Читай по губам (СИ) - Лимерик Леся - Страница 5

Антон замялся, закашлялся и отвел глаза от открывшегося ему непотребства.

– Отчего же вы замолчали? – елейным голосом спросила у него Катерина. – Продолжайте! Разве можно судить о книге, оборвав ее на полуслове?

– Но там дальше…

– Читайте, Антон! – потребовала девушка и, приблизившись на расстояние почти такое же неприличное, как недавно озвученный текст, отчетливо повторила: – Чи-тай-те!

Глава 5

– «…прижимается головка моего…», – промямлил главный редактор, но конца фразы так и не огласил.

– Антон, признайтесь. Вы стесняетесь произнести слово «член»?

– С чего бы мне стесняться! – возмутился он. – К вашему сведению, у меня четверть авторов – члены Союза писателей.

– А в остальных случаях вы предпочитаете говорить о нефритовом стержне? – уточнила Катерина.

– Почему сразу о нефритовом? – произнес Антон несколько сконфуженно. – И вообще, существует множество других эвфемизмов. Фаллос, например.

– Повеяло палеолитом.

– Или пенис…

– Медицинским кабинетом.

– Мужское достоинство?

– Сексизмом, – припечатала Катерина. – Остановитесь, пока мы не дошли до скипетра страсти, бойца невидимого фронта или коряги справедливости.

– Что, и такое есть?

– Есть и не такое, – в тон ему ответила девушка. – Запомните, Антон: лучше члена может быть только член!

Антон с сомнением посмотрел на Катерину. У него на этот счет имелось другое мнение, но разделить его могла только мужская аудитория.

– Поверю вам на слово. – Под строгим взглядом своей подчиненной он поднял рукопись и зачитал: – «Ты стонешь от этих поддразниваний и чувствуешь, как к попке прижимается головка моего… члена». Вот это вы называете высокоинтеллектуальной литературой? Секс в шестой главе? Еще и анальный!

– Конкретизируйте, что именно вас беспокоит, – попросила Катерина. – Наличие секса, его разновидность или местонахождение в шестой главе?

– Их совокупность! Как вы вообще себе это представляете?

– Весьма отчетливо. Могу даже изобразить схематически.

– Я не о том! – Антон взмахнул распечаткой. – Чтобы женщина согласилась на такое, да еще удовольствие получала! Нонсенс!

– Печальный опыт? – посочувствовала Катерина. – Не переживайте, я никому не расскажу.

– Да нечего рассказывать! В смысле нет у меня печального опыта!

– Разумеется. Но лучше все-таки почитайте, для расширения кругозора.

– Я не собираюсь расширять свой кругозор подобным образом. – Он с омерзением тряхнул рукописью. – Это как минимум негигиенично. А еще неэтично и неэстетично.

– Зато романтично!

– «Это так охуительно, трахать тебя, детка!» – выловил Антон очередную реплику. – Да уж, очень возвышенно.

– Вы передергиваете!

– Я что?

– Вырываете из контекста! – поправилась Катерина. – Там все далеко не так очевидно!

– А по-моему, все предельно ясно. Ваши, с позволения сказать, книги нацелены исключительно на удовлетворение животных потребностей. Эпатаж, вульгарность, китч – и ничего больше!

Не дав Катерине возразить, Антон раскрыл одну из самых пухлых рукописей, решив сразить оппонента его же оружием – цитированием.

– «Дорогой, почему твоя футболка сухая и совсем не пахнет? Вместо того чтобы трахаться, опять в парке книжку читал?» – Главред прищурился, будто был не уверен в том, что сейчас озвучил. – О чем это вообще?

– Об актере фильмов для взрослых, который влюбляется в обычную женщину, а она не знает, что с этим делать, – любезно пояснила Катерина.

Антон сдвинул брови и перелистнул несколько страниц.

– А, вот. «В порномире солнечной Калифорнии даже социальная проблематика лишь повод засунуть в кого-нибудь… кхм… член». Кажется, тема проясняется.

– К слову о проблематике. В книге поднимается очень острые вопросы! Можно ли быть верным душой, но не телом? Что такое любовь, если любовь – это работа? Автор раскрывает мысль нестандартно и глубоко.

– Как раз в последнем ни капли не сомневаюсь.

Антон демонстративно отложил порносоциальный роман и открыл следующего претендента на публикацию.

– «Аля, я больной человек. Ты видела мою справку. Не надо так со мной играть!» А этот чего кокетничает? Ах, оставьте меня, я больной ублюдок?

– Как вы читали, Антон? – Катерина нахмурилась. – У главного героя шизофрения. Представляете, каково строить отношения с таким человеком?

– Очень легко, просто держаться от него подальше, – поморщился редактор, скользнув взглядом по строчкам. – «Неосознанно прижимаю девушку к своему паху, слегка щипая и лаская сквозь обтягивающее платье, жадно вожу языком по доступной коже. Я кончаю прямо посреди танцевального зала, рядом с кучей коллег, прижимая к себе начальницу и ставя ей колоссальный по размерам и силе засос».

Катерина одобрительно кивнула и крутанула кистью: мол, продолжайте.

– Вы понимаете, что эта книга может спровоцировать кого-то на необдуманные поступки? – высказал Антон свои опасения.

– А вы понимаете, что читатели – взрослые люди, которые сами отвечают за свою жизнь? – запальчиво воскликнула девушка и, вырвав из рук начальника недооцененное произведение, прижала его к своей груди. – По-вашему, все герои должны быть идеальными? Вы воспитатель или издатель, в конце концов?

– В настоящей литературе всегда есть воспитательное зерно, – заявил Антон и выудил из потрепанной кипы бумаг очередную жертву. – А это что? «Эксклюзив для тебя, матрешка. Я вообще не любитель целоваться с кисками, но твою готов сожрать». Надеюсь, ни одна кошка при написании книги не пострадала?

– Между прочим, говорить о сексе вслух не только приятно, но и полезно.

– Смотрите-ка, героиня тоже так думает. «Моя жизнь не будет прежней. Я расскажу об этом дне внукам. Сочиню об этом песню. Нарисую картину. Посвящу этому куннилингусу стих». – Жестокий цензор устало потер переносицу. – Это должно быть смешно?

– Это и есть смешно! Смех продлевает жизнь. А смех в постели способствует раскрепощению.

– Или наносит тяжелые душевные травмы.

В глазах Катерины промелькнула жалость.

– Печальный…

– Да нет у меня никакого печального опыта!

Раздосадованный, Антон резко выдернул из стопки случайное произведение и уставился в синопсис. По мере чтения его брови ползли все выше, а взгляд становился все тревожнее. Когда на лбу начальника выступила испарина, Катерина приподняла титульный лист, безвольно повисший на единственной скрепке, и нашла имя автора.

– Пожалуй, Кроликову вам еще рано, – пришла к выводу Катерина и деликатно вынула текст из рук неподготовленного читателя, смотревшего в одну точку. – Я сейчас, не уходите.

Девушка обогнула Антона и, покопавшись на столе, нашла под бумагами презент от завхоза. Открытые окошки на коробке придали Деду Морозу фривольности: улыбаться он начал шире, а подмигивать многозначительнее.

– Вот, съешьте. – Катерина протянула Антону шоколадную лягушку. – Помогает при стрессе. Хотя некоторые книги лучше читать с ликерной начинкой.

Антон заглотил угощение и посмотрел на Катерину чуть более осмысленно. Затем помассировал виски и удрученно вздохнул. На его взгляд, смена жанра укрепила бы нервную систему эффективнее сахаросодержащих продуктов.

– Послушайте, Катерина. Уже поздно, пора заканчивать наш бессмысленный спор. – Антон бросил взгляд на стрелки часов, которые молчаливо, но очень убедительно подтверждали его слова. – Мне жаль, но ваши книги не подходят для проекта. Давайте наконец признаем это, хорошо?

– Я не могу, – тихо сказала Катерина и со страха тоже съела шоколадку, с улыбающимся снеговиком.

– То есть как это не можете? – опешил Антон. – Конечно, можете. Вы просто откроете сейчас дверь – и мы разойдемся по домам.

– Боюсь, ничего не выйдет, – призналась девушка.

– Не выйдет?

– Нет, не выйдет. Сами подумайте: какой резон был вас запирать, если придется выпустить по первому требованию?