорю, пущай она займется этим всем. Ей надобно только наши сады показать да, наверное, еще с калмыками свести. Но думаю, одну бабу слушать они не станут, ты уж деда тогда пригляди. Не знаешь, где их искать-то?

— Дык они возле станицы кибитки свои ставят, да и живут там гуртом, на работу нанимаясь на самый сезон. Вот можно и сходить. Много-то ведь работников и не требуется — человека три-четыре самое то. Главное — следить за ними, дабы не напортачили чего.

На том и порешили. Я поручил заниматься садами Татьяне Дмитриевне Тетеревой — пущай привыкает. О переработке яблок я тоже не забывал, но пока нужно сами сады обиходить, вычистить, чтобы урожай хороший получить. Да и, думается, свести ее с нашими соседями, которые в прошлом годе наш участок брались обрабатывать: уж они хозяева крепкие, глядишь и подскажут, да опыта набраться помогут.

На все эти дела, да на сборы ушло почитай два дня, но процесс был запущен, и я, по крайней мере, не беспокоился, что этот сезон мы провороним. А там, глядишь, из Наурской возвратимся — и буду уже думать о переработке яблок да правильном хранении. Может, и в дороге чего покумекаю.

Ехать решили на Ласточке и Звездочке, да взять мерина Мерлина как заводного, нагрузив его припасами в дорогу. Алена в процессе сборов от нас не отлипала, все суетилась, наводя шороху, пыталась, видать, нагрузить нас так, чтобы пришлось еще и целый воз с брать, дабы все увезти с собой. Но, долго ли, коротко ли, сборы подошли к концу, и мы с Асланом были готовы к дороге. Конечно и про подарки не забыли, куда же без этого.

На рассвете девятнадцатого марта мы, с документами, выправленными Гаврилой Трофимовичем, выдвинулись в путь.

Звездочку я оседлал сам. Она фыркала, будто радовалась, застоявшись за последние недели. Аслан сидел на Ласточке, держа в поводу груженого Мерлина.

На луке седла у меня сидел Хан. Кокон, защищающий от холода, теперь не требовался, чему мой боевой товарищ, видать, был особенно рад. Провожали нас всей семьей, и Тетеревы присоединились. Даже атаман Строев время нашел, сказав напутственные слова.

Мы выехали из станицы, и я ощутил какое-то чувство свободы. Степь просыпалась от зимней спячки. В низинах еще лежали серые, грязные островки снега, а на кочках уже упрямо начинала пробиваться зеленая травка.

Солнце стало греть уже почти по-летнему. Мы шли шагом, впереди нас ожидала длинная дорога, которая, надеюсь, пройдет спокойно, и к середине апреля мы вернемся в Волынскую.

Поначалу двигались молча, наслаждаясь природой, каждый думал о своем. Потом Аслан перевел на меня взгляд и улыбнулся:

— Спасибо, братка, что поддержал меня.

Я в ответ лишь пожал плечами и улыбнулся ему — слов не требовалось.

— Может, споешь чего-нибудь? — спросил Аслан.

Я подумал и затянул слышанную не так давно песню:

Веселитеся, ребята,

Наш веселый командир:

Мы разбили супостата,

Славы нам на целый мир.

Наш отец вперед отряда

Бережет своих детей,

Он глядит орлиным взглядом,

Чем попотчивать гостей.

Пусть пожалуют к нам гости:

Валят, словно саранча!

Унесут ли они кости,

Как ударим мы сплеча?

С белым крестиком на шее

Наш Барятинский вперед,

И казакам веселее,

Как начальник сам идет.

Из-за черной из-за тучи

Приударит русский гром…

Разметает вражьи кучи,

Себе славу раздобьем.

Глава 16

Брат ты мне или…

Дорога вилась вперед. Местами подсохло, местами еще блестели лужи, и грязь основательно налипала на копыта.

— Гриша… а как мы пойдем-то? Ты все вызнал? — спросил Аслан.

Я поправил повод и огляделся по сторонам.

— Сначала до Пятигорска добраться надо, — сказал я, — потом до Георгиевска.

— А дальше?

— После него пойдем на Моздок. Это пройти нужно будет Старопавловскую, Солдатскую, Прохладную. Потом будет Екатериноградская и Павлоподольская. Как до Моздока дойдем, там уже вдоль Терека несколько станиц пройти — и Наурская твоя будет.

— Да путь не близок, братка…

— Не переживай, Аслан. Мне за последние полгода уже помотаться выдалось будь здоров, — усмехнулся я. — И беспокоится не стоит, везде люди живут. Язык он, знаешь, чего…?

— Чего? — вылупился Аслан.

— Язык он до Киева доведет! — хохотнул я.

— Эх, большой, наверное, город? — спросил Аслан. — Я вон только в Пятигорске был, и то после своего аула да станицы там народу тьма, особо на той ярмарке окаянной.

— Ну, поболее Пятигорска, конечно. В Пятигорске, считай, около пяти тысяч людей живет, а в Киеве, наверное, все семьдесят будет теперь, — задумался я и на миг представил, как города эти вырастут за следующие сто пятьдесят лет.

— Семьдесят? — изумился Аслан. — Там, наверное, и шагу ступить нельзя, как в муравейнике. Куда не плюнь — всюду на…

— Эх, джигит! А ты представляешь хоть, сколь сейчас в столице империи нашей проживает? — спросил я.

— Откуда, Гриша… — смутился Аслан.

— Точно тебе не скажу, но что-то в районе шестисот тысяч человек, — сказал я. — Это, Аслан, будет, ежели сто двадцать таких городков, как наш Пятигорск, в одном месте поселить.

— Да ну тебя, Гриша! Брешешь ведь? — почесал он за ухом. — Да не может такого быть.

— Может, еще как может. Вот станешь большим человеком в Войске Терском, сделают тебя генералом — глядишь, и пригласят такого героя на прием аж к царю батюшке, — улыбнулся я.

А вот Аслану было уже не до улыбок. Он, видимо, попытался все это живьем представить — да и завис на какое-то время. Ласточка его оступилась на кочке, так он чуть в лужу не сверзился.

Я от этой картины расхохотался.

— Гляди, Аслан, я тебе о том уже говорил, да ты и сам знаешь, но сейчас особо повторю. Ты как крещение принял, то и имя Александр для тебя стало главным твоим именем. Это дома в Волынской в семье, да соседи по старой памяти могут так называть, а уж когда в местах незнакомых, то ты Александр Муратов. И в документах, что атаман нам выдал именно так и записано.

— Знаю. Знаю о том Гриша, только еще не до конца привык. А так Сашкой меня еще матушка порой называла, когда я под стол пешком ходил, — ответил мне Александр Муратов, задумавшись о чем-то.

— Хан! — погладил я сокола. — Давай-ка, слетай, пошукай по окрестностям, нет ли на пути супостатов каких. А то так хорошо идем — не хочется, чтобы все настроение испортили черти.

Хан среагировал моментально и уже через пару мгновений был в воздухе, растворяясь в облаках удаляющейся черной точкой.