Преданная истинная черного дракона (СИ) - Борисова Екатерина - Страница 58

Глава 82. Всем встать, суд идёт!

Странным, нечитаемым взглядом князь окидывает фигуру Кречета и его дочки.

В глубине его глаз я успеваю уловить мрачное удовлетворение и жажду крови. Но князь довольно быстро гасит эти чувства, отсекая их от меня.

Как я ни пытаюсь прикоснуться к ним, мне не удаётся.

— Пройдёмте, — откашливается инспектор, выходя вперёд. — Сегодня первое слушанье по делу леди Арсгольд.

— Леди Идалин Веленгард, — поправляет его довольно резко Александр.

А я вздрагиваю от глубины его голоса и бушующих эмоций.

Но пытаюсь взять себя в руки.

— Вы не можете пройти, — инспектор выставляет вперёд руку. — Только мисс... миссис Веленгард.

— Я её муж и истинный...

— Только после подписанного императором согласия, — стоит на своём инспектор.

— Я арестован?

— Пока нет, — отступает инспектор и щурится. — Только задержаны. Арестовать вас может суд.

— Отлично, — сияет Александр. — Вот пусть суд меня и арестовывает. Сегодня! К тому же у Идалин нет защитника. Я буду представлять её в суде. Как истинный я имею на это право.

Инспектор поджимает губы, темнеет, потом бледнеет, сводит на переносице брови и... машет на Александра рукой.

Довольный собой князь со мной на руках бодро взбегает по высоким мраморным ступеням.

— Что он здесь делает? — бледнеет лорд Кречет и отступает на шаг, за ним отступает и без того бледная Агнес.

— Я сопровождаю свою истинную на этот фарс! — зло рыкает Александр. А у меня в груди расплывается тепло.

Его такая неожиданная поддержка согревает. Совсем чуть-чуть.

— Князь, — морщится лорд Кречет, — в прошлый раз вы уже утверждали, что Идалин ваша истинная, но не смогли это доказать. Я всё видел и...

— Да? Смотри! — князь усмехается, перехватывает меня и закатывает рукав своей рубашки.

На его обожжённом запястье, поверх застарелого белого рубца необычайно ярко горит золотая узорная ветвь, лоза и листики шевелятся от лёгкого дуновения ветра как живые.

— Вы завершили ритуал? — хрипит стремительно бледнеющий лорд Кречет. — Но это... это ничего не меняет! Она убийца! Она хотела отравить нас всех.

Теперь уже не Агнес висит на отце, а он сам шатается и хватается за хрупкую ладошку дочки.

— Вот суд в этом и разберётся, — чеканит Александр и, больше не дожидаясь никого, заносит меня в здание суда.

От ощущения могущества и суровости этого места я сжимаюсь на руках у князя.

Каменные стены сложены из глыб обсидиана и серого гранита, настолько плотно подогнанных, что между ними нет даже крохотной щели.

Эти неуютные суровые стены дышат холодом, в котором застыли тысячелетия драконьих законов.

Я поднимаю голову, чтобы увидеть потолок. Он уходит высоко, к самому небу.

И подобно небу он отливает синевой. Тысячи. А может, миллионы лазуревых чешуек, выложенных в спиральные узоры, отражают тусклый, магический свет, идущий неведомо откуда.

Конвой указывает путь. Перед нами распахиваются высокие дубовые двери, пропуская в зал для заседаний.

Судья с лордами смотрящими уже ждут нас. Точно так же, как и многочисленные зрители. Зал заседания ломится от зевак.

На первом ряду я узнаю сестрёнку Сондру, малыша Ноэля, молочника и мясника, доктора Пуркинье, рядом с ним почти весь их отряд.

И это согревает мне душу.

Меня усаживают на скамью для подсудимых. А судья подзывает Александра к себе.

Вопрос его присутствия решается быстро.

Судья выслушивает его доводы, проверяет наши метки и признание князя в убийстве Анны Ларской и её бабки, в которых обвиняют меня, и соглашается оставить Александра.

А вот лорд Кречет скрипит зубами от злости так сильно, что этот скрежет далеко разносится под сводами залы.

— Давайте перейдём к уликам, — командует судья.

Помощник выносит на всеобщее обозрение шкатулку с несколькими вещами. Среди них гранёный пузырёк, «украденная» брошь и моя белая шубка.

— Вы узнаете эти вещи? — спрашивает меня лорд-обвинитель.

— Да, ваша честь, — киваю я.

На лоснящемся лице Кречета играет победная улыбка.

— Этот пузырёк мне подбросили в таверне прямо в широкий карман фартука.

— Кому? — визжит со своего места лорд Кречет. — Кому это было нужно?

— Не знаю, — отвечаю я с достоинством. — Но мне совершенно точно не нужно было травить вашу дочь, к тому же я видела её впервые в тот вечер!

— Вы пытались отравить меня! — вскакивает с места Кречет.

— К спокойствию! — судья ударяет молотком. — А вы, мадам Веленгард, поясните, каким образом на пузырьке осталась ваша аура, если его подбросили?

А что я могу сказать? Лишь развожу руками.

— Позвольте, ваша честь? — с места поднимается военный лекарь Пуркинье. Сегодня он надел парадный мундир, повязал голубую ленту и вывесил на неё свои награды.

— Да, да? — судья опускает очки и рассматривает бравого военного поверх стёкол.

— Я могу прояснить, как именно оказалась аура подзащитной на флаконе.

— Я протестую! Мы протестуем! — визжит лорд Кречет.

— Отклонено! Поясняйте, господин Пурникье.

— Всё дело в том, что была нарушена процедура изъятия улик. Леди Идалин Арсгольд, простите, Веленгард, заставили саму выворачивать карманы. Таким образом, она коснулась пузырька.

— Всё ложь! Я был там! Я видел! — брызжет слюной лорд Кречет.

— Я тоже был и видел. И все офицеры драконьего отряда. Мы готовы, как один пройти проверку на амулете правды!

— Интересно, — судья опускает взгляд в свои бумаги и делает пометки. — Господин лорд-обвинитель, проведите проверку.

Лицо лорда Кречета идёт багровыми пятнами.

Все как один офицер по очереди обхватывают артефакт и отвечают на вопросы. И раз за разом артефакт признаёт их правоту, вспыхивая золотым свечением.

— Это подлог! — не сдаётся Кречет. — Идалин Арсгольд уже один раз обманула артефакт! Она могла научить других...

— Отклонено. Я читал ваше заключение. Обмана не было. С вашей стороны была допущена неточность в формулировке вопросов. Свои наблюдения по этому поводу позднее я передам коллегии имперских публиканов. Идём дальше. Что вы скажете о заколке и шубке, обвиняемая?

— Эту заколку я вижу второй раз в своей жизни. А вот шубка эта мне хорошо знакома, когда-то она принадлежала мне.

— ЧТО? — взвизгивает Агнес. — ПАПА! Что она несёт?

— Я сдала её старьёвщице — тетётушке Пипите! — продолжаю, не обращая внимания на вопли молодой девицы. — Она перепродала её и передала мне деньги с одним из драконьих извозчиков.

— Подтверждаю, ваша честь! — со скамьи у самого входа поднимается тётушка Пипита.

— Всё ложь, — краснеет публикан.

— Я лично продала шубку из меха белой горной лисы — редкой роскошной породы лорду Публикану за тридцать золотых. Деньги я получила монетами, свои комиссионные я сохранила, они всё ещё находятся у меня. Я готова предоставить их для считывания ауры. После лорда публикана их никто не трогал, — тётушка Пипита достаёт из глубокого кармана юбки тугой кошель.

— Всё ложь! Подлог! — лорд Кречет вытирает потную лысину платком, а его дочь закатывает глаза и обиженно фыркает на отца.

— Ты говорил, что заказал её в столице! — Агнес вскакивает и собирается покинуть зал.

— Ну доча, — хрипит лорд Кречет, падает обратно на скамью, фыркает и тяжело дышит. Он торопливо рыщет по карманам. Достаёт из скрытого кармашка крохотный гранёный пузырёк, отбрасывает крышку и залпом выпивает содержимое.

Я чувствую, как неуловимо меняется настроение Александра. Вместо мрачного затишья и осторожного любопытства внутри него вспыхивает алчный азарт.

Он подаётся вперёд, впивается недобрым взглядом в багровое лицо лорда Кречета и явно что-то видит в нём.

— Ваша честь! — выкрикивает Александр, одним прыжком он преодолевает отделяющий нас от зала барьер и бросается к трибуне с Кречетом. — Остановите леди Агнес Кречет! Срочно! Не делайте резких движений, лорд. Опустите склянку на стол и уберите руки.