Руса. Расширяя пределы (СИ) - Гринчевский Игорь Леонидович - Страница 25

— Помнишь, родная, я говорил, что близятся плохие времена? Разумеется, помнишь. В такие времена важно иметь обученных воинов, а для них — деньги, оружие и еду. Это основа всего остального. Наша качественная сталь всё равно получается слишком дорогой, из неё не сделаешь доспех и оружие для каждого ополченца. А наша дешёвая сталь слишком плоха. Нужно найти промежуточное решение.

И ведь я знал решение, вот что обидно. Ключевые слова — «томасовский процесс». Один из видов передела чугуна, конкурент бессемеровского процесса. Позволяет получать качественную сталь даже из чугуна, содержащего 2% фосфора. В нашем чугуне его меньше, так что…

— Карбоната магния у меня много, а именно из него и получают футеровку для томасовского конвертера. Извести тоже хватает, а именно она и связывает окисляющийся фосфор, — начал рассуждать я сам с собой. — Проблема в том, что большой конвертер нам не осилить. Ни чугуна мы столько не выплавим, ни угля не добудем. Да и столько стали нам девать будет некуда… А маленький… Уменьшение линейного размера вдвое приводит к тому, что объём уменьшается в восемь раз, а площадь поверхности — всего в четыре.

— И что с того? — услышал я недоумённый вопрос Софочки. Оказывается, моя умница-разумница никуда не ушла и внимательно вслушивалась в лившийся из меня поток сознания.

— Количество выделяемого тепла пропорционально объему. А потери — поверхности. Вот и получается, что конвертер, если его уменьшить в восемь раз, остывает вдвое быстрее.

— И ничего нельзя поделать?

— Можно! — вздохнул я. — Если увеличить количество вдуваемого кислорода, тепла выделяется больше. В Хураздане бригады твоих девочек как раз подачу кислорода и организовывали. Нам надо здесь проделать примерно то же самое, только чтобы одна единственная девочка выполняла работу целой сотни.

Гречанка только вздохнула на это.

— Вот и я не знаю, как этого добиться! — признался я. — Насосы возложенных на них надежд не оправдали.

— Не знаю я, как Руса этого добивается! — признался Пигмалион партнёру. — Как сироп сладкий сделать — я догадался. Спирт и уксус делать и без меня умели. Ацетон — тоже делаем. И мыло. Порошок зубной. Аммиак. Недавно вот придумал, как карбид получать.

— Ты придумал? — саркастически переспросил Ильдар.

— Так не ты же! — отбрил его толстяк. — Твои шпионы только намёки дали, а способ я сам нашёл! И заметь, благодаря этому теперь мы можем отличную сталь без ограничений получать. Лучшие в мире инструменты и оружие! Не хуже, чем у Еркатов.

— Так в том-то и дело! — горячо заговорил Экбатани. — Пойми, скоро мы уже не сможем прятаться! Но, чтобы жить и работать открыто, нам нужны большие деньги. Потому я и прошу — взломай действительно стоящий секрет. Краски. Аспирин. «Небесный металл». Или хотя бы зеркала.

— Да что ты говоришь! А то я сам не понимаю, на чём можно много заработать! Я пытаюсь… Тут Руса свои секреты хранит, как кремень! Так что на, выпей лучше пива. Наконец-то у меня получилось, как у Еркатов.

Несколько минут отставной шпион посвятил дегустации. По его мнению, в Хураздане всё равно было вкуснее, но расстраивать партнёра он не стал, а наоборот, жестами и мимикой показал полный восторг.

— Ты слышал, что под Катанией случилось?

— Да тут даже глухим на пальцах растолковали! — криво усмехнулся химик. — Пятёрка кораблей из Трапезунда утопила целую дюжину карфагенских, потеряв лишь один из своих. Не помогли тем «огненные стрелы».

— Не помогли! — согласился Ильдар. — Поэтому новых заказов они делать не стали.

— Жаль! — протянул толстяк. — Мы на смеси для них неплохо зарабатывали.

— Не грусти, всё равно Птолемей месторождения селитры себе забрал. Так что и «карамель» нам варить не из чего!

— Кто тебе это сказал? — удивлённо посмотрел на него сын Хирама. — Как раз селитру я легко сделаю. Руса недавно поделился с учениками старым рецептом, думаю, несложно будет повторить.

— Повторить, говоришь… Слушай, помнишь, ты говорил, что твой состав «огненных стрел» похож на индийский, но отличается?

— Помню, конечно. А ты это к чему? Думаешь, индийский состав лучше? Хочешь, чтобы я его повторил?

— Нет! — широко улыбнулся Экбатани. — Я о другом подумал. А что, если ты свой состав пороха придумаешь? Это ж не краски какие-то, и не зеркала. Порох у нас любой царь купит! И за ценой не постоит!

— Пи-ить! Пи-ить! — раздалось из дальнего угла.

Синий Слон подошёл к деревянному ложу и осмотрел раненного. Нет, этому пить нельзя, лекарь говорил, то после ранения в брюхо поить вредно. Можно капельницу поставить, да только заняты они все сейчас. И положили под них тех, кто чином постарше, да и то не всех, а лишь таких, у кого шансы поправиться высокие.

Поэтому десятник ограничился тем, что смочил страдальцу губы. Если этот бедолага окажется счастлив и живуч, доживёт до утра и не сгорит от внутреннего жара, завтра и его под капельницу положат.

Эх-х, тяжело дался тот штурм. Взрыв не ограничился тем, что разметал большую часть башни. Нет, проход завалило, а первая «черепаха», заменившая мостик через ров, разломалась на части и упала в ров. Но Птолемей подтащил под стену пушки и лучников, после чего, под защитой картечи и стрел сапёры восстановили мостик, подтащили в остатки башни новые заряды взрывчатки и расчистили дорогу через обломки.

Слон, глядя на это, чувствовал себя новичком, ничего не знающим о том, как ведутся войны.

— Пи-ить! — раздалось из другого угла. А вот этого напоить можно и нужно. Два гранатных осколка из плеча вытащили. Герой! Добровольцем пошёл в метатели ручных гранат. Расчищал дорогу к дворцу. Главный проспект от баррикад расчищали пушечным огнём, а вот по прочим улицам, узким и кривым пушкам не пройти, вот и шли гоплиты под прикрытием лучников и гранатомётчиков.

Он и не помнил, когда за один день столько раненных было. Каждый восьмой в пехоте пострадал. А примерно каждый двадцатый уже заплатил за это жизнью. Коннице проще, они просто преследовали и рубили беглецов, так что почти без потерь обошлись.

Зато пушкарям… Не всем, а тем, что по главному проспекту дорогу прокладывали… Видел он доспехи тех из них, кто сюда попал. Живого места не осталось, иные и по десятку стрел отразили. Но всё тело не защитишь, нет-нет, да добирались стрелы до тела.

Вот и получилось, что каждый третий у них из строя выбыл. А среди командиров расчётов — так и две трети, их лучники в первую очередь выцеливали.

А это что такое?

— Эй, вы, двое! Тащите этого навес, отмучился бедняга!

Рано или поздно любые мучения заканчиваются. И я очень надеялся, что мои мучения с источником сжатого кислорода закончатся сегодня. Должна эта установка заработать, просто обязана! Сколько ж я сил на неё потратил⁈ Буквально душу вложил!

Я улыбнулся, посмотрев в дальний угол лаборатории. Все мои там собрались. И дедушка пришёл, и Арам-оружейник, и Маугли, и Ашот-Следак, и все жёны, и принц Ашот с Леонидом из пустыни вернулись. Отсутствовал только Микаэль, ему пришлось в Вавилон по делам отбыть, а путешествуют тут не быстро.

Хотя мы его время экономим, вместо долгого плавания по Нилу вниз, отправили с караваном верблюдов. Почти строго на восток, десять дней в пути и — вуали — ты в Новом Хураздане[1], в том самом полисе, где мои ребята порох для Птолемея делали. Точнее, не только порох, они и заряды аммотола[2] подготовили. Мало ли, для чего потребуется? Крепостные стены взрывать, поле боя минировать, ручные гранаты снаряжать… Судя по сообщениям почты — пригодилось. А уж из порта до Вавилона он быстро доберётся. А по пути и в аравийские порты заглянет. Восстановить тамошнее стекольное производство — в наших интересах. Вот он и старается!