Восемь недель за вуалью (СИ) - Верескова Дарья - Страница 57

— Мы не можем гулять по городу? — спросила Анна враждебно.

Она очень, очень хотела попасть в тюрьму и теперь наконец поняла мою задумку.

— Вы можете гулять в центральной части Алтуса, — вежливо ответил стражник.

Я сжала руку Анны, бессловно говоря ей не спорить с ними сейчас. Рядом с тюрьмой стражи наверняка ещё больше, к тому же скоро стемнеет — мы не доберёмся туда вовремя, зато следить за нами станут ещё усерднее.

— Скажите, можем ли мы отправиться к Красной башне? — вместо споров предложила Анна.

Стражник кивнул и проводил нас в центральную часть города, к огромному фонтану с изображением дракона. Но здесь мы не задержались — двинулись в сторону Красной башни, к которой вела широкая, возможно, самая широкая дорога в городе.

— Вблизи она... не такая устрашающая, — произнесла Анна.

— Я бы не назвала это «вблизи», — мрачно отозвалась я.

Башня располагалась на скале, куда вела узкая зигзагообразная лестница, вырубленная прямо в камне. Высотой она была, наверное, этажей в триста или четыреста — это только из того, что я видела, стоя у подножия, дальше ступени исчезали за выступом скалы.

На лестнице никого не было, только одинокий стражник окинул нас задумчивым взглядом. За нами постоянно следили, но пока мы не делали того, что было запрещено, нам позволяли гулять.

— Долго подниматься по этой лестнице? — спросила я его, подойдя вплотную.

— Зависит от того, как быстро вы шагаете. У меня ушло меньше шести часов в последний раз, в городе даже проводят соревнования на скорость! У победителя ушло всего четыре часа.

Стражник так гордился этим фактом, будто сам выиграл тот забег.

— Как тебя зовут? — спросила я разговорчивого подчинённого Каллена.

— Маттео, — отозвался он через секунду, не отрывая от нас глаз.

Прошла секунда, другая... пока я пыталась сообразить, что происходит.

А потом мы с Анной резко, словно по команде, упёрлись глазами в землю под ногами — я и забыла, что нам нельзя смотреть на этих мужчин. Может эти дурацкие правила над кроватью повесить? А лучше вообще всегда носить с собой какое-нибудь напоминание.

— Маттео, если мы поднимемся наверх, сможем ли мы войти в башню? — спросила я осторожно, так и не поднимая глаз.

Как там говорила наставница по этикету? Отсчёт перестаёт работать через две минуты?

— Нет, миледи, в Красную башню может попасть только Правитель Вермитура. Но она пуста, все это знают. Зачем вам туда?

Его голос сквозил искренним удивлением, будто он на самом деле не понимал, что здесь делают две пришлые девицы, жёны другого дракарра. Но он не осуждал нас, не приказывал возвращаться, и это было неожиданно освежающе.

Запомним, что попасть в башню может только правитель Вермитура. Но не будем верить на слово — нужно будет обязательно подняться и проверить его утверждение.

— А что по ту сторону скалы? Там тоже раскинулся Алтус? Я не видела башню с этого ракурса.

— Что вы, миледи! Там озеро, конечно. Очень глубокое. И слава Этарру, что мы не видим его отсюда.

— Просто… озеро? — моё сердце пропустило удар.

— Нет. Озеро Красной Вязи.

***

На следующее утро я чувствовала себя совершенно разбитой, так как почти не смыкала глаз предыдущую ночь. Целесте помогла мне выбраться из дворца, отыскав служебный выход, и сделать это для неё оказалось неожиданно просто. Да, я прошла это крыло туда и обратно несколько раз, ловя на себе подозрительные взгляды, кажется, каждого встречного, и влезла в целую кучу подсобных помещений, где мне быть совершенно не полагалось, но меня особо и не выгоняли.

Наверное, если стража и ожидала, что я попытаюсь куда-то пробраться, то целью должен был стать кабинет правителя или хотя бы советника, но никак не котельные или многочисленные кладовые. Со временем слуги и придворные, которых я почти не замечала, стали смотреть на меня как на ненормальную но после привыкли, я то подолгу сидела на одном месте, то бесцельно мерила шагами коридоры. Красавица брюнетка, вошедшая в комнату во время нашего с Анной обучения, тоже заметила меня вечером; она окинула меня подозрительным взглядом, но ничего не сказала и ушла.

Зато Целесте запоминала всё. Сколько слуг находится в каждой комнате, с какой частотой люди пересекают коридоры, куда именно несут тазы с грязной водой. Она комментировала даже мельчайшие порывы воздуха и изменения запахов, которые я едва улавливала.

Я бы хотела, конечно, чтобы ночь прошла более продуктивно, но в городе, накрывшись тёмным плащом, я занималась тем же самым, что и во дворце. Ходила из стороны в сторону, забивалась в тёмные углы и избегала освещённых улиц.

Наблюдала, час за часом, пока не начала буквально трястись от усталости. Я не спорила с Целесте, ведь я отчаянно хотела попасть в тюрьму, и мне казалось, что, оказавшись там, я смогу манипулировать ею, заставив помочь с Тарреном и Лойдом. В конце концов, она сидит в моей голове, если я не захочу ей помогать, то ничего и не будет.

Я глубоко, безумно скучала по Таррену, по его рукам, по спокойному голосу, по этой его невероятной уверенности и полному отсутствию сомнений. Всего две ночи без него — и мне казалось, будто из груди вырвали кусок сердца. Рядом с ним мне было плевать на Роя, на этот дурацкий статус жены Феррела и на туманное будущее. Я радовалась каждому мгновению, проведённому вместе, ощущая тёплую мужскую поддержку, которой не получала никогда раньше.

Внутри полыхало эгоистичное желание сражаться за него — не ради того, чтобы он был счастлив где-то там с другими, а чтобы он… был со мной. Мне хотелось касаться его, дышать с ним одним воздухом, целовать его. Острота собственных чувств теперь, когда он был в смертельной опасности, буквально выжигала меня изнутри.

И Лойд… Лойд тоже был там, без какой-либо медицинской помощи, пока мы здесь превращались в бледные тени самих себя. Он не заслуживал этого, каждый из нас был обязан ему жизнью, не один раз.

— Ещё пять таких ночей, и мы сможем попасть в тюрьму, — равнодушно произнесла в моей голове Целесте. — Постарайся выделить сегодня на сон хотя бы восемь часов.

Восемь часов! Интересно, что подумают остальные, когда я начну дрыхнуть посреди дня, пока они ищут пути, чтобы пробраться в тюрьму или к Красной башне.

— Постараюсь, — буркнула я. — Сначала нужно закончить с этим дурацким ритуалом извинения.

Тогда я даже не догадывалась, что этот ритуал окончательно добьёт в наших отношениях с Роем всё цивилизованное и человеческое, превратив их в в нечто больное и пугающе неправильное.

Глава 27.1. Тюрьма

Храм Этарра встретил нас торжественной тишиной, от которой невольно замедлялся шаг. Богато украшенные колонны поддерживали тяжёлый фронтон с рельефом дракона, а широкие ступени вели к дверям, сияющим золотом и холодным блеском. Внутри под куполом мерцал свет витражей, но от одного вида этого пространства мне резко поплохело.

Я помнила это место. Никогда не видела его вживую, конечно, но оно являлось мне во снах. В тот самый момент, когда Исабо насильно делали пятой женой Вигорра.

Она кричала «нет» — громко, отчаянно, надрывно, пока он, покрытый татуировками, объявлял её своей женой и брал прямо на пьедестале, на глазах у толпы. Сейчас, когда те видения немного померкли, я могла яснее вспомнить происходящее и понимала, что Вигорр тогда не был по-настоящему жестоким — во всяком случае, их секс прежде не раз бывал куда болезненнее. Он даже старался утешить её, поправлял прядку на лице, подкладывал руку под затылок, чтобы она не ударилась.

И при этом продолжал вбиваться в неё, утверждая при всех свои права на землянку.

Что случится, если со мной произойдёт то же самое? Вдруг это ритуальное извинение предполагает секс с Роем?

Я не позволю этого, и тогда меня вышвырнут из города — значит, так тому и быть. В своей голове я почему-то убедила себя, что ритуал с Роем завершится только тогда, когда я с ним пересплю, и с тех пор пути назад уже не будет.