Отставной экзорцист. Дилогия (СИ) - Злобин Михаил - Страница 62

– Стой здесь! Если услышишь шум, сразу беги, внутрь не суйся! – непререкаемо велел я Ольге.

– Ч… чего? – побледнела она.

– Без вопросов! – шикнул я.

Девица вздрогнула и послушно отошла туда, куда указывал мой палец.

Тихо надавив на ручку, я приоткрыл дверь и скользнул внутрь. В дальней комнате горел свет. Там явно кто‑то находился. Разум в любой миг был готов воззвать к Бездне. Князь Раздора в моей душе уже едва ли не чечётку плясал, упиваясь моим возбуждением. Но тут вдруг…

– Петруха, это ты там крадёшься что ли? – прозвучал знакомый голос.

– Батя? А ты чего, вернулся уже? – только и смог я вымолвить.

– Ну дык, а сколько мне там торчать! Целый год что ли? Да и праздники, опять же! Сейчас, погодь, выйду встретить…

Заскрипели пружины старого дивана, на котором Палыч любил смотреть телевизор. Послышались шаркающие звуки. А через полминуты в дверном проёме появился уже и сам Бугров‑старший. Всё с теми же ходунками, но бредущий куда резвее, нежели месяц назад.

– Тихо‑тихо, бать, не гони так! Убьёшься же, – предостерёг я Бугрова‑старшего.

– Чего? Я? Убьюсь? А такое ты видел, а?

И с этими словами мужчина убрал руки с опор и принял весь собственный вес на ноги.

– Ну? Как тебе, Петруха? Могёт твой старик ещё? – рассмеялся Палыч и изобразил нечто вроде не слишком энергичного и пластичного, но всё же танца.

– Ох, ну ты и фокусник, бать! – тоже развеселился я.

Подскочив к Бугрову‑старшему, пока тот не навернулся, я тепло обнял его, похлопал по спине и обратно подсунул ему ходунки. От греха подальше.

– Вот это у тебя прогресс! – искренне восхитился я.

– А то ж! Пахал там в этом санатории до седьмого пота! – горделиво ухмыльнулся Палыч. – Это ты ещё не видел, как я с дивана теперь вска… э‑э‑э? Ты не один?

Я обернулся и узрел мордашку Ольги, любопытно заглядывающую в квартиру из подъезда. Зараза, неудобно вышло. Сейчас батя себе надумает всякого. Он же меня с женитьбой достаёт все те годы, что я в этом мире живу. Но кто ж знал, что Радецкий, скотина мелочная, старика‑инсультника не пожалеет и выставит из реабилитационного центра…

– Да, знакомься, это моя коллега. Ольга зовут. Ольга, это мой отец – Евгений Палыч. Да ты заходи‑заходи, не тушуйся!

Пришлось брать ситуацию в свои руки и с сильно преувеличенным энтузиазмом представлять гостью хозяину.

– Олечка? Оч‑ч‑чень приятно! – расплылся в жутко довольной улыбке Бугров‑старший. – Вы уж извините меня, что я так внезапно на ваши головы свалился. Хотел Петрухе сюрприз сделать, а оно вон как вышло! То‑то я думаю, у нас кухня вся сверкает… Ну так и знал, что не способен мой обалдуй такой порядок навести. Да‑а, давненько женской руки в этом доме не было…

Я отчаянно сигнализировал бате, мол: «Хорош! Завязывай!» Но тот как будто бы не замечал моих выразительных гримас и чрезмерно утрированной артикуляции.

– Олечка, вы ж не стойте на пороге, проходите! Я вам сейчас чаю заварю. Петруха, ну ты чего тут возле меня трёшься⁈ Бегом даме помоги куртку снять! Ишь, джентльмен! Ты точно мой сын, а? Я тебя не так воспитывал.

Понимая, что упрямого Палыча сейчас никак не урезонить, я поплёлся исполнять его отцовский наказ. Хорошо, что он не священник. А то дай ему волю, прям тут в прихожей меня бы и повенчал…

Ох, Мороз, как бы не аукнулся тебе твой бестолковый альтруизм…

Глава 6

Я опасался, что пребывание под одной крышей с Бугровым‑старшим для Ольги превратиться в нескончаемый парад неловкости. Но всё оказалось иначе. Малыш с батей нашли общий язык уже в первые пять минут чаепития и теперь без конца трещали о любимой работе.

На ночлег гостью пришлось уложить уже в моей комнате, а самому переместиться в другую. Покуситься на излюбленный диван Палыча. Тот, конечно, едва увидал меня с подушкой и одеялом наперевес, глаза выпучил и зашипел:

– Ты чего, Петруха, забыл тут⁈ Тебя там особа твоя ждёт!

– Бать, всё совсем не так, как ты себе напридумывал, – покачал я головой. – Мы просто коллеги.

– Так это что же… у вас ещё того… не было? Ох, ё, вот дурак я старый! Припёрся, называется! Ты уж меня прости, сын, не хотел тебе малину портить. Слу‑у‑ушай, а давай, я погулять схожу, а? Мне ж целых полчаса надо чтоб двор обойти. А вы как раз и успеете…

– Ну ты выдал! Совсем сдурел? – наградил я Палыча мрачным взглядом. – То тебя на кухню за таблетками не выгнать, то в ночь из дома норовишь сдёрнуть.

– Так я ж ради великого дела… – потупился Бугров‑старший.

– Спать пошли, благодетель, блин! Ничего у меня с Ольгой нет и не будет. Замяли тему.

– Ну и дурак ты, Петруха, – разочарованно вздохнул батя. – Она девочка‑то ладная. Милая и умная. Получше тебя коды финансовых обязательств знает, хотя работает всего ничего. Тебе, остолопу, радоваться надо, а ты нос воротишь.

Устав от этого разговора, я завалился на диван, укрыл голову подушкой и прикинулся спящим. А потом и действительно уснул под заунывное бормотание какого‑то телеведущего.

Когда разлепил глаза, то солнце уже вовсю светило в окна. По квартире витали аппетитные запахи, а с кухни доносились голоса Ольги и бати. Оказалось, что пока я дрых, эта сладкая парочка успела уже и до магазина метнуться. Да не просто сбегать, а закупить два здоровенных пакета с продуктами.

«К праздничному столу», – как мне было позже сказано. И как только донесли? Из Палыча ведь помощник аховый. Он же себя еле на ногах носит. А тут вон как приободрился!

Вообще, меня немного обеспокоило, как быстро спелись эти двое. Может, батя сам малыша в жёны возьмёт, коль уж такое дело?

Мысль показалась мне настолько забавной, что я не удержался и фыркнул.

– Чего веселишься, Петруха? – строго глянул на меня Бугров‑старший.

– Да так, неважно, – отмахнулся я.

– А должен о важном думать! Нам тут Олечка стол новогодний подготовить собирается, а ты до сих пор блюдо выбрать не можешь.

– Да без разницы, салатик какой‑нибудь, – безразлично дёрнул я плечом. – Не хочу обременять никого.

– Да ну что ты, Петь! Вот уже который раз ты меня выручаешь! – сразу запротестовала Малыш. – Я только за спасение от тех подонков тебе по гроб жизни обязана буду.

– Каких подонков? – навострил уши Бугров‑старший.

– А… ой, а вам Пётр не рассказывал, да? – жалко промямлила гостья, поймав мой красноречивый взгляд.

– Ну‑ка, ну‑ка! Интересно будет послушать! – воодушевился Палыч.

Ну слава богу, хоть не разнервничался. Но очередную зарубку о том, что в разведку с малышом ходить противопоказано, я всё же поставлю.

Ольга с батей так разболтались, что я успел и чай попить, и три бутерброда схомячить. А они всё не замолкали. От моего «подвига», как это назвала малыш, плавно перешли на обсуждение того, каким блюдом меня отблагодарить. А после Палыч принялся вспоминать, как его сын, будучи совсем ребёнком, обожал уплетать какой‑то там салат. Дескать, матушка на него одного резала целую миску. И назывался тот салат «Невеста» . Пусть Валаккар меня пожрёт, если это не было очередным «тонким» намёком.

– Ой, а я знаю такой! И запросто смогу приготовить! – Ольга так обрадовалась, что даже в ладоши захлопала.

– Только смотри, чтоб без лука, а то мой прынц есть не станет! – шутливо погрозил пальцем батя. – Он как‑то раз, знаешь, чего учудил? Давненько, правда. Петруха классе во втором учился или даже в первом. Взял целую кастрюлю мамкиного супа, да ка‑а‑ак…

Уж не знаю, чего Палыч добиться хотел. То ли засмущать меня, то ли вызвать симпатию у нашей гостьи своими запылившимися от старости бытовыми зарисовками. Или просто соскучился по общению. Но меня, по чести говоря, его рассказы не трогали.

Это ведь не обо мне всё. Мне детство запомнилось совсем другим. Мы жили бедно. И в страхе. На Новый год у нас только сахара можно было на хлеб сыпать, сколько хочешь. И масла мазать. Ни о каких изысканных блюдах или индивидуальных салатах речи не шло. Времена тогда царили тяжёлые. Очередное обострение демонофобной истерии чуть не добило нашу страну.