Отставной экзорцист. Дилогия (СИ) - Злобин Михаил - Страница 14

— Нет, — коротко откликнулся я.

— А придётся! — стремительно начал закипать Коленка. — С какого ляда я должен выглядеть идиотом, разыскивая для вас всю эту религиозную атрибутику? Кресты, иконы, свечи, молитвенник — зачем это? Мне, по-вашему, заняться больше нечем?

— Вы занимались этим, потому что я приказала, Алексей Аркадьевич, — холодно заметила президент «Оптимы».

— Хм, Инесса Романовна, мои слова не были упрёком в ваш адрес, — не в пример более покладисто забормотал безопасник. — Просто я убеждён, что этот… уважаемый Пётр Евгеньевич над нами неприкрыто издевается!

Четверо охранников из личной свиты Радецкой согласно замахали гривами, всецело поддерживая мнение своего непосредственного начальника. И даже оба фсиновца, сопровождающих нас к задержанному, не упустили шанса позубоскалить.

— Давайте не будем делать поспешных выводов, а для начала посмотрим на всё собственными глазами, — не поддалась скепсису глава корпорации.

— Но Инесса Романовна, это же смешно! — понизил голос бритоголовый, хотя его всё равно прекрасно слышали все участники шествия, включая работников изолятора. — Разве не видите, что Бугров втягивает нас в какой-то фарс? С чего вы вообще доверяете этому чу… этому человеку?

— Потому что он предложил мне ответы, которых не было у вас, Алексей Аркадьевич, — с прежней непоколебимостью высказалась Радецкая. — А теперь, пожалуйста, давайте перестанем обсуждать внутренние дела корпорации в непредназначенном для этого месте.

Коленка заткнулся, но по испепеляющим взглядам, которые он на меня периодически бросал, было заметно, что я ему, мягко говоря, не нравлюсь. Ну да и чёрт с ним. Я крестить детей с этой Лысой башкой не собираюсь. Пусть дуется, сколько влезет.

Когда мы поравнялись с одной из дверей в изоляторе, я ощутил, как демон внутри меня шевельнулся. А удобный, вообще-то, вышел детектор из Валаккара. Мне бы такой раньше, когда в Комитете лямку тянул. Ребята бы все от зависти сдохли.

— В чём дело? — повернулся ко мне один из работников ФСИН с капитанскими звёздами на погонах.

— А мы разве не пришли? — напрягся я.

— Нет, — односложно буркнул офицер.

Однако коллега вдруг тронул его за локоть и тихо что-то сообщил. Я ухватил лишь обрывок фразы: «… после того… решили здесь проводить… уже доставили».

— Да? А я не в курсе, — удивился капитан. — Ну тогда пять сек, сейчас…

Пока сотрудник органов перебирал связки ключей в своём подсумке, Радецкая пристально на меня посмотрела, но без удивления. А Коленка аж подпрыгнул и закрутил лысой башкой, пытаясь отыскать хоть малейший признак, по которому я определил местоположение несостоявшегося киллера.

Вскоре нас всех завели в комнату одностороннего наблюдения. Тут, в принципе, всё оказалось стандартно. Сотни раз я бывал в похожих помещениях, едва-едва освещаемых тусклой лампой. Только здесь явно подготовились к приёму делегации гостей из «Оптимы», а потому приволокли сразу полдюжины разнокалиберных стульев — часть с колёсиками, часть на четырёх ножках. И даже один табурет.

Подойдя к тонированному стеклу, размером в треть стены, я принялся изучать человека, сидящего в допросной. Сейчас внешних признаков одержимости я в нём не замечал. Но оно и неудивительно. Демоны — отродья ночи. Днём или даже просто при ярком свете ламп они, как правило, неактивны.

Вот и этот загипсованный бедолага, прикованный наручниками к креслу-каталке, будто бы не осознавал, что собирался натворить. Впрочем, не исключено, что ему в самом деле память отшибло. Примерно шестьдесят носителей, перенёсших острый демоногенный психоз, утверждали, что не могли вспомнить последние несколько дней из своей жизни.

— Алексей Аркадьевич, нужна будет ваша помощь, — издевательски мягко проговорил я.

— Постарайтесь обойтись, — скорчил лысый такую мину, словно ему предложили навернуть тарелку навоза.

— Инесса Романовна, поспособствуйте, пожалуйста, — без зазрения совести прибегнул я к тяжёлой артиллерии.

— Пётр Евгеньевич, это точно необходимо? — с сомнением посмотрела на меня Радецкая.

— Крайне желательно. И дело не в том, что мне нужен самый замшелый скептик в ассистенты. Начальник вашей охраны обязан понимать всю серьёзность угрозы. Впрочем, если вы уже подыскиваете другого кандидата на эту должность, то сойдёт любой.

По глазам президента «Оптимы» я отчётливо видел, что она мою замаскированную подначку распознала и не одобрила. Однако женщина поколебалась всего секунд десять, а потом коротко скомандовала начальнику охраны: «Зорин».

У Коленки аж лысина красными пятнами пошла. Хотя, казалось бы, чего ему злиться? Наоборот ликовать должен. Теперь-то он знает, что увольнять его пока не планируют. Но вместо демонстрации радости он порывисто выхватил у одного из подчинённых чемодан с моими рабочими инструментами.

— Вот и отлично, — удовлетворённо констатировал я. — Тогда можем приступать. Товарищ капитан, где там свет выключается?

— Э-э-э… свет? — почесал под фуражкой работник изолятора. — А зачем вам?

— Потерпите и сами всё увидите. Так где выключатель?

— Вообще здесь. Вон с того пульта управление и микрофонами, и светом осуществляется, — указал офицер на вмонтированную в стену панель с приклеенными под каждой кнопкой бумажками.

— Чудесно! Тогда небольшая просьба. Потушите лампы по моему сигналу. Это важно.

Для наглядности изобразил несложный жест ладонью, который должен стать условным знаком. А затем поманил за собой Зорина.

Вдвоём мы вошли в допросную. При нашем появлении одержимый встрепенулся:

— Послушайте, зачем вы опять меня сюда доставили? Я же сказал, что ничего не помню! Оттого, что вы будете меня ещё несколько часов мариновать, ничего не изменится!

— Спокойно, Семён Прохорович. Мы пришли обсудить крепость вашей веры, — начал я предварительную обработку.

— Ч… чего? — выпучил он глаза.

— Алексей, будьте добры, запалите, пожалуйста, свечи, — проигнорировал я вопрос одержимого.

На сей раз начальник охраны не стал фыркать и морщить физиономию. Он с видом человека, который просто ждёт, когда всё уже наконец закончится, опустил чемодан и откинул крышку. Задержанный с нескрываемым интересом поёрзал в каталке, пытаясь заглянуть внутрь. Но я бесцеремонно преградил ему обзор:

— Скажите, Семён, вы верите в бога?

— Эм… ну… кхм… наверное, — промямлил мужчина, не понимая, что происходит.

Я с важным видом кивнул, хотя и так уже знал об одержимом многое. Просто Радецкая напрягла Зорина, и тот по своим каналам нарыл на этого гражданина всё, что только можно. Включая характеристику из детского сада и благодарственное письмо за участие в олимпиаде по природоведению за третий класс.

— Как давно в вас живёт тьма? — задаю я следующий вопрос, доставая из чемодана пачку соли.

— К… кто? О чём вы?

Одержимый изобразил непонимание, но в глубине его взгляда вспыхнула искорка надежды. Он знал, что я имею в виду. Просто не был до конца уверен, что мы ведём речь об одном и том же.

— Тот болезненный мрак, что терзает вашу душу. Сколько вы уже его терпите?

На этом моменте Зорин презрительно фыркнул.

— Будьте здоровы, Алексей, не отвлекайтесь, пожалуйста, — выразительно посмотрел я на ассистента. — Итак, Семён?

— Я… я не знаю точно… может, месяц? Или нет… кажется, это началось ещё летом… Не уверен… Всё путается! В голове бардак! — лицо одержимого скривилось, будто он готовился заплакать.

— Тс-с-с, не надо, — успокаивающе забормотал я. — Держите себя в руках, не позволяйте страху взять верх. Потому что оно им питается.

— Вы знаете, что это⁈ — попытался схватить меня за рукав мужчина, но я проворно увернулся.

— Да.

— Прошу, скажите, я же не сошел с ума⁈ Это же не какая-нибудь шизофрения, да?

— Вы хотите, Семён, чтобы я помог вам? — пропустил я мимо ушей его вопросы.

— Как⁈ — подался он вперёд.

— Просто делайте всё, что я говорю. Слушайте мой голос. Даже когда мир вокруг вас исчезнет.