Адмирал моего сердца, или Жена по договору (СИ) - Коваль Дарья - Страница 101

Где я?!

Открыла глаза. Потолок нависал низко — тёмные балки, между ними — просмолённые доски. Маленькое иллюминаторное окно давало полоску серого света, от которого в углах каюты тянулись длинные, растворяющиеся в полутьме тени. Вместо кровати — жёсткая лавка с тонким матрасом, цепь на кольце у стены, миска — пустая, рядом — кувшин, такой же пустой. Дверь — с засовом снаружи, из тех, что не открываются изнутри.

Корабль.

Корабль не Великой армады Гарда.

Чужой.

Я сглотнула — во рту было сухо до боли. Попробовала приподняться, и мир поехал в сторону. Тело отзывалось, будто было чужим, ватным. Голова наливалась тяжестью. Я обхватила себя руками, удерживая равновесие, а взгляд сам собой соскользнул на запястье. Метка выглядела бледной и тусклой — будто кто-то наложил на неё тонкую пелену. Но пульсировала. Слабо, упрямо — в такт моему сердцу. Это и позволило впервые за всё время  вдохнуть глубже.

Медальона на шее тоже не было. Как и заколки в волосах.

Пальцы метнулись сперва к затылку, затем к ключицам, к цепочке — пусто.Холод обжёг кожу поздним пониманием. Я села ровнее, огляделась, отчаянно надеясь, что он просто свалился где-то рядом, пока меня сюда тащили, упал, затерялся… Ничего. Лишь голая столешница, прикрученная к стене, да грубая подставка под кувшин. Никаких малых чудес, никаких милостей судьбы.

В голове закружили картинки — рваные, как паруса после шторма. Кухня в столичном особняке Арвейн. Запах хлеба. Шёпот нянюшки: «Прости меня, девочка, иначе никак». Тёплый горький порошок, ударивший в лицо. Левый и Правый — распахнутые крылья, как у хищных птиц, колыхнулись в воздухе. И… ничего. Тьма. Сквозь эту тьму смутно прорывались образы ступеней, чужих рук. Голосов. Чужой смех. Гул моря.

Где они? Где Левый и Правый?

Нянюшка не хотела мне зла, иначе тенебрисы напали бы сразу, но не тронули её, а значит намерения навредить мне у неё не было. Но что случилось потом? Как я здесь очутилась? И где это, здесь? Чей это корабль? Кто забрал меня из кухни? Куда делся мой медальон?

Вопросов было гораздо больше, чем ответов…

Я прикрыла глаза, пытаясь вспомнить хоть что-то, что помогло, но память упиралась в изломанный край, за которым — пустота. Только качка. Только соль. Только глухой, звонкий, как лезвие… шум приближающихся шагов.

Засов снаружи отъехал с сухим скрежетом. Дверь распахнулась, и в каюту, будто ледяной ветер, вошёл он.

Кронпринц Арденны.

Высокий. Жёсткий. С момента нашей последней встречи на щеке у него появился тонкий светлый шрам. На него я и смотрела, в то время, как наследник трона арденского королевства остановился напротив, чуть выше — на полшага, чтобы смотреть сверху. За ним у двери застыл боевой маг с лицом-каменной-плитой и двое матросов, у которых руки пахли верёвкой и смолой.

Как я уловила этот запах с такого расстояния?

Всё просто.

Жуть как воняло!

Меня аж на слёзы пробило.

И зря…

Кронпринц решил, что это из-за него. Хищно улыбнулся. Легко, беззвучно — так садисты улыбаются перед тем, как наступить и раздавить. Но самое худшее даже не это. Большинство ответов на возникшие в моём разуме вопросы начали открываться. В том числе то, где мой медальон призыва на крови.

— Подарок папочки? — мой пленитель вытащил из кармана и демонстративно покрутил между пальцев… мой медальон.

Маленький металл вспыхнул тусклым огнём в его ладони, а у меня все внутренности будто в тугой узел скрутило.

Связаться с Аэданом я не смогу.

Всё плохо.

Всё очень-очень плохо!

Но то, конечно же, про себя. Вслух:

— Если и так, то что? — произнесла сухо.

И даже стойко проигнорировала ещё одну желчную улыбочку, хотя едва держалась, чтоб не скривиться, настолько тошно от неё становилось.

— Всего лишь маленькое уточнение, — усмехнулся кронпринц. — Тебе это в любом случае ничем не поможет. Тебе уже вообще ничто не поможет, дочь посла.

Он говорил, а у меня словно кто-то сжимал горло изнутри. Но я и тогда заставила себя подняться, удержаться на ногах. Качнуло. Но я не рухнула. Сделала вдох и выдохнула ровнее, чем могла.

— Не только дочь посла. Ещё и жена адмирала, — напомнила.

Нет, я не настолько наивная, чтобы надеяться, что этот социопат проникнется и сразу одумается. Но всё равно сказала. И ничуть не пожалела об этом даже после того, как в ответ кронпринц наклонил голову слегка вбок, будто рассматривая интересную вещицу. На миг его взгляд соскользнул с моего лица к моему запястью и задержался. Он видел метку. Он видел, как она слабо пульсирует. И… усмехнулся.

— Верно. И раз уж моей женой тебе теперь не быть, — произнёс он напоказ лениво, почти скучающе, как о давно решённом. — Тогда станешь наложницей. Я всё равно возьму то, что мне нужно. Тебя. Твою силу. Всё, что захочу. Твой адмирал на этот раз слишком далеко, чтобы вновь помешать.

Я замерла.

Не столько от страха, сколько от отвращения. Каждое его слово звучало липко, будто клей, от которого не отмыться. Я видела — он смаковал этот момент, растягивал, будто кошка, играющая с пойманной добычей.

— Нет, — ответила я.

Просто. Без украшений. Без дрожи.

Хотя внутри всё тряслось.

Кронпринц чуть вскинул бровь, и улыбка на его лице стала шире.

— “Нет”? — повторил он тоном человека, которому впервые в жизни осмелились возразить. — Ты ещё не поняла, дочь посла. Здесь твоё “нет” не имеет никакой цены.

Он положил медальон на столешницу, но не отпустил цепочку — лишь позволил видеть, как холодный металл качается на его пальцах, будто маятник, отсчитывающий мои последние секунды свободы. Дразнил меня. Упивался своим превосходством.

— А знаешь, что самое забавное во всём этом? — протянул его высочество социопат, словно делился с близким другом. — Твой муж слишком уверен в своей непобедимости. Думает, что море слушается его, что корабли несут его туда, куда он пожелает. Но адмирал Арвейн забыл, что у любого моря есть дно. И именно ты — станешь его камнем. В тот момент, когда он получит твоё мёртвое тело со следами всего того, что я с тобой сделаю.

Внутри всё в один миг заледенело. Но я заставила себя не поддаваться этому ужасающему чувству. Заставила себя напоказ усмехнуться. Горько, но отчётливо:

— Вы слишком любите слушать собственный голос, ваше высочество.

— Потому что мне есть, что сказать, — презрительно фыркнул он, шагнул ближе. Так близко, что я почувствовала холод железа от его пояса. Его тень легла на моё лицо, и воздух стал гуще. — Мне нужен твой дар, дочь посла. Ты — лишь сосуд, а я возьму всё, что в нём содержится.

Кто бы знал, сколько сил понадобилось, чтобы не шелохнуться, остаться на прежнем месте. Тогда, когда отчаянно хотелось отпрянуть прочь, возвести как можно больше дистанции.

Я сжала зубы, чтобы не выдохнуть ни слова. Если бы он услышал дрожь, победа была бы за ним.

— Если ты такая храбрая, потому что внутри твоей хорошенькой головки теплится надежда на подаренных твоим мужем теневых стражей, которых здесь нет… — продолжил он почти насмешливо. — Их вообще больше нет. Они не придут за тобой. Я их уничтожил.

У меня внутри будто что-то оборвалось.

— Что?

Кронпринц махнул рукой боевому магу у двери. Тот молча вытянул вперёд длинный футляр и раскрыл крышку. Внутри лежало оружие — узкий, тонкий, будто сделанный изо льда клинок. Он сверкнул тускло-синим, холодным светом, от которого мороз пробежал по коже.

— Клинок Шайрхельма, — пояснил его высочество равнодушно. — Его сталь пронзает так же легко, как нож — хлеб, даже Тени.

Слова врезались, как хлыст. Сознание помутилось. Очень уж незавидной складывалась вместе с его словами картинка.

Может, нянюшка и не желала мне зла напрямую, но откуда ещё кронпринц мог заранее знать о тенебрисах, чтоб как следует подготовиться ко встрече с ними?

Уж точно не от свекрови…

Та бы скорее его сама покромсала на ленточки. Не из симпатии ко мне, конечно. Исключительно чтоб он не надоедал своим существованием Аэдану Каину.