Похоже, я попала 5 - Фарг Вадим - Страница 5

– Вот она, – голос Ивана прокатился под сводами, как камнепад в горах. – Если верить бредням Садко, за ней прямой ход под тронный зал.

Но самое странное было не в двери. Прямо перед ней, лениво покачиваясь в воздухе на уровне моей груди, висел ключ.

Он был до смешного маленький, ржавый, кривой и какой-то весь жалкий. Обычный амбарный ключ, какой можно найти в любом заброшенном сарае или выкопать на грядке вместе с репы. Но он висел в воздухе сам по себе, игнорируя гравитацию, и от него исходило едва заметное, желтоватое свечение, а сам он мелко подрагивал, будто от озноба.

– Эй, железяка! – первым не выдержал Соловей-Разбойник. Он шагнул вперёд, заложив руки за спину с видом важного ревизора. – Ты, я так понимаю, и есть местный страж? Открывай давай, у нас время уходит, нам некогда тут с тобой в гляделки играть.

Ключ вздрогнул, будто его ударили, и медленно, с противным скрипом, повернулся в нашу сторону.

– Ох, опять… – проскрипел он. Голос у него был дребезжащий, старческий, наполненный вселенской скорбью и занудством, как у вахтёра в общежитии, которого разбудили в три часа ночи. – Опять вы, люди. Вечно вам куда-то надо. Вечно вы куда-то несетесь, сломя голову. И чего вам дома не сидится? Тепло, каша на столе, мухи не кусают… Нет, надо переться в темноту, беспокоить великие артефакты…

«Ну вот, приехали! – тут же заверещал в моей голове Шишок, высунув нос. – Говорящая отмычка! Да ещё и с комплексом вахтёра! Ната, давай я ему сейчас проведу политинформацию? У меня есть пара очень убедительных аргументов! Например, вот тот булыжник! Он выглядит очень дипломатично!»

– Нам нужно пройти, – сказала я твёрдо, стараясь, чтобы голос не выдал усталости. – Пожалуйста, открой дверь. Это вопрос жизни и смерти.

– Открой, открой… – передразнил меня ключ своим скрипучим фальцетом, сделав в воздухе пируэт раздражения. – Легко вам говорить! «Открой»! А вы подумали, что там, за дверью? А? Не подумали! А я вот знаю. Постоянно. Сотни лет вишу и знаю. За каждой дверью что таится? Правильно, неизвестность! А в неизвестности что? Сквозняки! Хаос! Ужас! Разочарование! И пыль! Вот что! Нет уж, увольте-с. Лучше сидеть здесь, в знакомой, уютной темноте. Тут всё понятно. Стабильность! Вот главная ценность бытия!

Иван сжал кулаки так, что костяшки побелели, а кожаные перчатки жалобно скрипнули. Фёдор рядом с ним начал раздувать ноздри, как медведь, учуявший мёд, только вместо мёда тут пахло неприятностями.

– Кончай философствовать, ржавый кусок лома, – прорычал Иван, делая шаг вперёд. – Открывай, или я эту дверь вместе с тобой в порошок сотру. И никакая магия тебе не поможет.

– Вот! Вот! Я же говорил! – тут же истерично заверещал ключ, шарахаясь в сторону на пару метров и отчаянно мигая своим тусклым светом. – Агрессия! Грубость! Немотивированное насилие! Вечные спутники любых перемен! Нет, нет и ещё раз нет! Я хранитель покоя и устоев! Я принципиально отказываюсь сотрудничать с маргинальными элементами! Я всё сказал!

«Да он же просто трус! – догадался Шишок, и в его писклявом мысленном голосе прорезалось откровенное, глубокое презрение. – Такой же, как тот гусляр, только железный! И вонючий! Ната, ну давай его стукнем, а? Ну пожалуйста! Один разочек! Он меня бесит своей демагогией!»

Я видела, что мужчины уже на пределе. Фёдор взялся за рукоять меча, Соловей в сердцах сплюнул на древний пол. Даже Дмитрий, который поначалу с интересом рассматривал этот феномен магии, теперь морщился, как от зубной боли. Они были людьми действия, привыкшими рубить гордиевы узлы, а не развязывать их, и эта левитирующее «недоразумение» выводила их из себя.

Но я вдруг поняла. Ключ не был злым. Он был старым, одиноким и напуганным. До смерти напуганным переменами. Как я сама когда-то, когда попала в этот мир.

Я сделала шаг вперёд, поднимая пустые ладони в примирительном жесте.

– Постой. Мы не причиним тебе вреда. Убери меч, Ваня. Мы понимаем тебя. Тебе просто страшно.

– Страшно? Мне?! – возмутился ключ, выпрямляясь в воздухе и пытаясь выглядеть выше. – Ха! Какая чушь! У меня философская позиция, барышня, основанная на многовековом эмпирическом опыте! Я видел, как за этой дверью менялись цари, рушились династии, лилась кровь рекой! И всё из-за чего? Из-за глупого зуда что-то поменять! А в итоге? Всё возвращается на круги своя, только дверь поцарапана! Так зачем дёргаться?

«Затем, что там, за дверью, могут быть пирожки! – не выдержал Шишок, и его ментальный крик едва не оглушил меня. – Или орехи! Или хотя бы кладовка с вяленым мясом! А здесь что? Камни, плесень и твоё нытьё! Ты не хранитель стабильности, ты пробка от бочки с прокисшей капустой! Бюрократ дверного проёма!»

Ключ замер, покачиваясь, будто прислушиваясь к мыслям. Он, конечно, не слышал Шишка, но волна моего раздражения, смешанного с весельем, до него докатилась.

– Ты боишься не ужаса, – тихо, но твёрдо сказала я, глядя прямо на него. – Ты боишься, что всё изменится, и ты станешь не нужен. Что эта дверь откроется раз и навсегда, и твоя миссия закончится. Что тебе придётся искать новое место в мире, который ты не знаешь. Но ведь… иногда новое может принести не только боль, но и свободу.

Я говорила, а сама думала о себе. О том, как я цеплялась за прошлое, за свой ноутбук, за кофемашину, за привычную рутину прошлой жизни. Этот маленький, ржавый, невротичный ключ был моим отражением в кривом зеркале подземелья.

– Мы не бросим тебя тут висеть, – пообещала я. – Что бы ни было там, за дверью, мы пройдём этот путь. И если она останется открытой, мы найдём тебе новое дело. Настоящее. Будешь, например… открывать царскую сокровищницу. Или дверь в Главную Царскую Библиотеку. Там тихо, тепло, пахнет старыми пергаментами и очень важно.

Ключ надолго замолчал. Он висел, слегка покачиваясь из стороны в сторону, как маятник старых часов. Видно было, что в его маленьком железном мозгу идёт титаническая борьба.

«В библиотеку! _ – фыркнул Шишок. – Ну ты и сказочница! Кому нужны пыльные фолианты, когда есть кухня?! Скажи ему про погреб с сырами! Скажи про винный подвал! Вот это карьера!»

– В библиотеку… – задумчиво, с ноткой мечтательности проскрипел ключ. – Это, конечно, звучит интригующе… Там тихо. И пыльно. Я люблю пыль, она неизменна как вечность. Но… всё равно страшно. А вдруг там сквозняки? Ржавчина…

И тут я решилась на блеф. Маленькую, но гениальную ложь во спасение.

– А ещё, – добавила я, понизив голос до заговорщицкого шёпота и наклонившись к нему, – мне по секрету сказали, что там, за дверью, сидит Железный Князь. И он подписал указ о модернизации. Он хочет заменить все старые, душевные ключи ручной работы, вроде тебя, на свои новые магнитные карты. Бездушные штамповки. Он говорит, вы – пережиток прошлого, неэффективный металлолом. Говорит, от вас только скрип и никакой эргономики.

Эффект превзошёл все ожидания. Ключ затрясся от негодования, его тусклое свечение вспыхнуло ярко-алым цветом ярости.

– Что?! Заменить?! Меня?! Уникальный артефакт эпохи Раздробленности?! На магнит?! – он взвился под потолок, делая мёртвую петлю. – Да я этому дворцу служил, когда его прадед ещё пешком под стол ходил и в горшок промахивался! Да я… да я… Ах он, технократ недоделанный! Механизм бездуховный! Ну всё! Моё терпение лопнуло! Это война!

С боевым кличем рассерженного шмеля он пулей метнулся к двери. На её чёрной, гладкой поверхности, повинуясь его приближению, вдруг вспыхнула и проявилась замочная скважина, светящаяся магическим светом. Ключ с громким, победным щелчком вошёл в неё и провернулся с такой силой, что посыпались искры.

– Получи, модернизация! – взвизгнул он.

Раздался оглушительный скрежет, будто с места сдвинули саму земную ось. Древние, чудовищные механизмы внутри стены пришли в движение, застонав и захрустев после векового сна. Каменная плита дрогнула.

С протяжным, тяжёлым гулом, от которого задрожали наши зубы и посыпалась каменная крошка с потолка, огромная дверь медленно, мучительно начала отъезжать в сторону, открывая зевающее чернотой жерло прохода.