Начало новой эпохи (СИ) - Савинков Андрей Николаевич - Страница 47

Так, например, немало всяких «артистов» — певцов, актёров и прочей «богемы» — самим фактом нахождения у себя в крови «чего-то не того» закрыли себе возможность дальше работать по профессии на достаточно значительный срок.

Не навсегда, конечно: если человек готов был пройти курс лечения и получить справку «о чистоте», то ограничения снимались. Тех же, кто упорствовал, принудительно заставляли сдавать анализы раз в два месяца, и при кратном нахождении следов дурмана в крови это уже могло стать поводом для полноценного уголовного преследования. Короче говоря, взялись мы за проблему наркотиков максимально жёстко, без всяких послаблений и скидок на чины и былые заслуги. Понятное дело, что человеческий фактор исключать всё равно было нельзя, но сам факт того, что одного из врачей в Кутаисской области взяли на взятке в десять тысяч рублей (!) за которую он обещал обеспечить «чистый» анализ, говорит о том, что меры имели успех. Иначе бы цена была гораздо меньше.

И статистика мгновенно показала результат данной кампании. Взятые за яйца наркоманы — ну, понятное дело, тут в первую очередь те, кто просто изредка «баловался», таких людей в ином государстве и наркоманами бы никто не назвал, но тем не менее — массово начали отказываться от вредной привычки. Ну потому что отпетлять от повторной проверки почти невозможно, а статус «зависимого» настолько урезал «жизненное пространство» человека, что существовать с данными ограничениями было просто неудобно.

И вот собранные уже в середине 1989 года данные показали, что количество употребляющих запрещёнку обвалилось с полутора миллионов до шестисот тысяч человек. Из них, причём, меньше ста «попалось» первый раз, около трёхсот числились «неисправимыми» — это те, которые идут прямиком к уголовке и отъезду на принудительное лечение трудотерапией за полярный круг, — остальные относились к категории тех, кто «иногда срывается».

Если же брать ситуацию в целом, то можно было констатировать, что вопрос наркомании в СССР был фактически таким максимально жёстким и доступным только «тоталитарным диктатурам» способом снят с повестки дня. Полностью побороть эту заразу объективно невозможно, но загнать ее в такие рамки, чтобы она не влияла на социум — вполне.

Ну и по пути — не пропадать же взятой на анализ крови — там ещё целую массу болячек у народа нашли, которые принялись потом лечить доступными способами. Вся эта история с тотальной диспансеризацией, надо признать, показала, что стране не хватает около двух миллионов врачей. Вернее, не только и не столько врачей даже, а медицинских сотрудников глобально, так что большая часть признанных на АТС девушек скопом были отправлены на медицинские курсы и дальше распределены по больницам и ФАПам в виде такого себе эрзац-младшего медицинского персонала. Это, конечно, не снимало проблему полностью, но в значительной мере её купировало и одновременно создавало кадровый резерв медиков на случай всяких неожиданностей. А там глядишь оттарабанив два года при больнице и набравшись кого-то опыта девушка вполне может решить, что связать свою жизнь с медициной и дальше — не такая уж плохая идея…

Впрочем, именно сегодня я позвал министра совсем не для того, чтобы экзаменовать его по последним достижениям советской медицины. Идея была совсем в другом.

— Пригласи Карнауха, — закончив с текущими медицинскими отчетами, я нажал на кнопку селектора и пригласил ждущего в приемной советского миллионера.

Ради обсуждения затеи я даже попросил Юрия Юрьевича прилететь в Москву. Не то чтобы я думал, что он сам займётся воплощением всего этого дела в жизнь, скорее была надежда, что наш экономический Джеймс Бонд найдёт на Западе толкового менеджера. Надежд на советских управленцев в такой сфере у меня, к сожалению, не было.

Вернее, не совсем не было… Но это вообще отдельная история, заслуживающая собственного рассказа. Как найти в Союзе образца 1985 года — то есть до начала перестройки и связанных с ней муток — людей, которые могут потянуть хотя бы потенциально крупные коммерческие проекты? Никак практически, если не послезнание, конечно, но вот имея информацию о том, кто в будущем сможет развернуться уже в условиях свободного рынка — отбросив всяких олигархов, отжавших себе бывшую народную собственность, и откровенных уголовников, построивших свой первый бизнес на крови, — можно попытаться создать некий кадровый резерв. Короче говоря: доставай из головы список российского Forbes и анализируй каждую фамилию.

Некоторые, кстати, уже успели проявить себя и в этом мире.

Например, был в том мире такой известный предприниматель в фармацевтической отрасли — в связи с идеей международного проекта «медики» интересовали меня в первую очередь — как некто Брынцалов. Тут он за два года успел стать более чем успешным фермером, едва ли не первым в Союзе получив кусок не слишком удобной для большого хозяйства земли, начал выращивать свиней. Фактически за четыре года его «предприятие» переросло формат семейной фермы и теперь было вынуждено изворачиваться, неофициально нанимая в соседнем колхозе рабочие руки для работы и активно продвигая свою колбасную продукцию. Это, кстати, ещё к одной проблеме, связанной с теми самыми кооперативами, которые не были разрешены. Хочешь не хочешь, а эта трава всё равно даже сквозь асфальт прорастёт.

Или можно вспомнить некоего Добкина, основателя компании EPAM — одного из крупнейших производителей программного обеспечения в мире. Там он уехал в США после развала Союза, а тут его пристроили на должность руководителя направления продвижения советских компьютерных игр на западные рынки.

Про несостоявшегося основателя Яндекса уже упоминалось. На карандаше я держал Галицкого, Касперского — тот уже сейчас копал тему вирусов, причём как в направлении борьбы с ними, так и в плане использования программ-вредителей как оружия, — и ещё десятки других людей.

А вот некто «Борис Б.», уже бывший относительно известным математиком и кандидатом наук, оказался пойман на организации оформления диссертаций для «нужных людей» и, получив условный срок, был вынужден уйти из науки и теперь, кажется, работал учителем математики где-то в Иркутской области.

Абрамович пока ничем особым не выделился, работая механиком в одном из столичных строительно-монтажных управлений. Гусинский… Дерипаска… Десятки их. Богата земля русская… Разным. И хорошим и плохим.

Впрочем, это не так важно. Важно, что прямо сейчас вместе с Карнаухом в кабинет ко мне зашёл Валентин Дикуль, широко известный в узких кругах спортсмен и специалист по лечебной физкультуре, который вроде как сумел сам поставить себя на ноги после жесточайшей травмы с проломленной головой и перебитым позвоночником. Насколько там тяжёлая травма была сейчас, за прошествием 20 лет, установить было уже сложно, да и не важно это на самом деле. Однако вот то, что свой успех Дикуль смог монетизировать, проявить себя как толковый организатор и «менеджер» в самом капиталистическом смысле этого слова — это сто процентов. В прошлом году его взяли наши доблестные КГБшники и, пригрозив статьёй за незаконное занятие медицинской деятельностью, сделали ему предложение, от которого тот не смог — да, наверное, и не захотел — отказаться.

(Дикуль В. И.)

— Добрый день, товарищи, заходите, присаживайтесь, — если Карнаух даже внешне выглядел совершенно спокойным — он за эти годы успел с очень разными людьми пообщаться и в разных кабинетах побывать, — то Дикуля всё происходящее явно смущало. И не важно, что последний год он жил за границей, проходя «стажировку» в капиталистической рыночной среде. — Надеюсь, все ознакомились с обзором предложенного проекта? Есть какие-то замечания по поводу, прежде чем начнём предметное обсуждение?

Глава 10−2

Международные проекты и международные события