Рыцари королевы Ядвиги - Казаков Дмитрий - Страница 5

– Как же не нарушают, – проворчал Арагонес. – Обещали ведь, что не станут нас нанимать, а сами чуть ли не свободы лишили.

– Дырявая у тебя память. – Ли поглядел на него, как сержант на новобранца. – Они дали слово, что не причинят вреда. Не причинили. Плюс сделали этими самыми, как их там, сегментами. Но по-другому нельзя было. Ты что, думал, они нас привезут сюда и так просто выпустят? Пять десятков злобных вооруженных парней? Чтобы мы по незнанию войну устроили?

– Они не могли так сделать, – сказал Вильям. – Тем самым причинили бы вред себе. А этого наши – ха-ха! – старшие сегменты делать не любят. Поэтому они поступили единственным возможным образом. Меня больше волнует другое – как мы вернем наш долг…

– Как, как… – Соболев щелкнул по одному из «грибочков», тот отозвался мелодичным звоном. – Мы хорошо умеем только одно – убивать и при этом выживать самим. И варианты тут исключены. Не скажу, что мне так хочется воевать, но черви вживили чувство вины, и…

Договорить он не успел.

Дверь тихонько клацнула и открылась. В комнату медленно вплыл аппарат вроде того, что забирал тела из зала патрона, но гораздо меньше и с куда большим числом манипуляторов. Он неторопливо проплыл к столу и принялся снимать с транспортной платформы круглые высокие миски с бурой густой жидкостью. Первая стукнулась о поверхность стола, вторая…

По помещению поплыл пряный запах.

– Вот и обед! – радостно воскликнул Арагонес и вскочил с кровати.

– Остается надеяться, что он окажется съедобным, – добавил Вильям.

Примерно двое земных суток им дали на то, чтобы отдохнуть и прийти в себя.

Никто не беспокоил бывших легионеров. Им в комнаты регулярно доставляли сытную, хоть и непривычную на вкус пищу. Приходилось, правда, сидеть в четырех стенах, но никто особенно никуда и не рвался.

Одежду вернули на второй день. А вскоре после этого неугомонный парень из соседней комнаты выяснил, что торчащие из стен «грибочки» – что-то вроде портов местной коммуникационной системы. Сумел настроить канал на прием и погрузиться в причудливый гибрид Сети и телевидения.

Час за часом бывшие солдаты Земли смотрели на чужую странную жизнь и пытались в ней разобраться. Немного помогали в этом знания, полученные в момент восприятия.

Довольно быстро удалось понять, что обитатели свободного порта общаются на нескольких основных языках, неких общих наречиях, позволяющих контактировать представителям схожих биологических видов. Всего таких койне было пять, первое предназначалось гуманоидам, второе – рептилиям, третье – насекомообразным тварям, общавшимся жестами. Четвертое – тем, кто предпочитает визжать и пищать, пятое – любителям поговорить с помощью запахов.

Именовали их сокращенно «базязы» и различали по номерам.

Общей для всех без исключения была только универсальная письменность, принцип организации которой оказался настолько сложен, что Эйнштейн, взявшись понять его, сломал бы себе мозги.

Примерно через сорок восемь часов после восприятия одновременно прервалась трансляция в комнатах, где жили люди. Все до единого экраны заняло изображение одного из раосейцев, похоже, того, что присутствовал на обряде и вживлении биочипов.

– Привет вам, младшие сегменты, – сказал он сухо и торжественно. – Патрон Хал-Триг-Се-Семь желает видеть вас. Немедленно собирайтесь и будьте готовы.

– Вот так, – заметил Арагонес, когда на экран вернулось кулинарно-каннибальское шоу из жизни разумных богомолов и пауков. – И никаких больше «доблестных воинов», никакой вежливости… Встать! Шагом марш! Тьфу!

– В этом прочие расы, похоже, мало отличаются от людей, – сказал Ли. – У них, как и у нас, принято время от времени относиться к своим, к родственникам или к друзьям, куда хуже, чем к чужакам…

Вильям молча всунул ноги в ботинки, зашнуровал их и вслед за приятелями зашагал к двери. В коридоре столкнулись с соратниками из соседних комнат, начались разговоры.

Все замолчали, когда тупик, которым заканчивался коридор, раскрылся и в него в ореоле мягкого света вплыл раосеец.

– Вы готовы? Очень хорошо, – проговорил он. – Следуйте за нами.

За червяком-провожатым люди проделали путь до зала патрона. Когда украшенные орнаментом створки разошлись, стало ясно, что обиталище главы клана изменилось. Появились громадные «вазы», белые и желтоватые, стеллажи и сложные конструкции из металлических лент и штырей, словно явившиеся из мечты безумного изобретателя…

Но Хал-Триг-Се-Семь остался тем же самым.

– ПРИВЕТ ВАМ, МЛАДШИЕ СЕГМЕНТЫ, – прогрохотал он. – Хорошо ли отдохнули вы, восстановили ли баланс ваших организмов?

– Вполне, – ответил за всех Ван Хьен. – Благодарим за гостеприимство.

– Патрон должен заботиться о своих сегментах, – длинные усы дрогнули, – а они, в свою очередь, должны повиноваться ему…

– Ну, вот, началось, – мрачно прошептал Арагонес.

– Готовы ли вы вернуть долг за спасение? – поинтересовался Хал-Триг-Се-Семь.

– Готовы, – отозвался на этот раз Серое Облако.

– Эти слова радуют нас. Вы знаете историю нашего народа и понимаете, что мы не самые лучшие воины. И порой этим пользуются враги патроната. Так произошло и сто семьдесят пять универсальных циклов назад…

Свободный порт Шарендар, как и вся совокупность разумных рас Галактики, пользовался единой шкалой времени. Основой ее служил период изменения яркости пульсара, известного на Земле под обозначением PSR BB 1937+21. Меньшая единица измерения этой шкалы составляла миллион таких периодов, называлась мини-циклом и в переводе на людские мерки равнялась тысяче пятистам шестидесяти секундам, или двадцати шести минутам. Тысяча мини-циклов входили в медиацикл, равный примерно восемнадцати земным суткам. Сто медиациклов – универсальный цикл, аналогичный пяти годам на Земле.

– …сто семьдесят пять циклов назад извращенные хаурваки, – перед внутренним взором Вильяма появились те самые «богомолы», за которыми он недавно наблюдал, – сгореть всем им в огне Сверхновых, подняли суставчатые лапы на одного из патронов. Погубили его. Да, была заключена мировая, выплачена вира, но священная обида, нанесенная Рао-Се, может быть смыта только ответной священной обидой.

Снарк вспомнил налет на столицу Вителлианского Союза, одну из самых мерзких страниц собственной биографии, когда пришлось убивать детей и рушить чужие святыни…

На душе стало пакостно.

– Ныне настал подходящий момент для мести. – Патрон, если и заметил смятение одного из младших сегментов, не дал об этом знать. – Хаурваки погрязли в сварах, их сила пошла на убыль. Сровняйте с землей древнюю гробницу их королев, что на планете Апион-Фарит, и долг перед кланом Триг-Се будет закрыт.

– Понятно, – сказал Ли задумчиво. – Но мы, как я понимаю, должны сделать это скрытно, чтобы ни тени подозрений не пало на клан и на патронат?

– Для одинарного существа ты мыслишь на редкость связно. – Из уст раосейца прозвучал, похоже, настоящий комплимент.

– Но сотни глаз видели, что мы прибыли сюда на вашем корабле, и несложно будет догадаться, для кого именно выходцы с Земли разрушили гробницу этих, как их там, хаурваков.

– Вопросы маскировки мы берем на себя, – сказал патрон. – Главное – вы согласны?

– Разве тут откажешься? – проворчал Вильям, чувствуя, как свербит в глубине души. Будто там, как в яблоке, завелся непрерывно жующий червячок, маленький, но очень зубастый. – А?

Ли, Ван Хьен и Серое Облако сошлись в кружок, несколько секунд пошептались, а потом вьетнамец сказал:

– Согласны.

– Мы рады, – объявил патрон, и по телу его прошла настоящая волна. – Значит, мы можем начать подготовку. Для начала вы должны научиться обращаться с подходящим оружием, потом – начать выходить в город, чтобы приучить обитателей Шарендара к тому, что вы находитесь тут.

– В город? – заволновался Гаррисон. – Там ведь, наверное, и выпивка есть, и девки?

– Ага, в чешуе и с паучьими ногами, – ехидно сказал Арагонес.