Преданная истинная черного дракона (СИ) - Борисова Екатерина - Страница 61

Его взгляд смягчается. Огонь в глазах притухает, но ярко вспыхивает обида и боль.

Я чувствую его эмоции. Он всё осознал. Он понял, что ошибался, понял, что натворил и знает, что я не прощу. Никогда не прощу.

— Теперь навсегда, — добавляет он, грустно улыбаясь мне.

В зале стоит напряжённая тишина.

— Так я думал, когда получил посылку от Анны Ларской, что истязала мою истинную и прекрасно знала это.

Глава 85. Одиночество

На меня накатывают такие мощные эмоции. Пережитое в том жутком подвале накрывает меня волной.

Я хватаю ртом воздух, но не могу надышаться.

Обмякаю и рву ворот руками.

— Идалин! Идалин! — словно через толщу воды я слышу голос Александра. Но не могу ответить.

И не хочу.

Следом за собственной болью и обидой меня больно бьют его эмоции и страх.

И это пугает больше всего.

Неужели я всегда буду чувствовать ЭТО? Я не хочу! Его эмоции мне не нужны! Я не могу разобраться со своими.

Мне нечем дышать. Спасительная тьма накрывает меня под беспокойный рокот толпы.

Просыпаюсь я неожиданно в той самой спальне, где проснулась несколько дней назад.

Значит, я в доме Ларских. Не в тюрьме?

Но что случилось?

Стоит мне приподняться на локтях, как воздух начинает вибрировать нежными колокольными переливами.

Дверь тут же щёлкает, и в покои входит леди Ларсен.

Как всегда собранная и спокойная, она гордо несёт себя.

В простом домашнем платье, с шалью на плечах она всё равно выглядит как королева.

Только сегодня её красивые глаза печальней, чем всегда.

— Проснулась? — она садится на краешек кровати и ласково похлопывает меня по руке.

Меня изнутри всю окутывает золотым свечением, дарящим покой и умиротворение.

Я прикрываю глаза и прислушиваюсь. Но кроме покоя больше ничего не чувствую.

Нет больше чужих эмоций и страстей и дракона... я больше не чувствую чужие эмоции внутри себя.

Мои мысли мечутся от госпожи Ларсен к Александру. Но и это не вызывает внутри меня ничего. Сплошная пустота.

Словно он никогда ничего не значил для меня.

Моё сердце не сжимается от боли. Нет больше ни обиды, ни злости, ничего...

Я поднимаю руку и с удивлением разглядываю широкий блестящий браслет на своём запястье. Драконий игнес — самый прочный металл на свете.

Провожу дрожащим пальчиком по витиеватым узорам на браслете.

Выковать подобное можно только в драконьем огне.

— Что это?

— Это сдерживающий браслет, дитя, последний подарок моего внука тебе. Ты больше не будешь чувствовать его. Он так хотел. Вот, — она кладёт рядом со мной небольшую шкатулку, — он просил передать это тебе.

В моей груди что-то неожиданно надламывается. Вслед за мимолётной острой болью расколовшейся чёрной скорлупы по сердцу разливается неясная тревога.

Хватаю шкатулку и открываю её.

На тёмно-синей бархатной подушке, в цветах семейства Веленгард лежит удивительная по красоте подвеска.

Под ней сложенный вдвое листок.

«Прости меня, если сможешь». И всё. Весь листок.

Я с удивлением и разочарование рассматриваю письмо, написанное красивым ровным почерком, касаюсь драконьего камня подвески глубокого синего цвета.

— Где он? — поднимаю взгляд, но комната пуста.

Леди Ларсен уже ушла.

Но...

Я вскакиваю с кровати, набрасываю на плечи первое, что попалось под руку, и бегу вслед за леди Ларсен прямо босиком.

Смутная, нарастающая каждую секунду тревога толкает меня вперёд.

Я выбегаю в коридор, там пусто. Бегу всё дальше и дальше. Но не встречаю даже слуг.

Огромный особняк словно вымер.

Тревога нарастает. Страх окутывает душу. Сердце разгоняется в груди.

Что случилось?

Где все?

Где ОН?

— Дурак! — до меня доносится сердитый голос Валериона Ларсена.

— Он так решил, — отзывается его супруга.

Голоса раздаются из библиотеки.

Толкаю дубовую дверь.

— Идалин, — строго смотрит на меня госпожа Ларсен. — Тебе не стоило вставать...

— Где ОН? — мне почему-то важно знать ответ.

Но семейство Ларсен молчит.

Констанс разглядывает меня со смесью тоски и любопытства, а Валерион... он зол! Но не на меня.

Тогда на кого?

— Да что случилось? Скажите! — требую я.

Напряжение внутри меня растёт, охватывает душу. Мои пальчики подрагивают.

— Ничего, — качает строго головой господин Ларсен. — Вернитесь в кровать, Идалин...

— Я ДОЛЖНА узнать, где ОН! — сама не понимаю, почему мне это нужно.

Но чувствую, что от ответа зависит многое.

— Мой внук освободил вас. Все обвинения сняты. Формально вы являетесь связанной истинной дракона Веленгард, но никаких претензий Александр предъявлять не будет, — господин Ларсен раскладывает какие-то документы на своём столе и даже не поднимает на меня свой взгляд.

— Он ушёл? — не верю я.

— Можно и так сказать, — кивает мужчина.

— Валерион, — его плеча касается Констанс.

Но мужчина реагирует... странно. Весь напрягается и строго говорит.

— Довольно. Александр просил ей передать только это! Вы, Идалин, желанный гость в нашем доме. Всегда. Несмотря на то, что вы не любите моего внука...

На этом моменте мужчина запинается и растирает грудь, словно чувствует отголоски застарелой боли.

— ... вы часть нашей семьи, — он наконец, поднимает на меня взгляд, и я пугаюсь.

В них искренность, а ещё какая-то суровая отчаянность и злость, и боль, и сожаление... так много там всего!

— Да что случилось? — не выдерживаю я и кричу. — Кто-нибудь может мне сказать?

Я до боли в пальчиках сжимаю резную шкатулку с подвеской.

— Александр вернулся в Авелон, — раздаётся за моей спиной ровный голос полковника Грифита.

Я резко оборачиваюсь.

— ЧТО?

— Уолтер, — рычит старик.

— Она имеет право знать, — полковник Грифит пожимает плечами.

На нём всё также идеально сидит тёмно-синий мундир, а золотые пуговицы и эполеты мягко отражают свет магических светильников.

— Что ты сказал? — выдавливаю из себя.

— Александр вернулся в Авелон, чтобы предстать перед судом. Он не хотел, чтобы ты знала, — взгляд Грифита темнеет. — Он хотел просто отпустить тебя, освободить. И пока это не случится. Надел тебе на руку сдерживающий браслет...

— Пока не случится ЧТО?

В комнате разливается тяжёлая, гнетущая тишина. Лишь господин Ларсен скрипит зубами, а леди Ларсен обречённо выдыхает.

— Пока его не казнят, Идалин. Тогда ты будешь полностью свободной. Он знает, что ты его не простишь. А без тебя не видит в жизни смысла.

— И вы его отпустили? — мои глаза округляются от шока. Как можно так спокойно говорить о смерти?

Ответа я не получаю.

Лишь три пары спокойных печальных глаз смотрят на меня. ОНИ приняли ЕГО выбор.

Не я.

Со злостью я срываю сковывающий эмоции и связь браслет.

Прикрываю глаза.

Воспоминания бушующем потоком заполняют меня.

Наш первый и единственный бал!

Я помню золотистый свет, волнение и его глаза — глубокие, почти чёрные, обжигающие меня. Моя рука в его руке. Вспышка, искра, и внезапно весь мир сужается до этого единственного момента.

Я влюблена, окрылена, я чувствую себя невесомой, будто танцую не на паркете, а среди звёзд. Лёгкость и тепло, которые он дарил мне, казались вечным счастьем, выкованным в сиянии хрусталя. И наши метки!

Тогда будущее виделось мне исключительно счастливым.

На языке горчит от воспоминаний о его предательстве.

Леди Анна, холеная красотка, что стонет в объятиях МОЕГО истинного!

Мир рушится, а хрусталь бьётся осколками о холодный мрамор.

Боль от предательства рвёт меня на части.

Я хочу перевести дыхание, но грудь сжимает стальными оковами воспоминаний.

— Идалин! — рядом раздаются лёгкие шаги. Но я отстраняюсь от леди Констанс.

Я помню. Я должна всё вспомнить!

Его визит в морозный вечер. Надменность, холодность и обидные слова. Отчаяние толкает меня прочь. Осколки драконьего камня хрустят под моими ногами, и вот уже я в ледяной пустыне.