Солнце цвета стали - Казаков Дмитрий - Страница 16

Но теперь они бились один на один. Лязгали клинки, высекая крошечные искры, пот стекал по лицу, и приходилось прилагать все усилия, чтобы остаться невредимым.

Обитатели диких южных земель оказались достойными противниками.

Кто-то закричал, отчаянно, надрывно, и почти сразу стало светлее. По стволам деревьев поднялся багровый отблеск от разгорающегося костра, в который швырнули, судя по всему, все оставшиеся дрова. Свет вырвал из тьмы фигуру противника, высокого и худого, скрытого темным балахоном, точно таким, как были на всадниках, которых викинги видели вечером.

«Так вот что значит та стрела! – думал Ивар, подпрыгивая, чтобы пропустить под собой пущенный низко удар и обрушивая свой меч в ответ. – Благородное предупреждение о нападении!».

– Мочи козлов! – успел еще раз выкрикнуть противник, и тут же меч Ивара пробил его защиту и легко, точно гнилой орех, расколол голову. Шлема под капюшоном не оказалось.

Брошенное кем-то копье очень удачно отвлекло соперника Вемунда, и толстый викинг красивым ударом завершил бой.

– Ничего себе! – прохрипел он, дыша, точно загнанная лошадь. – Давно я не встречал такого ловкого гада, клянусь копьем Бёльверка!

Ивар нашел силы лишь на то, чтобы кивнуть.

– Осторожнее! – донесся от костра крик конунга. – Держаться вместе! Они могут скрываться еще где-то рядом!

Но посланные с факелами викинги не нашли вокруг стоянки никого. Нападавшие исчезли в пустыне, точно рыбы в глубинах вод, не оставив никаких следов, кроме нескольких трупов, своих и чужих.

У костра стонал раненый Рёгнвальд. Прошедший вскользь клинок снял с его щеки большой лоскут кожи. Рана оказалась неопасной, но очень болезненной. Рядом с братом скрипел зубами Гудрёд, лицо его было белым.

– А ты чего такой бледный? – поинтересовался суетившийся вокруг раненого Арнвид. – Тебя тоже зацепило?

– Нет, – сквозь зубы ответил молодой халогаландец. – Просто каждый из нас чувствует все, что происходит с другим. Если больно одному, то больно и другому.

– Чудо! Чудо! – зашептались собравшиеся вокруг викинги.

– А что там орали эти воины? – спросил подошедший конунг, разглядывая лицо одного из погибших – темное, узкое, словно лезвие топора, даже после смерти сохранившее выражение гордого презрения. – Мочи козлов? Что бы это значило?

– Это намек на бороду Арнвида, она очень уж похожа на ту, что носят скакуны Тора, – ввернул Нерейд.

– Я думаю, – не обративший на шутку внимания эриль подошел к конунгу. Перевязки остался делать Ингьяльд, – что козлы плохо пахнут, а уж мокрые козлы – вообще невыносимо.

– И что? – Хаук посмотрел на Арнвида с явным подозрением, что тот от излишней мудрости сошел с ума.

– Трупы тоже воняют, мой конунг, – не смутился эриль. – Так что клич этот обозначает: заставь врагов плохо пахнуть, то есть сделай их мертвыми.

– А почему бы не сказать просто? – вступил в разговор Кари.

– Похоже, что местные жители склонны к поэзии, – Арнвид пожал плечами, – мы ведь тоже называем небо сводом Имира, волка – конем великанши или спутником Одина.

– Все ясно, – конунг кивнул, – а сейчас нам нужно эти поэтически настроенные трупы оттащить в пустыню, а наших похоронить, как положено. Все – за работу!

Ворча, зевая и бурча, викинги с неохотой взялись за дело. Шумело море, а сверху, с небосвода, пронзительно-черного здесь, на юге, на людей насмешливо глядели звезды.

Утром все двигались, точно весенние мухи. Несмотря на то, что остаток ночи прошел спокойно, выспаться не смог никто, и даже на лице конунга можно было заметить следы усталости.

– Толкайте, дети троллей! – командовал он без обычного напора.

Драккар со скрежетом сползал по песку, спеша добраться до воды.

Краешек солнца показался над черными отвесными скалами мыса, когда викинги все же вышли в море. На камне, оставшемся на берегу над могилой пятерых их соратников, павших этой ночью, выделялись нанесенные рукой Арнвида руны:

«Скъельг, сын Эйстейна, лежит здесь»

«Гранмар Сутулый лежит…»

«Аудун, сын Эйрика…»

«Сигвёрк, сын…»

«Олав…»

Ни один из перечисленных не вернется домой. И пусть каждый из них достойно встретил смерть, и в Вальхалле пирует среди эйнхериев, созерцая самого Одина, все же на сердце у многих викингов было тяжело. Даже шутник Нерейд присмирел, на лице его красовалось непривычно мрачное выражение.

Драккар медленно развернулся, встав носом на север, и тут же из‑за мыса, плеща веслами, вышел корабль.

– Один посылает нам богатую добычу! – рявкнул конунг. – На задних лавках – грести изо всех сил! Передним – вооружаться!

Ивар поспешно втащил весло и принялся надевать кольчугу. Та цеплялась за рубаху, точно ее набили репьями, рукава запутались. Колечки на них раздраженно звенели.

Драккар резво шел вперед. С корабля, большого, о двух мачтах доносились тревожные крики. Судя по всему, там намеревались пристать в бухте, пополнить запасы воды, но уж никак не ожидали увидеть здесь викингов.

Шлем, как казалось, сдавливал голову, а вот прикосновение к шершавой рукояти меча придало сил. Ивар взмахнул клинком, разминая руку, блики пробежали по длинному лезвию.

Щелкнула тетива Нерейда, на палубе чужого корабля кто-то замолотил руками и рухнул через борт.

Викинги восторженно взревели.

Драккар оказался рядом с чужим кораблем, чей борт нависал над ним, подобно черной скале. Стали видны сидевшие на веслах голые люди, прикованные цепями. Конунг, в каждой руке которого было меч, ловким прыжком перескочил на ближайшее весло, и, удерживая на нем равновесие, взбежал вверх. Перепрыгнул через борт и снес голову первому, кто попался под руку.

С палубы драккара полетели веревки.

Закрепленные на их концах крюки со стуком впивались в дерево. Попавшие между двумя бортами весла ломались с сухим треском, словно тонкие ветки, во все стороны летели щепки.

Ивар дождался, когда корабли сойдутся почти вплотную, и прыгнул вверх. Ладонями ощутил теплое дерево борта, и одним движением вздернул себя на него. Тут же по шлему сильно стукнуло, он едва не свалился, краем глаза заметив, что копье, так удачно не пробившее железный колпак, отлетело в сторону.

Ивар поспешно спрыгнул на палубу и загородился щитом. Голый, лишь в одной повязке на чреслах, гребец при виде викинга с воем забился под лавку. Почти все его товарищи уже попрятались, и похоже, они вовсе не горели желанием сражаться.

Конунг, судя по звону, рубился чуть ближе к носу, а в середине корабля, на открытом пространстве между лавками, толпились вооруженные широкими кривыми клинками воины.

Один из них метнул копье, но на этот раз Ивар оказался начеку. Он пригнулся, пропуская смертоносный снаряд над собой, после чего вскочил на лавку и побежал вперед.

Откуда-то сбоку донесся раздраженный рев, принадлежащий скорее разъяренному медведю, чем человеку. Там вступил в схватку Кари, и, судя по испуганным крикам, его противникам пришлось несладко.

Ивар отразил удар, направленный в горло, еще один клинок врубился в его щит. Врагов оказалось слишком много, и первое время он мог лишь отбиваться. Потом один из обладателей кривых мечей упал, дергаясь и заливая палубу кровью, а рядом возник Даг, сосредоточенно орудовавший клинком.

С другого бока объявился Ингьяльд, под чьими ударами затрещали щиты. Хозяева большого корабля, несмотря на натиск, сражались отчаянно. Только внезапность нападения позволила викингам так легко забраться на палубу.

Среди врагов выделялся высокий могучий воин, за спиной которого вился красный плащ, кольчуга золотилась, точно была из драгоценного металла, а черные кудрявые волосы перехватывала белая повязка. Тяжелый клинок в его руках порхал, точно перышко.

Круговерть схватки вынесла его прямо на Ивара.

– Умри, дитя Иблиса! – осклабился черноволосый, и могучий удар обрушился на щит.

Левая рука заныла, так что Ивар с трудом отразил атаку, клинки со звоном соприкоснулись. Занемела уже правая кисть, и хозяин золоченой кольчуги рассмеялся, видя замешательство противника, вскинул меч. Солнце ослепительной вспышкой отразилось в широком лезвии.