Руса. Расширяя пределы (СИ) - Гринчевский Игорь Леонидович - Страница 41

— Чем этот порох отличается, кроме цвета и размера? — хрипло спросил стратег.

— Его нужно больше, чем еркатовского, и он гораздо сильнее дымит. Наверняка есть и другие отличия. Вы сможете испытать его и выбрать наиболее подходящий к тому оружию, которое смогут делать ваши оружейники. Только у моих доверителей две просьбы…

— Внимательно слушаю.

— Первая: постарайтесь как можно дольше держать свои эксперименты в тайне.

— Пусть не волнуются! — усмехнулся седой. — Это и в моих собственных интересах.

— И вторая. Они хотят получать оплату драгоценными камнями. Жемчугом, алмазами, смарагдами или яхонтами.

«Понятно!» — усмехнулся про себя Диомед. — «Они не хотят, чтобы я выследил их по потокам нашего товара. Даже дюжину драгоценных камней можно передать совершенно незаметно для наблюдателей».

— В чём-то этот Диомед Фиванец весьма предсказуем! — довольно промурлыкал Экбатани, перебирая в руках дюжину крупных жемчужин. — Он снова не только полностью расплатился, но выдал нам достаточно щедрый аванс.

— А мне интересно, где он так быстро раздобыл эту красоту? Всего за пару часов, при этом жены у него нет, как и постоянной любовницы.

— Тут как раз всё понятно… — протянул бывший шпион. — Часть причитавшейся ему доли в военной добыче он получил драгоценностями. Так что он просто достал из хранилища. Думаю, там ещё немало лежит… Так что он будет нам платить за следующие партии, но изо всех сил постарается отыскать наш след и выбить из тебя рецепт производства этого чудного огненного зелья.

Химик вздрогнул, но промолчал.

— Ты пойми, дело даже не в его жадности. Карфаген очень богат, и охотно выложит любые суммы. Но лично Диомед не может позволить себе зависеть от нашей с тобой надёжности. Он днём и ночью мечтает отомстить Македонскому за свой город, за семью, за погибших друзей…

— Если ты понимал это с самого начала, зачем мы вообще с ним связались?

— Потому что я не собираюсь затягивать наши с ним отношения! — криво усмехнулся Ильдар. — Помнишь, как мы торговали с ним «огненными стрелами»? Сначала образцы. Потом отдали ему секрет производства «индийского огнива», и стрелы для него начали делать мастера Каписа из народа элимов, а мы поставляли лишь «карамель».

— А ещё чуть позже мы продали ему секрет «карамели» и начали поставлять только калийную селитру! — закончил цепочку собеседник. — Ты хочешь сейчас повторить?

— Не просто хочу, а вынужден! — проникновенно ответил перс. — Это в первой партии мы смогли ограничиться дюжиной осмолённых бочонков по два таланта каждый. Сейчас он проведёт испытания и скажет, какой именно вид ему больше всего подходит…

— Или виды! — уточнил толстяк. — Кажется мне, что порох для пушек будет отличаться от пороха для мушкетов и пистолетов.

— Да-а-а? Ну, спорить не стану, тебе виднее. Хотя мастерские Еркатов много лет только один вид производят. Но отметь, уже в следующий раз Диомед хочет сотню таких бочонков. И я не думаю, что он на этом остановится. А большое производство куда заметнее, друг мой.

— Согласен! — нехотя проворчал сын Хирама. — Поэтому зернение пороха мы им отдадим уже после второй поставки. Это самая трудоёмкая операция. Да и в целом ты прав. Не стоит нам увлекаться. Несколько таких поставок, продадим секрет и спрячемся.

«Вот только я тебе стану больше не нужен!» — с запоздалой тревогой осознал он. Золото имеет свойство ссорить даже лучших друзей и кровных родственников, а блеск драгоценностей, как оказалось, в этом отношении ещё беспощаднее, страх неожиданным холодом отозвался в груди. — «К тому же, я не умею бегать и прятаться. Похоже, партнёр, придётся мне избавиться от тебя раньше, чем я перестану быть нужным…»

Десять лет живу я в этом мире, и пять из них — в городе у Первого Порога. Сначала я жил в Дибе, потом построил Асуан, всё это время мы развивались и строили. Но, только добравшись до Второго Порога, а точнее, до крошечного Филиппополя, который мы строим рядом с древней крепостью Бухен[4], я осознал, насколько далеко мы продвинулись.

Даже древний Диб при мне во многом осовременился, здешняя же крепость будто не застыла во временах правления прекрасной Хатшепсут[5]. Та же крепость, площадью чуть больше гектара, окружённая высокими стенами, потемневшими от времени.

[4] В реальной истории Александр Македонский не стал строить там города. А древняя египетская крепость Бухен (Бухан) располагалась рядом со Вторым Порогом Нила, многократно захватывалась народами пустыни, отвоёвывалась египтянами и перестраивалась. Храм Хора, построенный там царицей Хатшепсут, сохранился до наших дней. В 1964 году н.э. при строительстве Асуанской ГЭС он был перенесён в город Хартум.

[5] Хатшепсут — женщина-фараон. Она была второй исторически подтверждённой женщиной-фараоном. До воцарения тоже носила имя Хатшепсут, то есть «Находящаяся впереди благородных дам», которое не было изменено при восшествии на престол (1478 г. до н.э.).

Чугунные пушки, установленные нами здесь, смотрятся чудовищным анахронизмом. Хотя, если задуматься, то они им и являются, без меня этот мир не знал бы артиллерии ещё около полутора тысяч лет.

Здесь тоже есть два порта, Верхний и Нижний, но они существенно уступают по размерам и количеству проходящих грузов своим аналогам у Первого Порога. Про Филиппополь же говорить вообще больно. Эклектика тут просто режет глаз. Несколько административных зданий, построенных ещё при фараонах, дворец наместника, отгроханный при персах, микроскопическая школа, строительство которой мы начали ещё четыре года назад, но конца пока так и не видно. И, разумеется, множество лачуг простонародья, извечные мазанки, крытые соломой. «Интересно, как часто этот район горит?» — задумался я.

Ничего, теперь тут многое изменится.

— А почему тут раньше электростанцию не поставили? — полюбопытствовал Маугли, с удовольствием потягивая холодный коктейль. Увы, вино сюда везти дорого и сложно, а платежеспособных потребителей можно пересчитать по пальцам одной руки. Да и те предпочитают пиво, которое на Втором Пороге делали по традиционному египетскому рецепту, «так, чтобы ложка в пивной гуще могла стоять». Пить такое можно только через соломинку, чего наш Лягушонок не любил.

Поэтому нам пришлось ограничиться коктейлем из холодного чая с вишнёвым ликёром и льдом. Как по мне, то слегка экзотично, но вкусно. А вот мой ученик в лихорадочном темпе употребил две полулитровых кружки и лишь после этого несколько снизил темп.

— А как? — вопросом на вопрос ответил я. — Ты реку здешнюю видел? Не такой уж и широкий каньон, а в нём — цепочка порогов и перекатов, растянувшаяся примерно на день пешего пути. Верхнебойное колесо тут не поставишь, напора не хватит. А нижнебойные — маломощны, низкоэффективны и дороги. К тому же при таком бешеном течении они не прослужат и года.

— Разве река сейчас изменилась? А я и не заметил! — подколол он меня.

— Река осталась прежней, — криво усмехнулся я. — Но наш великий царь выдвинул новые требования. Разумеется, я всё равно планировал тут электричество производить, но пришлось начать лет на пять-семь раньше.

— Мало ли, как бывает, — философски пожал он плечами и налил себе следующую порцию. Да уж, изголодался парень по цивилизованной жизни. — Я вот тоже не планировал к Великому Болоту Судд подниматься. А теперь я живу в дне пути от него, в небольшой крепости, где у меня крошечная комнатка, пара чёрных наложниц и самогонный аппарат, за продукцией которого выстраивается длинная очередь, длинная как поэмы Гомера. Вот скажи, Учитель, ты любишь пить теплый самогон в жару?