Начало новой эпохи (СИ) - Савинков Андрей Николаевич - Страница 50

Удар — комбинированный, ракетами «воздух–поверхность» и «поверхность–поверхность» — вышел удачным. Сгорело несколько машин, по слухам — с топливом и боеприпасами, погибло чуть ли не полсотни китайских военных. И где-то вот тут у китайцев, видимо, сорвало резьбу: Цзян Цзэминь, только-только начавший укрепляться на властном олимпе КНР, просто не мог «сдать назад» и показать свою слабость — для него это было смерти подобно. Причем, учитывая уровень ставок, вполне возможно, что в прямом смысле.

13 октября Пекин объявил частичный призыв резервистов, что, с учетом наличной трехмиллионной армии и труднодоступного ТВД, где в любом случае невозможно оперировать дивизиями и корпусами, выглядело скорее как символический жест; перебросил на юг страны серьезные авиационные силы и уже 15 октября нанес «удар возмездия». Причем прилетело не на востоке Индии, в спорном регионе Аруначал-Прадеш, а на северо-западе, что фактически переводило конфликт из локального, местного в глобальный. Тем более что удар китайцы нанесли не только по военным объектам, которые как раз были хорошо прикрыты системами ПВО, а еще и по гражданским объектам, включая строящуюся ГЭС Техри, что было очевидно больше символическим плевком, чем реально имеющим практический смысл действием.

Одновременно Цзян Цзэминь выступил с речью, которую, если отбросить всю шелуху, можно свести к угрозам применения всех доступных арсеналов, которые есть у Пекина, в случае если «дожигатели войны» из Дели не успокоятся. В воздухе резко запахло не то что порохом — радиоактивной гарью.

Тут нужно понимать, что КНР в конце 1980-х была уже устоявшимся членом ядерного клуба, имеющим порядка 200 зарядов в оперативной готовности и, главное, средства их доставки. Предположим, МБР, дотягивающихся до США, у Китая было всего несколько штук, но вот ракет средней дальности от 2000 до 5000 километров, которые полностью закрывали территорию Индии, имелось несколько десятков. Плюс бомбардировщики — копии советских Ту-16, которые, впрочем, к этим годам уже имели весьма спорную военную ценность.

Ну и в Дели в ответ на заявление генсека КПК тоже не постеснялись ответить в стиле: «Попробуйте — мы-то, провернувшись на колесе сансары, вернемся в следующей жизни, а вот вопрос загробной жизни для приверженцев конфуцианства еще только предстоит кое-кому прояснить».

Ядерный же потенциал Индии на конец 1989 года оценить было достаточно сложно, мнения тут сильно разнились, но большинство экспертов сходилось во мнении, что больше двух десятков зарядов Дели иметь не может просто по количеству наработанного плутония. А вот средств доставки долгое время — кроме тактических бомбардировщиков поля боя, которые в данном случае мало могли помочь, — не имелось. Не имелось вплоть до прошлого года, когда индусы купили у нас АПЛ «Комсомолец», вооруженную в том числе и десятью крылатыми ракетами «Гранат» с дальностью полета до 2500 км. Мы, конечно, свои боеголовки — по 200 кт каждая, ни много ни мало 20 Хиросим «с хвостиком» — перед продажей сняли, и главный вопрос был в том, успели ли индусы за прошедшие полгода оснастить данные ракеты уже спецБЧ собственного производства. Этого никто не знал, но так или иначе с началом конфликта АПЛ, получившая в индийском флоте имя «Чакра», тут же покинула место базирования и, вероятно, к обозначенному моменту уже заняла позицию где-нибудь в Южно-Китайском море. Так, чтобы одним залпом при необходимости уменьшить население Китая миллионов эдак на 100. То, что при этом население Индии может сократиться значительно сильнее, вряд ли в Пекине стало бы большим утешением.

Глава 11−1

Нива-2

01 октября 1989 года; Елабуга, СССР

TIMES: Позавчера в Вашингтоне президент США Майкл Дукакис выступил с резким заявлением, которое может стать новым поворотным пунктом в и без того напряжённых отношениях между Соединёнными Штатами, Великобританией и Китаем. На фоне нарастающего конфликта между Пекином и Нью-Дели, а также после зимних-весенних событий в КНР, связанных с подавлением демократических сил и частичной национализацией ряда американских предприятий, глава Белого дома обратился к правительству Великобритании с призывом пересмотреть положения меморандума 1984 года о передаче Гонконга Китаю.

По словам Дукакиса, вопрос будущего территории больше не может рассматриваться исключительно как юридическая формальность, основанная на старых договорённостях. «Мы не можем просто передать несколько миллионов людей из демократического мира в руки тоталитарного режима, не спросив их мнения. Это противоречит самим принципам свободного мира», — заявил президент, предложив провести в Гонконге плебисцит о самоопределении.

Заявление прозвучало на фоне заметного ухудшения американо-китайских отношений. После событий зимы 1988–1989 годов, когда в руководстве Компартии Китая верх взяли жёсткие, по выражению некоторых американских аналитиков, «реакционные коммунисты-фундаменталисты», демократическое крыло партии было силой подавлено, а по стране прокатилась волна репрессий против политических оппонентов. В ответ Вашингтон ввёл против Пекина ряд санкций, отменил режим наибольшего благоприятствования во внешней торговле и значительно ужесточил контроль за передачей Китаю чувствительных технологий.

В этих условиях инициатива Дукакиса выглядит как попытка сформировать новую линию западной политики в отношении Гонконга. В Лондоне, однако, к предложению американского президента отнеслись с заметной осторожностью. Британские дипломаты подчёркивают, что любой пересмотр достигнутых ранее договорённостей может повлечь серьёзные международные последствия и осложнить отношения не только с Китаем, но и с другими странами.

Пекин пока не сделал официальных заявлений в ответ на слова главы Белого дома. По мнению наблюдателей, китайское руководство сейчас сосредоточено на более остром и горячем конфликте с Индией, который требует немедленного внимания. Тем не менее, в том, что сигнал из Вашингтона был услышан в высших кабинетах власти, мало кто сомневается. Даже осторожная позиция Лондона вряд ли могла успокоить председателя Цзян Цзэминя и его соратников, для которых вопрос территориальной целостности остаётся одним из ключевых политических приоритетов.

— Ну давайте посмотрим, что вы наворотили, показывайте, — руководитель группы разработки новой модели Петр Михайлович Прусов жестом фокусника сдернул со стоящего на площадке автомобиля покрывало, давая возможность гостям лицезреть будущую звезду отечественного автопрома. Ну я надеюсь, во всяком случае, что Нива-2 станет звездой, уж точно все предпосылки для этого имелись. — А что? Мне нравится, отлично выглядит, современно. На что вы опирались?

(Прусов П. М.)

— По внешности — сразу на несколько моделей европейских и японских производителей. Нам за последние два года на завод регулярно стали привозить актуальные новинки капиталистических конкурентов, спасибо вам за это, товарищ генеральный секретарь, — я только отмахнулся, в том смысле, что оно же для дела, а не девок на танцы возить, так что нет смысла даже упоминать. — С внесением, конечно, актуальных изменений по дизайну. Сейчас есть тенденция на отход от угловатых форм обратно к более скругленным, вот мы и реализовали эти мировые веяния в нашем детище.

Это всегда была очень интересная дилемма в советской промышленности. С одной стороны, с инженеров требовали соответствия мировым стандартам, с другой — валюту на покупку западных образцов для ознакомления с этими самыми стандартами постоянно жали. Или не жали, но бюрократили любую заявку с такой охотой, что от ее подачи до реализации могли проходить не месяцы, а годы. И, конечно, это напрямую влияло на скорость внедрения новинок уже на отечественных предприятиях. Ладно автомобили — относительно еще консервативная отрасль, живущая циклами в 5–7 лет, а если это компьютерной техники касается, чип какой-то нужно мелкий купить, чтобы ознакомиться с ним и аналог сделать здесь и сейчас? Да через год он может и не нужен будет вообще.