Начало новой эпохи (СИ) - Савинков Андрей Николаевич - Страница 27

(Евгений Меньшов и Ангелина Вовк)

— И премию за лучшие визуальные эффекты получает фильм «За далёкими звездами». Под общие аплодисменты на сцену вышел режиссер картины Митта, а с ним женщина, которая была ответственна за создание советских компьютерных спецэффектов.

Тут вообще интересная история, достойная отдельного рассказа. При ХПИ — Харьковском Политехническом Институте — существовала «народная киностудия», созданная фактически студентами-энтузиастами. Что-то они там снимали, это не так важно, для нас интересно появление при этой киностудии секции анимации. Именно там собрался коллектив, который начал экспериментировать — используя вычислительные мощности института — со всякими компьютерными эффектами. Главным лицом в этой движухе был некто Евгений Мамут, которому и приписывают авторство первого советского мультика, где использовались вставки с компьютерной графикой, он даже что-то там выиграл в итоге.

Сам Мамут в конце 1970-х эмигрировал в США, стал там большим специалистом по визуальным эффектам и даже получил «Оскар» — как часть команды, правда, но какая разница — за работу над фильмом «Хищник».

Что же касается СССР, то когда тут был провозглашен курс на цифровизацию, подобные ранее никому не интересные «ростки» вдруг начали пробивать себе дорогу к свету. Кто-то вспомнил про опыты харьковчан, была заново собрана команда из художников и компьютерщиков, которую возглавила именно получающая прямо сейчас статуэтку на сцене Ирина Борисова — бывшая когда-то частью команды Мамута, — и дело пошло. Да, мы пока от американцев отставали весьма значительно, лет на десять, наверное, но думается мне, что при правильном подходе и достаточном финансировании разрыв этот получится закрыть весьма и весьма быстро.

(Евгений Мамут и Ирина Борисова)

Глава 4−2

О музыке, мультфильмах и личном

21 июня 1989 года; Сочи, СССР

THE MIAMI TIMES: Новое «Движение чаепития» бросает вызов старым партиям

На политической карте США стремительно формируется новое явление, которое уже окрестили «Движением чаепития». Оно зарождается на стыке правого крыла Республиканской партии и либертарианцев, объединяя тех, кто устал от старых догм и требует возвращения к «истинным американским ценностям» — свободе личности, ограниченному правительству и низким налогам.

Толчком к созданию движения стали внутренние кризисы самих республиканцев, растерявших чёткую идентичность между ястребиным милитаризмом и попытками обновления, а также первые месяцы администрации Майкла Дукакиса. Новый президент, продвигая социальные реформы, добился принятия Конгрессом закона о резком повышении налогов — шаг, вызвавший бурю негодования среди предпринимателей, фермеров и представителей малого бизнеса.

«Мы уже достаточно обложены налогами!» — гласит главный лозунг протестующих. Под этим знаменем тысячи людей выходят на улицы традиционно консервативных штатов — Техаса, Айдахо, Миссисипи — и даже осаждают Капитолийский холм в Вашингтоне, где демонстрации не стихают вторую неделю подряд.

Лицом движения стал кандидат в президенты от Либертарианской партии Рон Пол, сенатор из Техаса, набравший в прошлом году 11% голосов и ставший первым «третьим кандидатом» со времён Джорджа Уоллеса, сумевшим реально бросить вызов системе двух партий. Сегодня он говорит о необходимости «нового курса свободы» — без войн, без бесконтрольных расходов и без налогового удушья.

Политические обозреватели уже говорят о возможном «расколе Республиканской партии». Пока одни видят в «Движении чаепития» кратковременный всплеск популизма, другие считают, что перед нами — начало нового этапа в американской политике, где центр тяжести смещается от партийных машин к движению снизу. Одно ясно: США вступают в эпоху, когда гнев налогоплательщиков может стать решающей политической силой.

— На сцене рок-группа «Ария»! — Меж тем объявили очередную музыкальную перебивку ведущие мероприятия.

Занавес разъехался, давая гостям премии увидеть уже смонтированную на сцене барабанную установку и прочее оборудование, необходимое главным советским металлистам для выступления. С каких пор «Ария» стала «главными советскими металлистами»? Да с тех пор, как я как-то пару лет назад упомянул, что мне нравится их творчество. Ну и, как говорится, «разверзлись хляби небесные».

Впрочем, тема эта заслуживает отдельного рассказа. Хотя перестройки в известном мне смысле тут не случилось, некая оттепель в культурной среде все равно произошла. Она не могла не произойти: если мы говорим об увеличении количества производимого контента, то и его рамки «вширь» тоже будут раздвигаться сами собой. Запустить 8 ТВ-каналов и оставить индустрию в том же зажатом состоянии просто невозможно. Технически. А за телевидением, как за локомотивом, потянулось и всё остальное, включая музыку.

При этом, конечно же, пускать на самотек всю ситуацию со стремительно развивающейся музыкальной индустрией никто не собирался. Были очерчены рамки, вполне понятные и определенные: свобода формы и разумное ограничение смысла. То есть если по сцене прыгают странные мужики в коже, с химической завивкой на голове и разукрашенными лицами, но при этом поют о любви, то к ним никаких претензий. Короче говоря — не нужно лезть в политику, а дальше ограничений практически и не было.

Наоборот, была достаточно быстро сформирована система рок-клубов — не только в Ленинграде, Москве и Свердловске, а и в других городах, — в которых команды могли нормально существовать, работая как бы на хозрасчетной основе. То есть условная группа не была отдельным юрлицом, она числилась в штате, но на условиях автономности. Утверждаешь репертуар — и вперед, давай концерты хоть до посинения. Только не забудь рок-клубу кусок прибыли отстегнуть.

Была, конечно, еще одна система контроля. Более «капиталистическая», уж простите меня за аналогию. Та, которая «пряник» в противовес «кнуту». Те группы, которые делали хорошую музыку и не пытались как-то раскачивать социально-политическую тематику — хотя это и непросто было, как ни крути, рок — это в своей сути протестная музыка, — гораздо легче попадали на пластинки «Мелодии», а еще их активнее ротировали на радио. Да, создав тематические ТВ-каналы, было бы странным не сделать того же на радио.

Так появилось несколько радиостанций, крутивших тематическую музыку фактически без перерыва, и, естественно, у молодежи самой популярной волной стало «Радио-Рок». А у групп, соответственно, попасть в ротацию стало главной целью, потому что это означало мгновенное превращение в звезду союзного масштаба. Одновременно — и это забавно, прекрасная иллюстрация принципа о необходимости возглавить то, что ты не можешь запретить, — практически умер роковый музыкальный самиздат. Если раньше значительную часть музыкального багажа стандартного советского меломана-неформала составляли всякие кустарно записанные на бобинах альбомы странных полулюбительских команд с отвратительным звуком и совершенно неразборчивым текстом, то с переходом «большого советского рока» на легальное положение всё это тут же стало неактуальным. Просто, а зачем? Зачем слушать что-то неудобоваримое, когда есть уже признанные звезды, их пластинки продаются почти свободно — ну, иногда, конечно, все равно нужно побегать за ними, не без того, но только по причине большого спроса, — а по радио любимые песни вообще можно послушать без всякого напряга? Можно сказать, что всего за несколько лет произошла институционализация этого музыкального направления.