Грязная магия - Казаков Дмитрий - Страница 4

Убедить настроенного подобным образом человека в чем-то куда сложнее, чем сагитировать обезьяну отказаться от мешка бананов.

– Мы хотим предложить тебе работу, – сказал Винтус Болт.

– У меня она уже есть! – Краск Пух гордо выпрямился, глаза его блеснули. – Я – ассенизатор!

– Это ощущается, – пробормотал Хром-Блестецкий. Он несколько притерпелся к исходящему от собутыльника «аромату», но все равно старался не дышать глубоко.

Гордость Краска Пуха можно было понять – золотари были привилегированным цехом. После их забастовки (случившейся три тысячи лет назад и в исторических трудах получившей название Вонючей Стачки), когда город чуть не утонул в собственных экскрементах, тогдашний мэр был вынужден даровать ассенизаторам ряд льгот.

– Это будет временная работа, – объяснил Винтус Болт. – На пару-тройку месяцев. Мы организуем тебе отпуск. После выборов вернешься к своим эээ… отходам.

Краск Пух угрюмо слушал.

– Что мне надо будет делать?

– Быть знатоком поллитртриналохии!

– А что это такое?

– Если бы кто знал! – усмехнулся Хром-Блестецкий. – Так что разоблачение тебе не грозит.

– Мне придется обманывать? Ни за что!

– Это на благо города! – Винтус Болт придал голосу торжественность. – Тебе не привыкать вычищать грязь из его клоак! Представь, что ты добрался до главной из них, самой большой и мерзкой!

– А где такая?

– В мэрском дворце, – негромко пробормотал Хром-Блестецкий, – там такая грязь, какой ты, золотарь, и в жизни не видел…

– Неужели не хочешь послужить Ква-Ква, но на новом месте? – продолжал витийствовать Винтус Болт. – И хорошо заработать! Вот сколько тебе платят?

Переговоры, куда более сложные, чем с гномами по поводу торговых пошлин, продолжались еще час, и только затем волшебники смогли вытереть со лбов честный трудовой пот.

– Встречаемся завтра, в десять утра, здесь же, – сказал Винтус Болт, когда договор был скреплен рукопожатием.

В длинной, до пола, мантии Краск Пух чувствовал себя неуютно, словно в женском платье. Еще хуже становилось от любопытных взглядов, которые бросали на него все без исключения встречные. А их в коридорах мэрского дворца оказалось предостаточно.

Создавалось впечатление, что чиновники, вместо того чтобы сидеть по комнатам и работать, слоняются по коридорам и глазеют на посетителей.

По сторонам от ассенизатора… ой, поллитртриналоха, шагали Винтус Болт и Хром-Блестецкий.

– Запомни, твое имя – Цук Цурюк, – сказали они Краску перед тем, как войти во дворец. – Секрет твоего успеха в том, чтобы делать рожу понадменнее, и ни в коем случае не открывать рта!

Краск Пух старался. По надменности он переплюнул бы верблюда, а челюсти сжимал с такой силой, что те начали тревожно потрескивать.

– Пришли, – сказал Винтус Болт негромко, когда впереди показалась дверь, охраняемая парочкой солдат в черно-желтой форме. – Помни, о чем я говорил…

За дверью обнаружилась приемная, в которой скучал молодой человек с внешностью голодной пиявки.

– Нам назначено, – сказал ему Хром-Блестецкий.

Кабинет мэра оказался просторным, как казарма. Огромное пространство без особого успеха пытались заполнить столы, стулья, шкафы, статуи, расположенный в углу диван, да еще сам Мосик Лужа, который на первый взгляд тоже казался предметом мебели.

– Так, – сказал он, разрушая иллюзию, – привели?

– Да, – ответил Винтус Болт с таким гордым видом, словно приволок в кабинет голубую птицу, редчайшее создание, имеющее только один пол, и при этом как-то ухитряющееся размножаться.

– Садитесь, – квакнул мэр, как никогда напоминая в этот момент огромную жабу, которая обнаружила в пределах досягаемости сочную, жирную муху. – Рассказывайте.

– Его зовут Цук Цурюк, – сообщил Хром-Блестецкий торопливо, – он один из известнейших поллитртриналохов.

– И где он известен?

– Ну, везде, только в узких кругах, – нашелся Винтус Болт, – сами понимаете, господин мэр, что ни один правитель не сознается в том, что использовал такое грязное дело, как поллитртриналохия…

– Ага. Ну да. А чего он сам молчит?

Краск Пух обмер и заледенел. Вот сейчас придется открыть рот, и тогда всем станет ясно, что он за политтриналог… тьфу… полипперхонос… в смысле, поллитртриналох…

– Его магическая мощь так велика, – Винтус Болт понизил голос и подпустил в него ужаса, – что любое произнесенное слово опасным образом колеблет ткань континуума…

– Да? – Судя по выпучившимся глазам, мэр ничего не понял, но уточнять не стал. – И он сделает так, что меня выберут снова?

– Вне всяких сомнений, – улыбнулся Хром-Блестецкий, – но только с нашей помощью! Поллитртриналохия требует поддержки обычными магико-административными методами!

Мэр, который уже собрался указать дармоедам на дверь, сердито засопел.

– Ладно, – сказал он, – я нанимаю его. Сколько он хочет?

Голова у Краск Пуха… простите, у Цук Цурюка пошла кругом. С трудом вспомнил, что ему было велено делать в такой ситуации. Простер перед собой дрожащую руку, на которой выставил три пальца.

– Это значит, что он просит восемь тысяч бублей, – медовым голосом пояснил Винтус Болт.

– Чего? – мэр нервно подпрыгнул в кресле. – Он что, с ума сошел?

– Обычно он берет в два раза больше, – сурово сказал Хром-Блестецкий, – но согласился на скидку только из уважения к вам лично.

– Нда? Очень приятно, – судя по гримасе мэра, доставшаяся жабе муха оказалась кислой.

– И это только за работу, – добавил Винтус Болт. – А ведь будут еще и расходы.

Маги атаковали Мосика Лужу по очереди, наседая с двух сторон. С ловкостью опытных мошенников они выкачивали из него деньги.

– Это на что?

– На пропаганду! – Хром-Блестецкий выложил на стол несколько листков пергамента. – Вот, тут мы вместе с господином Цук Цурюком составили смету…

Господин Цук Цурюк видел смету впервые, но ему оставалось только важно хлопать глазами, делая вид, что все идет так, как надо.

Дрожащими руками мэр вцепился в записи.

– Так… изготовление зачарованных плакатов… формирование защитного колдовства против возможной порчи и сглаза…

– Это со стороны соперников, – подсказал Винтус Болт. – Они на такую пакость могут пойти!

– Ага, – безрадостно кивнул Мосик Лужа. – Так… обеды с представителями общественности… это что?

– Ну, – маги переглянулись. По этой статье они собирались за счет Мосика Лужи питаться в лучших харчевнях города до самых выборов, но говорить мэру об этом было как-то неловко. – Важных персон лучше всего агитировать поодиночке, в мягкой, расслабляющей обстановке, за накрытым столом… Будем вербовать агентов влияния!

– Ага… – к облегчению волшебников, Мосик Лужа не стал углубляться в скользкую тему, – уличные агитационные пункты… взятки, это понятно… заработная плата магам-агитаторам… а это зачем?

– Слишком большой объем работ, – пожал плечами Винтус Болт, – придется привлечь много сотрудников. Но дипломированные маги дорого стоят, поэтому мы планируем для простых работ привлечь студентов МУ…

При упоминании Магического Университета лицо мэра омрачилось. Самовольный и непредсказуемый университет мешал ему (как и остальным мэрам), словно заноза. Глубоко засевшая, причиняющая зуд и, что самое обидное, – неизвлекаемая.

– Ладно, – буркнул Мосик Лужа, – если вы считаете, что это нужно… что у нас дальше?

Когда спустя час маги-управленцы вышли из кабинета мэра, то в глазах их светилось тщательно скрываемое торжество.

– Теперь неважно, выберут его или нет, – шепотом сказал Винтус Болт, с помощью заклинания удостоверившись, что их никто не подслушивает, – бедными мы не останемся…

Уверенности его словам придавал лежащий в кармане мантии документ, повелевающий городскому казначею выдать семь тысяч бублей. Часть из них предназначалась в задаток поллитртриналоху, остальное – на первоначальные расходы.

– Ага, – вздохнул Хром-Блестецкий, – жалко только, что придется тратиться на хорошую гостиницу…