Контракт с грядущим 2 - Ишков Михаил Никитич - Страница 9

– Вот поймаете такой объект, все сразу поймете.

Ответ, конечно, был немного уклончив и беспринципен, но переживать было некогда – стена позади трибунала раздвинулась. Два помощника Микипипипи бросились в кресла и унеслись в образовавшуюся щель.

Вместе со столом…

Макей равнодушно проследил за этим поспешным бегством судейской коллегии.

Скалистая стена сомкнулась – ни трещинки, ни намека на выход. Макей равнодушно поинтересовался у меня.

– Что не так? У вас разве иначе? Тоже, небось, разделились на расы, теперь поедаете братьев ваших меньших, а других в домашних питомцев превратили. И не говори ничего – вы расисты! У нас, на Хорде, хотя бы какая-то демократия сохранилась, а здесь…

Он с отчаянием махнул рукой.

– Никакого равенства, даже с обедом постоянно запаздывают.

Я уставился на него, детально просканировал, прикидывая, какую роль в этом поразительном шоу ему доверили исполнять?

Не главную – это очевидно. Значит, надо добраться до местных продюсеров и прояснить, на что они рассчитывали, приземляя мой корабль на этой дурацкой планете? Для этого мне надо проникнуть в тот рисковый выход, каким воспользовались Микипипипи и его подручные. Это был единственный путь, на секунду открывшийся мне.

Где они сейчас, Микипипипи, Инехочу со своим корешом Инемогу? Дают отчет о допросе пленного? А может, обмениваются кровью, как предписала им эволюция?..

Вопрос крови менее всего интересовал меня, а вот попытаться воспользоваться проходом, который вдруг обозначился в крепкой скальной породе – это перспективно.

Даже интересно…

…и обязательно отыскать Дон Кихота! По собственной воле он принял участие в этом спектакле или его принудили?

…также следует отыскать мой звездоход – там много есть чего интересного. Но прежде необходимо подзарядиться – тот энергетический уровень, до которого я скатился, не позволит мне даже невидимой маскировочной оболочкой обернуться. Контуры сохранятся, а по контурам меня любая собака отыщет.

Или динозавр.

…тем более пробить стену. Впрочем, на последнем издыхании пробить, возможно, сумею, а вот так, по-тихому, незамеченным в любом формате – вряд ли.

Я направился к скальной стене.

– Стой! – завопил Макей. – Куда без спроса! Без обеда оставят.

– А тебя?

– И меня тоже.

– Тогда что же ты волнуешься?

Повернувшись к нему, я спросил.

– Как раздвигается стена?

Он начал божиться – «не знаю, никогда не пробовал, даже не пытался, за это накажут!»

– Как? – поинтересовался я.

Макей равнодушно хмыкнул.

– Отрежут хвост! Ты попробуй.

Я сделал вывод.

– Значит, пытался. И что?

– Попробуй… – еще раз подначил меня хордянин.

Я вскипел.

– Сейчас как дам больно!

Решив, что с этим клювоносым каши не сваришь, я подошел к стене, внимательно осмотрел внешнюю поверхность. Включил ультразвуковой бур. Постепенно увеличивая мощность, проник взглядом в глубину породы.

Прислушался…

Никакого результата.

Те, кто были приставлены ко мне, помалкивали. В этом тоже чудилась какая-то ловушка. Или загадка. Я совершал поступки, на которые фигуркарии обязаны были каким-то образом реагировать. Что случится, если я включу бур на полную мощность и взорву перемычку? Может, они этого только и добиваются? Какой смысл запирать попавшее к ним в лапы неизвестное суперсущество, если все время помалкивать?

– Макей, – позвал я. – Иди сюда.

Тот испугался и предупредил.

– А если долбанут апоплексическим ударом?

– Не долбанут! – успокоил я его и как бы походя поинтересовался. – Что тебе известно о апоплексическом ударе?

– Они грозили – «…сейчас как долбанем, будешь знать!»

«…об апоплексическом ударе они слыхали. Только как использовать инсульт, у них самое смутное представление».

– Не бойся, – успокоил я его. – Я тебя защищу.

Брат по разуму ехидно усмехнулся.

– Один тоже обещал защитить…

– Кто? – встрепенулся я.

– Так тебе и скажи. Они же следят за нами.

– Нет, – заявил я. – Уже не следят.

В следующий момент я собрал все источники информации в один туго завязанный узел и засунул его в центр анализа опасностей. Если информация утекает из подземелья по какому-то каналу, придется наглухо перекрыть его.

Я принялся за хирургическое сканирование пространства и вскоре обнаружил проделанное в скальной породе микроскопическое отверстие, сквозь которое утекало все, что происходило в этой камере, больше напоминавшей детектор лжи.

Использовать этот проход было невозможно – он представлял собой многократно витую спираль, уходящую куда-то вверх.

А что, если использовать проход в обратном направлении? В любом случае внести какую-то, хотя бы приблизительную ясность в создавшуюся ситуацию. Это являлось жизненной необходимостью.

…у меня даже мысли не было заняться изучением этого космического сумасшедшего дома. Мне просто нестерпимо захотелось полностью отстраниться от этого звездного мусора – литературных цитат, частушек, недомолвок, прослушек, полицейского надзора, выпытывания тайн, но главное – каких-то необъяснимых, на грани безумия, попыток местных скрыть свою сущность, происхождение, modus operandi[1].

Меня даже целеполагание фигуркариан не интересовало, не говоря о моральной подоплеке выходок, которые они себе позволяли в отношении потерпевшего кораблекрушение сталкера.

Живите, как хотите, только позвольте мне отбыть вон с вашей свихнувшейся планеты!

Вот тут змейкой прорезалось досадливое, отдающее обидой любопытство – основой их затейливых умственных кульбитов являлась наша – земная! – литература!

Земная!

Это что же получается – каким-то образом нечто, по словам Некрасова, всегда и везде провозглашавшееся как «разумное, доброе, вечное», внесло такую еретическую путаницу в мировосприятие аборигенов, что по аналогии все, что мы провозглашали прогрессом, на какой-то занюханной планете разом поменяло знак.

В таком случае, что же такое истина?

С какой стати они понимают противника как «дьявола»?

Может, все дело в нашей древней привычке все измерять в конфликтах?

…впрочем, что мне до того. Измеряли и измеряем, мне бы только до своего звездного прыгуна добраться.

…можно, конечно, просочиться по их информационному каналу? К сожалению, на этой извилистой дорожке, конца которой не просматривалось, мне вряд ли удастся выбраться на поверхность. Теперь я стал поумнее – бросаться с бухты-барахты на этих изощренных провокаторов было совершенно бесполезно. Это я к тому, что ощущение собственного технологически-генетического подавляющего превосходство может сослужить дурную службу, даже если я начну размахивать лазерным мечом, на который у меня энергии почти не оставалось.

В этот момент из темноты со стороны прохода, из которого мы вышли в судебный зал, выкатился столик с едой.

Макей сразу помчался в ту сторону. На ходу позвал меня.

– Давай скорее. Они тут с такими, как мы, не церемонятся. Раз-два – и еду уберут.

Это был дельный совет – если я бездумно продемонстрировал им свое ничтожество, значит, надо играть по их правилам.

Пока…

Я схватил краюху хлеба, кусок мяса – вполне вкусного и сытного, с сальными прожилками. Ничего, что этот деликатес был изготовлен из плоти динозавров. Мы и динозавра слопаем, только наливайте.

Успел поинтересоваться – «А шашлыков не будет?» – как столик стремительно откатился во тьму.