Грязная магия - Казаков Дмитрий - Страница 12

– Как? Как? – вскричал Вейл Фукотан, в критической ситуации растерявший весь аристократизм. Он напоминал павлина, который неожиданно обнаружил, что его хвост выщипали хулиганы, и от роскошных перьев остались жалкие огрызки.

– Очень просто, – Скрытный оглядел недоуменно замерших внизу агитаторов. Никто из них так и не понял, что произошло, слишком быстро события сменяли одно другое, – эй, молодой человек, да, ты…

– А? – очнулся от ступора Носс. Беседовать с человеком (он с таким же успехом мог быть эльфом, гномом или феем), лица которого не видишь, ему было непривычно.

– Как звали этого… который сбежал? – Скрытный старался разговаривать как можно добрее. Эффект был такой, словно блеял тигр. – Видишь, он разбил у нас окно, а за него нужно заплатить.

– Его зовут Арс Топыряк, – поспешно сообщил Носс. Чутким нутром будущего мага-управленца он ощутил, что если не сдаст товарища, то платить за окно будет сам.

– А где он живет?

– Где-то в студенческом квартале, – пожал плечами Носс, потихоньку пятясь. Несмотря на ласковый тон, было в голосе существа в капюшоне нечто донельзя жуткое.

– Ладно, – и не обращая больше внимания на оставшихся на улице студентов, Скрытный повернулся к растерянно моргающим заговорщикам. – Не волнуйтесь, я позабочусь о том, чтобы этот Арс Топыряк замолчал… навсегда!

Тощий Брык чуть заметно поморщился, красная рожа Крака Мясоруба расплылась в довольной усмешке.

– Стоит ли пачкать руки? – спросил Вейл Фукотан, лицо которого вновь стало высокомерным, как доска из красного дерева, которая всем видом показывает, насколько она лучше досок из березы и даже дуба. – Может быть, дать ему денег, чтобы он молчал?

– Чтобы гарантированно заткнуть рот, есть только один способ, и это не подкуп, – проговорил Скрытный зловеще, – а бороться за власть и оставить руки чистыми невозможно!

– Вернемся к нашему делу, – сказал толстый купец. – Может быть, перенесем обсуждение на другое время? И соберемся в другом месте?

– Но не позднее, чем завтра, – поспешно заявил Вейл Фукотан. – Надо действовать быстро, пока эта ужасно грязная поллитртриналохия нас не уничтожила…

И с этим никто спорить не стал.

– Ну, господа маги, что вы скажете на это? – Мосик Лужа пребывал в гневе. Но в последние дни это было для него естественным состоянием, и не гневался он только тогда, когда спал.

– На что? – осторожно поинтересовался Винтус Болт.

Краск Пух уже привык к обществу главы города и научился не дрожать в его присутствии. Лишь где-то в недрах его организма обитал страх быть раскрытым, боязнь того, что в один момент откроется, что он не великий поллитртриналох Цук Цурюк, а обычный ассенизатор.

– На те байки, которые рассказывают обо мне по городу! – рявкнул мэр, заставив моргнуть висящий под потолком магический шар.

Страх внутри Краска Пуха потянулся и выпустил когти, длинные и острые.

– На какие? – поинтересовался Хром-Блестецкий с самым наивным видом. Подобно большинству сильно образованных и мнящих себя умными людей, маги пребывали в некотором отрыве от реальности, и этот отрыв можно было описать словами «немалый», «огромный», и даже «катастрофический»…

– Что я сожительствую с собственной бабушкой, вызываю демонов и занимаюсь столь ужасным делом, как коллекционирование бедренных костей…

– Что в этом ужасного?

– Вырезанных из живых людей!

– О! – в этот звук маги ухитрились вложить массу эмоций, начиная от восхищения и заканчивая ужасом.

Краск Пух ощутил, что потеет. Что-то ему подсказывало, может быть тот же самый страх, что Мосик Лужа, несмотря на безобидную внешность, способен на такие штучки, еще как способен…

– Эти слухи распространяют ваши противники, – уверенно заявил Хром-Блестецкий.

– Это и так понятно, – мэр фыркнул. – Так что с ними делать?

– С противниками?

– Со слухами!

– Э, – Винтус Болт сделал красивый, хотя и несколько неопределенный жест, – можно задействовать концепцию символического интеракционизма, разработать адекватные контрмеры в рамках парадигмы теории массового спроса…

– А человеческим языком можно? – попросил Мосик Лужа таким голосом, что маг сразу замолк.

– Коллега хочет сказать, – вступил Хром-Блестецкий, – можно пустить ответные слухи, что Тощий Брык ест суп из сваренных заживо младенцев, что Крак Мясоруб осквернил храм Раздины, что Вейл Фукотан на самом деле женщина.

– Фу, какая гадость, – поморщился мэр. – На прошлых выборах мы как-то обходились без этого. Неужто нельзя иначе?

– Жестокие времена, – пожал плечами тощий маг. – Чем нелепее выдумка, тем она сильнее – основной принцип поллитртриналохии. Ведь так, коллега?

Краска Пуха уже не надо было пихать коленом. Кивать он научился и делал это очень убедительно.

– С запущенными в народ слухами воевать бесполезно, – поддержал Хром-Блестецкого Винтус Болт. – Нужно противопоставить им другие, еще более мерзкие и нелепые!

– Да? Ну ладно, – Мосик Лужа почесал блестящую лысину. – Тогда работайте, господа маги! И я очень надеюсь, что ваша работа будет эффективной!

Ответом ему стало уверенное сопение.

В каждом уважающем себя городе должен быть район, пользующийся дурной славой. Ква-Ква относился к себе с большим (по мнению жителей других Лоскутов, с чрезмерным) уважением, и таких районов в нем было аж два – Норы и Дыры. Во избежание конкуренции, которая на подобном уровне заключается в поножовщине, располагались они на противоположных окраинах.

Наиболее полно в подобных местах жизнь (если это, конечно, можно назвать жизнью) кипит в притонах – темных, пропахших кислым пивом забегаловках с низким уровнем освещенности.

Самые знаменитые притоны Дыр располагались на улице Приятного Похмелья. Имя того, кто назвал ее так, кануло во тьму веков, но его ум явно отличался чем-то большим, чем просто извращенность.

Притонов было множество, и они четко разделялись по профессиональному признаку. В «Форточке» собирались воры, в «Истинных ценностях» пили пиво фальшивомонетчики, а «Бренность» служила пристанищем для убийц, кровожадных и подлых рыцарей трущоб.

Каждым утром (а утро в Дырах начинается где-то в районе девяти вечера) сюда стягивались завсегдатаи – поесть, выпить, перемыть друг другу кости и рассказать о новостях.

Всякое новое лицо в это время вызовет тут интерес, даже если оно скрыто капюшоном.

На вошедшего в «Бренность» Скрытного уставились полтора десятка глаз (не у всех убийц их было по два), в каждом из которых горел нехороший огонек, похожий на блик, украшающий лезвие ножа, приближающегося к чьей-то шее.

Даже поднаторевшему в черном колдовстве волшебнику стало неловко.

– Э, привет, – сказал он, неожиданно понимая, что его заклинания не помогут против десятка головорезов, – я ищу Кривого Билли. Ему просил передать привет Рыжий Ап.

– Это ко мне, – из-за дальнего столика поднялся широкоплечий тип с таким количеством шрамов на лице, что под ними не было видно кожи. Среди шрамов мрачно горел похожий на злую звезду глаз. – Рыжий Ап дурного человека сюда не пришлет…

Завсегдатаи вернулись к пиву и бифштексам, Скрытный облегченно вздохнул и направился к Кривому Билли. Тот глядел на приближающегося к нему мага с удивлением – как такой мелкий и неказистый человечишка сумел добраться до самого сердца Дыр живым?

Запах жареного Кривой Билли чуял издалека. А тут пахло не жареным – разило горелым.

– Что тебе надо? – прорычал он, усаживаясь. Маг примостился напротив.

– Странный вопрос, – усмехнулся он из-под капюшона, – что может быть нужно от тебя кому-нибудь?

Кривой Билли задумался. Процесс этот был в новинку для него. Заржавевшие мозги шевелились плохо и приходилось помогать им разными способами: движением бровей, причмокиванием, вращением глаз.

– Убить? – предположил убийца после паузы.

– Именно, – кивнул маг.

Кривой Билли убил больше людей, чем мог сосчитать, и давно забыл, что такое страх, но этот волшебник со спрятанным лицом заставил обитателя Дыр нервничать.