Сердце Черной Мадонны - Володарская Ольга Анатольевна - Страница 8

– Так ведь мы с тобой здесь самые красивые.

Говоря так, Люська сейчас явно подруге льстила. Себя она считала королевой не только мэрии, но и города, о внешности же Ирки всегда была не очень высокого мнения. Она считала, что подруга мало красится, чересчур скромно одевается и цвет волос выбрала дурацкий – темно-каштановый, хотя могла бы, как Люська, осветлять их, чтобы выглядеть сногсшибательно.

– Предположим, буханку мы с тобой вынесем. А дальше? Думаешь, он вроде наших провинциальных валенков сразу пустит слюни при виде твоих прелестей?

– А что он, не мужик? – горделиво спросила Люся и повела плечами.

– Мужик, – согласилась Ирка, – но только у него таких, как мы с тобой, что грязи. Да все фотомодели столицы к его услугам! Ты ему зачем?

– Модели там, а я здесь. К тому же, ему, может, воблы худосочные вовсе и не нравятся. – Люся подбежала к зеркалу. Покрутилась. – Не знаю теперь, во что одеться. Надо сногсшибательно-сексуально.

– Так ведь у тебя все вещи сексуальные, чего переполошилась?

– Это да, – довольно улыбнулась Люська. – А ты в чем придешь?

– Не знаю. Может, так, как обычно.

Люся с сомнением посмотрела на Ирку. По ее разумению, простая черная юбка и серая водолазка совсем не соответствовали торжественности случая.

– Дело, конечно, твое, но я бы надела что-нибудь поярче.

– Я даже не сомневаюсь.

– И накрасилась.

– И перекрасилась. Ты же представить не можешь, как можно жить на свете не блондинкой, – хмыкнула Ирка и махнула на подругу рукой. – Иди уже, готовься!

Люська унеслась, а Ирка осталась размышлять. В одном подруга была права – она мужчинам нравилась. Пухленькая, невысокая, с жидковатыми белыми волосами, маленькими, жирно подведенными черным карандашом голубыми глазами, Люська неизменно была окружена массой поклонников. Правда, при таком количестве страдало качество, но попадались иногда и неплохие мужики. Последний, например, имел хороший автомобиль и дорогой гардероб. Ирка же мужчинам не нравилась. Вернее, нравилась, но не тем.

Тенденция наметилась еще в школе, когда в нее влюблялись только тихие и скромные мальчики, тогда как ей хотелось, чтобы за ней волочились самые отъявленные хулиганы (видимо, сказывалась дурная мамочкина наследственность). В студенческие времена стало еще хуже – в институте в нее вообще никто не влюблялся. На их курсе учились в основном девушки, а те немногие юноши, что избрали для себя занятие филологией, увлекались более яркими одногруппницами. Ирка проучилась, никем из сильного пола не замеченная, четыре года. И вдруг влюбилась. Ее избранником оказался географ с пятого курса, в меру умный, в меру красивый, зато хороший спортсмен. У него был один огромный недостаток – увлечение самой красивой девушкой университета Ольгой Шараповой. С ней Ирка тягаться не могла, но все же попробовала.

Для начала она пересмотрела свой гардероб (в нем ничего кроме брюк и свитеров не оказалось) и пришла к выводу, что его надо срочно поменять, что она и сделала, заменив джинсы короткими юбками, а свитера обтягивающими кофточками. Потом перекрасила волосы из блекло-русых в темно-каштановые, немного их подрезала и завила концы. Завершилось перевоплощение несколькими мазками косметики, благодаря которым появились брови, ранее на лице не просматривавшиеся, глаза и губы очень неплохой формы. Ирка сама поразилась своему новому облику. Оказалось даже, что фигура у нее нисколько не хуже, чем у Шараповой.

Фурора она, конечно, не произвела. Хуже того – тот, для которого она старалась, ее так и не заметил, зато на улице к Ирке начали приставать парни, а один даже не на шутку влюбился. Он был милым мальчиком из политеха. Умным, скромным, аккуратным. Таким, как ее папа. Дружили они полтора года, а потом Ирка с ним без сожаления рассталась, а так как ухажер не знал ее адреса (во время учебы она жила в общежитии) больше они не виделись.

В двадцать два Ирка вернулась домой. В школе работать не пожелала, газеты, достойной ее внимания, в городе не нашлось, и Ирка, окончив быстренько бухгалтерские курсы, устроилась в мэрию под крылышко дедушкиного друга.

Личная ее жизнь не заладилась здесь с самого начала. Внимание на девушку обращали престарелые плейбои либо наглые молокососы, а подходящие мужчины плескались, так сказать, в чьем-то чужом пруду. Пару раз Ирка заводила интрижки – сначала с шофером, но тот был женат, а потом с охранником. С последним она даже переспала от отчаяния, что так и останется девственницей до пенсии. Секс ей понравился, но не сильно, поэтому, повстречавшись два месяца с парнем, она дала ему от ворот поворот. Наглый охранник даже не расстроился, зато Ирка, уязвленная таким равнодушием, решила больше по пустякам не размениваться и не спать с кем попало даже с отчаяния.

Такие малоприятные воспоминания и несладкие думы по поводу неудавшейся личной жизни лезли в Иркину голову весь этот день. Наконец рабочее время закончилось, она вернулась домой, поужинала. Горькие мысли не покидали: ни тебе любимой работы у нее, ни денег, ни мужика нормального. Сплошная серость кругом!

Ирка открыла шкаф. Из немногочисленного своего гардероба ей надо было выбрать что-то более или менее приличное, соответствующее тому, чтобы показаться завтра пред очами столичного гостя. Количество вещей в шкафу ее не устроило. Разве столько должно быть у настоящей женщины?

В дверь постучали.

– Брательник, не деликатничай, заходи.

Лешка вошел. Внимательно осмотревшись, сел.

– Куда намылилась?

– Встречать дорогого гостя. Но не сейчас, а завтра. Вот выбираю, во что одеться.

– Ясно во что – вот в это! – И Лешка ткнул пальцем в переливающуюся черную кофту с большим вырезом.

– Я не могу прийти на работу в блестках и с разрезом до пупа. Мэрия как-никак. Надо что-то поскромнее. Но не слишком будничное.

– Да ну тебя! – отмахнулся от нее брат. – Сама все знаешь лучше меня. Пойду-ка я лучше прошвырнусь.

– Кстати, куда мы направляем свои божественные стопы? – Ирка оглядела брата с ног до головы. Безупречен от и до. Волосы в беспорядке, но каком-то классическом, длиннющие ресницы отбрасывают тень на смуглые щеки, рельефные мышцы угадываются даже под поношенным серым свитерком. Аполлон. Только плохо одетый. К тряпкам, в отличие от сестры, он был равнодушен.

– На свидание. – Лешка направился к двери.

– С кем? – допытывалась Ирка, следуя за братом по пятам. Ей не терпелось узнать имя его очередной жертвы.

Лешка хитро посмотрел на сестру и, обронив лишь: «Секрет», вышел из квартиры.

Ирка вернулась к своим тряпкам. После часа размышлений она выбрала черную юбку с разрезами по бокам, и бордовую, так шедшую к волосам, трикотажную кофточку с у-образным вырезом, а к ней косынку из шелка на шею. Примерив все это, осталась собой довольна, после чего отправилась спать.

Глава 3

В приемной мэра стоял невообразимый гвалт. Сотрудники и сотрудницы обменивались репликами, не переставая бегали с этажа на этаж, постоянно что-то приносили, уносили, мэр кричал и нервничал – ему казалось, что еще не все готово к встрече дорогого гостя. Свою лепту в общий хаос внесла и Люся, которая то перекладывала каравай с места на место, то подкрашивала и без того красные губы, то снова обрызгивала лаком и без того склеенные в шар волосы. А иногда она дергала ногой.

– Ты чего, как застоявшаяся кобыла, копытом бьешь? – спросила Ирка весело. Ее вся эта суета нисколько не волновала. Старайся, не старайся, а городок их как был дырой, так и остался, сколько ни крась заборы свежей краской и ни асфальтируй главную улицу.

– Чулки щекочутся, – пояснила Люся и в очередной раз дернулась.

– Так какого черта ты их надела?

– Ну ты темная! У них же в столице принято ходить в чулочках. – Люся одернула суперкороткую юбку из дерматина и засеменила к двери со словами: – Пойду, что ли, на улицу, покараулю…

Ирка была рада остаться наедине со своими мыслями. Она села поудобнее и попыталась представить, каким окажется на самом деле господин Себровский. Ирка видела его несколько раз по телевизору, и на экране он смотрелся прекрасно – около сорока, подтянутый, голубоглазый и темноволосый. К тому же сказочно богатый и прекрасно образованный. Чудо, а не мужчина. Ирка готова была поклясться, что в жизни он окажется не таким душкой и, как пить дать, низкорослым и сутулым.