Руса. Расширяя пределы (СИ) - Гринчевский Игорь Леонидович - Страница 52

Пигмалион пришёл в себя от резкого запаха нашатыря.

— Да что ж вы творите⁈ — искренне возмутился он. — Вы б его ещё мне в ноздри залили! Сколько вас, бестолочей надо учить⁈ Пузырёк с нашатырём подносят издалека, а не прямо в нос засовывают!

— Извините, почтенный сын Хирама, но я не понимаю финикийское наречие! — с искренним огорчением ответили ему на койне.

— Заметно, что и наречие эллинов для тебя не родное! — проворчал толстяк, открывая глаза и переходя на это упомянутый язык.

За окном, а точнее — судя по покачиванию — за иллюминатором каюты, уже светало, и скудное освещение позволило разглядеть сидящего перед ним мужчину средних лет. Одеяние незнакомца наводило на мысли о том, что он — жрец, но опознать, какого именно из богов, Пигмалион не смог да и не особенно пытался.

— Где я? И что со мной случилось? — спросил он, со стоном оторвав голову от лежанки.

— Ты на корабле «Дыхание Борея». Меня зовут Ашот Проникающий-в-Суть-Вещей, я настоятель Храма предков в Александрии Нубийской, столице Нубийского наместничества.

— Далеко же тебя занесло! — присвистнул химик.

— Это неважно! — отмахнулся жрец. — А что именно с тобой случилось, решишь ты сам, для этого я тебя и разбудил. Первый вариант: ты приглашён в гости к Наместнику Нубии Русе Еркату, сыну Ломоносову.

— В гости, между прочим, по своей воле ходят, а не силком тягают! — ответил сын Хирама, осторожно трогая неслабую шишку, вскочившую на голове.

— Это верно! — хмыкнул Ашот. — Но ты забыл, уважаемый, что есть второй вариант. И лишь тебе выбирать. Итак, если ты гость, я передам письмо Наместника Русы с приглашением, мы с тобой разделим утреннюю трапезу… Кстати, говорят, ты большой охотник до пива? Тогда не советую отказываться, у Русы получилось чудесное тёмное пиво, он называет его стаутом. Так вот, в этом случае ты за трапезой ответишь мне на ряд вопросов, после чего я сойду на берег, а корабль спешно отвезёт тебя к Первому Порогу.

Тут Пигмалион унюхал запах пива и, присмотревшись, разглядел, что стол уже накрыт.

— А другой вариант? — поинтересовался он.

— Он тебе вряд ли понравится. Повелением царя Александра Великого я расследую поставки пороха и взрывчатки пунийцам на Сицилию.

Сын Хирама при этих словах содрогнулся. Проникающий-в-Суть-Вещей внимательно оглядел его и продолжил:

— Поэтому во втором варианте я тебя арестую и всё равно отправлю в Александрию Нубийскую, но уже в кандалах, как подозреваемого. И на вопросы ты мне тоже ответишь, но уже под пыткой. Так что ты выбираешь?

— Разве есть запрет на торговлю с пунийцами? — слегка дрогнувшим голосом вопросом на вопрос ответил толстяк. — Или на продажу пороха? Между прочим, я его рецепт сам разработал!

Жрец усмехнулся, но уже по-доброму.

— Именно поэтому тебе и предложен первый вариант. Ты заинтересовал Русу своими талантами, мастер. И он готов предложить тебе партнёрство. А что касается отсутствия запретов… Так их и раньше не было. Но это не помешало царю отправить Русу в пыточный подвал! — Тут он обличающе ткнул в химика указательным пальцем. — Между прочим, за твои деяния! Так что ты выбираешь?

— Наливай, уважаемый! — сдался Пигмалион. — Но знал бы ты, сколько я сейчас денег теряю! У моего партнёра осталась большая часть наших средств, и вряд ли он теперь со мной поделится.

— Судя по тому, какую охрану он к тебе приставил, он и раньше не собирался это делать! — криво усмехнулся жрец. — Но даже если допустить честную делёжку, я не думаю, что ты сильно потеряешь. Руса у нас отличается щедростью. Знал бы ты, сколько он был готов заплатить только за указание, где тебя искать…

— Это хорошее известие! — обрадовался толстяк. — А пиво — так вообще отличное! Ладно, уважаемый, задавай свои вопросы!

Судьба переменчива. Ещё вчера ты — молодой, сильный и удачливый воин, но камень, сброшенный с крепостной стены проклятого Тира и неудачно зацепивший на отскоке твою ногу, меняет всё. Ты долго ждёшь, когда срастутся кости и радуешься, что можешь хотя бы шустро хромать. Но настоящей удачей для тебя становится возможность пристроиться в городскую стражу покорённого Тира, потому что туда как раз начали охотно набирать отставников-эллинов.

Всё это Епифан[1] из Тиринфа дюжину лет назад прочувствовал на собственной шкуре. И пост десятника городской стражи он буквально выгрызал зубами, добивался мозолями на ногах и невероятным упорством. Постигал наречия всех основных понаехавших в город народностей, вникал в то, как устроена здешняя жизнь на самом деле, берёг своих людей и обзаводился информаторами.

Сейчас он был относительно доволен жизнью, и лишь в редкие моменты, когда ногу начинало крутить так, что темнело в глазах, начинал жалеть, что не погиб тогда, под стеной.

Вот и нынешним утром после того, как десятник спокойно угостился на заднем дворе капелеи, стоящей на краю Египетского порта[2] вчерашней лепёшкой, куском сыра и кружкой разбавленного вина, поблагодарил хозяина за угощение (тот был не настолько глуп, чтобы не угостить десятника) и двинулся на обход территории порта, его внезапно накрыло очередным приступом.

[1] Имя Епифан переводится с древнегреческого как «знатный» или «знаменитый».

[2] См. приложенную схему. В Тире в то время было два порта — Египетский на юге острова и Сидонский порт — на северо-востоке.

Вызывать жалость он не хотел, да и лихих людей в порту много, могли тихо прирезать, увидев, в каком беспомощном состоянии он находится. Поэтому пришлось забиться в узкую щель между чьими-то амфорами с зерном и мешками с шерстью, присесть на один из мешков и терпеливо ждать, когда боль отпустит.

В какой-то момент муть перед глазами рассеялась, и он увидел, как какой-то щуплый бродяга ловко вырубил ударом дубинки весьма почтенного и хорошо одетого мужчину, по внешности — типичного перса.

Пострадавший даже упасть не успел, как его ловко подхватили его под мышки и потащили куда-то. Однако, когда Епифан пришёл в себя, этих людей и след простыл. Зато он смог припомнить, что пару раз видел этого перса заходящим в дом Пигмалиона сына Хирама. А информаторы доносили десятнику, что перс не просто так там бывает, он — деловой партнёр уважаемого мастера- химика.

«Надо начальнику доложить!» — озабоченно подумал он. — «Пусть выезд из города перекроет и команду на розыск даст!»

Не так уж и часто храмовые следователи получают удовольствие от своей работы. Слишком часто им приходится иметь дело с неприглядной изнанкой жизни, да и рутинной работы, переездов, пустых допросов и отчётов в их жизни гораздо больше, чем радости от победы, от разгаданной тайны.

Но сейчас, выходя из Храма предков города Тир, Ашот Проникающий-в-Суть-вещей испытывал удовлетворение от добротно выполненной работы. Во-первых, таинственного химика, наконец-то, удалось не только найти, но и убедить связать свою дальнейшую судьбу с Русой Еркатом. Да, в этом серьёзно помогли опасения за дальнейшую судьбу, которые Пигмалион начал испытывать в последнее время. Ну и что? Это ведь именно Ашот разобрался в ситуации и с толком использовал обстоятельства!

Так что теперь сын Хирама не только добровольно отправился к Первому Порогу, но и написал письмо начальнику городской стражи с просьбой помочь в вывозе его имущества и людей в Александрию Нубийскую. Слов «рейдерский захват» толстяк не знал, но в письме прямо писал, что опасается оного со стороны своего партнёра, потому и просит о помощи, а сам уехал.

Кстати, опасаться тут было чего. Воробушек не ошиблась дымный порох тут готовили, и в специальном помещении лежало почти сорок талантов этого опаснейшего вещества. Случись что, и не поздоровится не только дому и дворовым постройкам, но и соседям.