Руса. Расширяя пределы (СИ) - Гринчевский Игорь Леонидович - Страница 23

— Значит, надо обойтись без осады! — решительно сказал наместник и царь Пенджаба. — Будем брать город с ходу.

— Говорят, бог троицу любит! Только как мне быть, если я ни в каких богов не верю? У кого удачи просить? Ладно, третья попытка…– задумчиво пробормотал я себе под нос и замкнул контакт. Двигатель зажужжал, разгоняясь по мере того, как я сдвигал ползунок реостата.

— Тук-тук! Тук-тук! — всё чаще стучали поршни насоса. Кислород нагнетался, давление в ресивере постепенно повышалось.

— Только бы получилось! — тихо заклинал я судьбу, но…

— Бам-м-м! — рвануло что-то внутри насоса, и он загорелся.

С горестным и невнятным звуком я отключил питание, пока ассистенты храбро тушили пожар углекислым газом.

— Брось, Руса, не получится ничего! — сказал дедушка, до того тихо сидевший в углу лаборатории. — Два насоса сгорело, ещё один вообще взорвался, лаборанта ранило, двигатель сгорел… А это же штучная продукция, её мастера из мастеров делают. И всё зачем?

— Как это, зачем⁈ — раненным медведем взревел я. — Ты видел, как инструмент из нашего железа ломается? Это от того, что фосфора в нём много! И при ковке ломается потому что много серы. Корни папируса плохой уголь дают, он металл загрязняет!

— И что с того? Ты сообщения Волка читал? В Китае инструменты вообще из чугуна делают! А у их северных соседей, которых ты корейцами зовёшь, и такой инструмент — за счастье! Я уже приказал, чтобы и у нас самый простой инструмент тоже из чугуна лили. Дешевле продадим, а покупатели и такому рады будут.

— Нельзя, дедушка, как ты не понимаешь, нельзя нам этим путём идти! Внуки Энкиду поделились сведениями, что у Птолемея в Индии свои умельцы нашлись. Стекло делают своё, чугун льют, а недавно научились его в железо переделывать. Понимаешь⁈ Уголь у них лучше, руда хорошая, так что их сталь лучше нашей будет. Нельзя нам такого допустить!

— Поэтому ты себя и изводишь? — понимающе улыбнулся он. — Понимаю. Звание лучшего дорогого стоит. Но неужели ты не видишь, что перед нами тупик? Не получается нашими средствами кислород сжимать!

— Тупик, говоришь… — задумчиво проговорил я, пробуя каждое слово на вкус. — А ты прав, дед. Совсем я поглупел. Зайдя в тупик, незачем стену лбом крушить. Проще выйти назад и поискать обходной путь!

— Хитрец этот Диомед Фиванец! — уважительно пробормотал Библиофил. — Посмотреть со стороны, так он осадил Катанию[2] с суши и с моря, и только. Запасов у горожан много, гарнизон крепкий, стены высокие, тушить пожары они готовы. Так что осада явно затянется. Вот только Тавромений карфагеняне недавно захватили, а теперь и Регию с Мессеной торговлю перекрыли. А эти города не сами по себе, они Сиракузам подчиняются.

— И что из этого следует, наварх[3]? — спросил его Арам Арцат, навигатор их новенькой биремы.

— Провокация это! — уверенно заявил тот. — Карфагеняне ждут-не дождутся, чтобы Сиракузы сюда свой флот прислали. Тогда люди Диомеда его и сожгут!

— А нас?

— А нас-то за что⁈ — удивлённо посмотрел на него флотоводец, потом не выдержал и заржал. — Не волнуйся, я и сам погибать не собираюсь, и парней своих понапрасну класть — тоже. Прорвёмся!

[2] Катания (на карте почему-то обозначена как Катана) была основана в 729 году до н.э. греческими колонистами, прибывшими сюда из эвбейского города Халкида. К моменту, описываемому в романе подчинялся Сиракузам, как и Мессена (ныне — Мессина), и лежащий по другую сторону Мессинского пролива Регий (ныне — Реджо-ди-Калабрия).

[3] Наварх — иногда командир корабля, но в данном случае — командир флотилии.

— Не дрейфь, лекарь, прорвёмся! — хлопнул Никомеда по плечу десятник по прозвищу Синий Слон.

Тот слегка сморщился, отвык от панибратства за последние годы. Как-никак полноправный член Аспиринового Братства, один из учеников самого Ангела, дважды удостоился чести посетить лекции Русы Ерката. А тут… Но развивать эту тему не стал, а спросил о том, что его действительно волновало:

— Как же прорвёмся? Смотри, какие у южан стены высокие! У нас и лестниц таких нет, чтобы влезть. И тараном их не взять, построены из крепкого камня, а в толщину — десяток локтей.

— Вот ты скажи мне, ученик Эскулапа! — лениво начал Синий. — Я тебя разве учу, как людей лечить? Нет, я тебя в этих вопросах слушаюсь, как папку в детстве. Кого скажешь, того на стол и тащу. А потом — обратно оттаскиваю. Отметь — делаю это молча и без комментариев!

— Ага! — хохотнул лекарь. — Если ругань опустить, то вообще ни слова не произносишь!

— Не без того, — улыбнулся Слон, получивший это прозвище за габариты, огромный нос и пару слегка выпирающих верхних клыков. — Без крепкого словца и служба — не служба. Но я тебе не о том говорил. Вот скажи мне, с каких пор ты решил, что в военных вопросах лучше нашего Птолемея понимаешь?

— А что, у меня глаз нет? Сам вижу, что к стенам и не подойти — рвы глубокие и широкие, земляной вал высокий. Не подтащить сюда ни тарана, ни лестниц. И к воротам нынче не подойти, мост перед ними подняли.

— А если и подойдёшь… Крепостные башни тут не простые, — кивнул десятник. — Это только кажется, что ворота вышиб — и ты уже в городе. Нет, там дальше коридор налево ведёт, между двух стен, а в них бойницы, из которых вторгшегося противника и стрелами потчуют, и кипятком, и смолой расплавленной, и свинцом жидким.

— Ох! — только и выдал впечатленный лекарь.

— И это ещё не всё! Там вторые ворота, которые никак не выбить, изгиб коридора не даст таран подвести. А за ними — ещё один «коридор смерти» и новые ворота, И лишь за ними — Нижний город начинается.

— Но как же тогда?.. Наместник сказал, что осады не будет, город сходу брать будем. И как?

— А этого, братец, я и сам не знаю. Но мы с тобой сейчас всё своими глазами увидим!

— Правильно говорят, лучше один раз увидеть, чем дюжину раз услышать! А один раз сделать самому — лучше, чем пять раз посмотреть, как делают другие! — приговаривал Леонид, снаряжая патроны.

Непростая это наука оказалась. Сначала берешь донце патрона, специальные щипцы и впрессовываешь в гнездо капсюль. И так раз за разом, пока тридцать штук не наберётся. Потом эти донца аккуратно покрываешь с двух сторон лаком. Состав лака Руса в секрете держит и правильно делает! Никто пока такого не повторит, на то он и Руса Еркат, второго такого во всём мире нет! Любого в Армянском Царстве спроси, нет такого, чтобы Русой не гордился.

Так, все обработаны, теперь влага внутрь не попадёт. Ацетон высыхает быстро, пока последнее донце обрабатывал, первое уже высохло. Теперь берём цилиндрики, смазываем низ всё тем же лаком и, слегка поворачивая по резьбе, ввинчиваем в них донца. Готово! Первая гильза собрана!

Говорят, Руса ворчал, что надо целиком гильзу делать, а не свинчивать. Может, и надо, ему виднее. Вот только вытягивать или вытачивать цельную — долго и дорого. И такие, «склеенные-свинченные», хоть и служат недолго, всего три-пять выстрелов, но и делать их намного проще.

Та-ак… Теперь в каждую гильзу навеску пороха поместить, утрамбовать пыжом из нитрованной бумаги и-и-и… Аккуратно «посадить» в гнездо свинцовую пулю. Делать это приходится с усилием, иначе вывалится. Теперь последний штрих — нанести лак по невидимой щели, защищая содержимое патрона от влаги. Есть! Красавчики!

Жаль, что патроны калибра «одна сороковая» пока только под пистолет сделаны. Но ничего, Учитель и Арам-оружейник обнадёжили патрульных, что скоро и ружья такие появятся.