Третья леди Аргайла (СИ) - Якимова Илона - Страница 22

Кэт стояла красная, щеки пылали, как уголь, и было очень больно от его слов:

— Рой… Как ты можешь так думать, Рой⁈ Что я с кем-то, кроме тебя⁈

Она и сказать не могла, выговорить, не только что представить себя с другим мужчиной, которые все казались ей лишенными признаков пола, потому что у замужней может быть один — и есть только один, и она мужу — только одна, и никак иначе. Другие ей все не живые мужчины, а так, поленья в поленнице.

Аргайл только тяжело вздохнул, глядя на нее с явной жалостью:

— Да вот потому и говорю — дитя ж ты несмышленое… Подложат под мужика — пикнуть не успеешь, если меня рядом не будет, или решат, что на сторону гляжу. Я всё сказал, дома будешь сидеть. Книжки вон твои, вышивка, молитвы, картинки. Не по тебе наш двор.

Сказать-то сказал, а сам, тем не менее, ко двору отбыл.

Глава 31

Счастливую, обихоженную в постели женщину видно издалека. Кэтрин Кемпбелл в то лето светилась изнутри мирным светом довольства, слишком явного, чтоб оно не пробуждало завистливые взоры иных женщин Ущелья. Но таких, слава Господу, было меньшинство, в основном обитатели замка радовались согласию графа и графини. Мастер Роберт прямо поговаривал, особенно когда его не слышал никто, что женитьба пошла милорду на пользу: есть ему теперь к кому возвращаться — а, значит, и хозяйство Ущелья будет не в запустении. Колин исправно приходил лечить синяки и порезы, крупных ран не случалось — и Кэт молилась, чтоб не случилось уже. Джен сидела с ней за вышивкой по вечерам, потом Нэн уводила ее спать — и даже Нэн понемногу стала уверяться в том, что от новой жены Аргайла не будет его детям никакого вреда. Одно было плохо тем летом, осада Дамбартона и упрямство Роберта Стюарта задержали Аргайла до середины июля. Как только началось в ее семейной жизни хоть что-то интересное, так мужа оторвали от нее дела и обязанности. Кэт внезапно очень скучала.

И потому как началась в Ущелье на середину лета какая-то суматоха, вой волынок, беготня девчонок по замку, стройный рев парней на дворе — так и решила, что наконец-то пожаловал. Кинулась бы встречать, да сперва надо было привести руки, запачканные краской, в пристойный вид, снять рабочие рукава, также все в пятнах, с платья. Замешкалась в холле, подняла взор на вошедшего, облитого светом в дверном проеме — солнце било ему в спину, черты лица оставались в тени — и обомлела. Потому что отнюдь не Рой Кемпбелл легким шагом хищного зверя двигался к ней.

Если ей приходила в голову шальная мысль «вот бы хорошо увидать было Роя молодым» — шальная мысль сбылась. В Ущелье на середину лета вернулся наследничек, мастер Аргайл, Арчибальд Кемпбелл-младший. Перед оторопевшей от увиденного графиней Аргайл стоял старший пасынок — точная копия мужа, только двадцатью годами моложе и кудрявый, что несколько сбивало с толку. Но в остальном это был Рой, Рой! Его тяжелая челюсть, рубленое лицо, его серые глаза и волчья ухмылка, обнажающая острые клыки. Но если от Роя веяло лютой силой, силой умной, обкатанной, подчиненной железной воле хозяина, то Арчи Кемпбелл пах молодой дерзостью. Что сразу же и подтвердил:

— Это кто у нас тут хорошенькая такая?

Кэт уперла руки в боки, голову чуть склонив набок — такова была у нее бойцовая поза:

— А здороваться не учили, мастер Аргайл?

— Арчи, это батюшки жена, наша новая мама, — высунулась Джен из-за юбок Кэтрин.

Новый сын графини Аргайл был года на три старше нее самой. И на голову выше.

— Новая мама? — переспросил он сестру со странным выражением лица, охватывая мачеху с ног до головы таким взором, как если бы руку ей запускал в вырез платья на глазах у всего честного народа. — Ну-ну.

Буйство вошло в Ущелье с приездом наследника, и спустя день-другой графиня Аргайл вынуждена была с огорчением признаться себе, что старший пасынок несколько безголов. О нет, мастер Арчи, как его тут называли, был вовсе не глуп. Более того, имел какие-то начатки образования, побывал при дворе, чуть пообтесался, мог сказать даме слово-другое любезности — что почиталось девицами Ущелья за высший изыск — он не был красив, но был обаятелен… когда хотел. Но как управиться с этим шквалом необузданного жизнелюбия, Кэтрин совершенно не представляла. Да еще и молодежь замка — и родственники, и клансмены — отчетливо и быстро подпадала под его влияние… Колин перестал сопровождать мачеху к мессе и хвостом ходил за старшим братом, который таскал его на охоту да по псарням и соколятникам. Джен смотрела на прекрасного старшего брата с упоением и восторгом и даже смеялась чаще, чем обычно. Если и были у Арчи Кемпбелла от отца какие полезные поручения, то о том он мачеху не уведомил и всякий день проводил в беззлобной, но изрядно шумной гульбе: то на кулаках бьются во дворе замка, то в ночь костры жгут и через них сигают, то бревна и камни метают на дальность. Ближние клансмены Арчи Кемпбелла представляли его ровесников в основном, и была та свора молодежи чуть ли не страшней своры гончих Ущелья. До прямого насилия Арчи не опускался, его слушались и так, но те девицы, кои не желали быть утащены куда-нибудь на сенник, шарахались от него по стеночке, как он проходил холлом, или кучковались вокруг графини Аргайл. И к мессе он по семейной традиции тоже не являлся.

Шли дни, Роя не было. Кэт выдержала трое суток бесчинства, оставаясь в границах холодной вежливости с пасынком. Но в холле в тот вечер заполночь гудели так, что слыхать было и в башне — пели отменно, но очень громко, да и волынок было многовато, пожалуй. Ясно, не только графиня Аргайл в эту ночь будет страдать бессонницей. Кликнула мастера Роберта — что это за новости у нас? Мастер Арчибальд веселится, был ответ — с глубочайшим вздохом.

— А вы-то на что, мастер Роберт? — вопросила управляющего.

— А я что? — тот пожал плечами. — Ежели он в своем праве…

Сползла с постели, рыча, как положено благовоспитанной леди, исключительно внутрь себя, накинула домашнее платье поверх сорочки, спустилась вниз. В холл зашла — где накидано, где наблевано. Настил пола из сушеных трав близ стола менять придется весь, и незамедлительно, или завтра тут будет не продохнуть. Носком туфли пошевелила на полу валяющуюся кость, за другую, брошенную под стол, переругивались собаки.

— Маменька! — обрадовался мастер Арчибальд, пьянющий, как свинарь, но по рылу и не скажешь — хмеля ни в одном глазу, и тут весь в отца. — Не велите казнить, велите-ка винца добавить…

Кэт прицелилась и свистнула собакам, как, бывало, делал Аргайл. С первого раза не вышло, со второго гончие посмотрели на нее недоуменно, но поплелись из-под стола прочь. Теперь надо было разогнать свиноподобных человекообразных… Кликнула слуг, указала на вповалку лежащих собутыльников мастера Аргайла, велела тоном, который не предполагал никаких дискуссий — в том числе, о главенстве власти:

— Грузите! Да на сенник тащите или вовсе на двор, там если и заблюют всё, не страшно, отмоет дождичком.

И, отдельно обратясь к пасынку, медово:

— А вы, мастер Аргайл, сами изволите спальню найти или вас тоже нести под дождь? Для успокоения повязав по рукам и ногам? Час поздний, не мешайте спать добрым людям, в моем доме паскудствовать не заведено…

— Покажите-ка мне того, кто меня по рукам и ногам повяжет, — осклабился Арчи, — я ему доплачу, коли сможет. Надо же, я всегда считал, что это мой дом…

— Так сам пойдешь почивать или вывести?

— Сам. Вашими молитвами. Час и впрямь поздний…

И, верно, его хватило на то, чтобы встать.

Кэт победно развернулась, покидая поле боя, и тут:

— Что злая-то такая? Как непаханная… — донеслось в спину злорадно.

Первый раз в своей жизни в роли графини дочь пирата почувствовала сильное искушение обернуться и ответить по-свойски, не чинясь.

Глава 32

Лишний раз теперь видеться с пасынком не хотелось, надо было переждать до приезда мужа, потому велела и письменный стол унести из холла к себе, и с Джен занималась уже в спальне. Тем неприятней было увидать Арчи на пороге на следующее утро, и даже вчерашним виски, прокисшим в нем за ночь, не смердел — впитал, что ли, как молоко матери? Здоров, однако, бугай.