Странные звери Китая - Гэ Янь - Страница 32

— Ну и? — Я сидела, скрючившись, на диване, готовая вот-вот заснуть.

— Я хочу, чтобы ты пошла со мной! — Он резко поднял меня на ноги.

Кто так обращается с дамами, тем более со старшими!

Рождество создавало иллюзию, будто весь город переполнен радостью. Чжун Лян повез нас на фабрику. По автомобильному радио передавали новости: странные вспышки неповиновения становилось все труднее сдерживать. После первого взрыва в тропическом регионе градус насилия неуклонно нарастал. Администрации тринадцати городов были заняты бунтовщиками — те сидели в залах заседаний и истерически рыдали. Эксперты провели исследования и пришли к выводу, что эти вспышки может смягчить употребление сырого чеснока.

Чжун Лян горько рассмеялся. Все происходящее в пышных тропических джунглях напоминало увлекательные приключенческие книжки с хорошим концом, где не было места трагедии.

— Ты пробовала есть сырой чеснок? — повернулся он ко мне.

Я пропустила мимо ушей его подначку. Сказала только:

— Моя сестра с семьей сейчас в Юго-Восточной Азии. Как ты думаешь, с ними все будет в порядке?

— Нет, — равнодушно отозвался он. — Там полный хаос. Им лучше вернуться при первой возможности. А если не смогут, то укрыться в нашем посольстве.

Я смотрела в окно, и сердце у меня колотилось без остановки. Чжун Лян сказал:

— Только не говори мне, что ты уже наелась сырого чеснока сегодня утром.

Я стукнула его хорошенько, и это, кажется, его удовлетворило: во всяком случае, он перестал меня подкалывать.

Через полчаса мы миновали третье транспортное кольцо и оказались на фабрике по производству тоскующих зверей. Чжун Лян позвонил и упомянул влиятельное имя своего отца, после чего нас сразу же проводили к менеджеру по обслуживанию клиентов — тот оказался человеком раздражительным, и изо рта у него жутко несло чесноком: значит, следит за текущими событиями. Мы хмуро отодвинулись от него подальше. Уже с безопасного расстояния, с другого конца стола, Чжун Лян спросил:

— Не могли бы вы поднять свои документы и сказать мне, был ли у вас когда-нибудь клиент по имени Чжун Куй?

Это было имя-бомба. Господин Чжун Куй, отец Чжун Ляна, имел большой вес в городе. Его бизнес-империя охватывала строительство, коммуникации, экспорт, производство и медицину, он фигурировал в списке «Форбс». Один из его предков был знаменитым генералом времен основания Юнъаня, и его генеалогическое древо украшали весьма внушительные списки достижений, не всегда согласующихся с законом.

Низкорослый менеджер наклонился к нам, лицом почти вплотную к Чжун Ляну, и кивнул:

— Конечно, конечно, это не составит никакого труда.

Быстрый поиск, как мы и ожидали, показал, что отец Чжун Ляна купил тоскующего зверя десять лет назад. Чжун Лян тогда учился в школе. Он попал в дурную компанию, и успеваемость у него снизилась. Покупка одной из самых умных самок зверей понадобилась, чтобы научить юного Чжун Ляна прилежанию, взрастить в нем любящее сердце и побудить его учиться лучше.

Глаза у Чжун Ляна заблестели.

— Где она сейчас? — спросил он менеджера.

— Не знаю.

— Что?! — взревел Чжун Лян.

— Не знаю, — упрямо повторил менеджер, покрываясь испариной.

— Я хочу поговорить с вашим начальством! — воскликнул Чжун Лян, полыхая гневным пламенем от ушей до макушки.

— Начальство тоже не знает, господин Чжун. Эта информация находится в ведении государства.

Я потянула Чжун Ляна за руку. Он повернулся ко мне, и я сказала:

— Идем.

Несколько секунд он смотрел на меня и наконец понял, что этот разговор ни к чему не приведет.

— Ладно, пошли.

Уже в дверях я бросила на маленького менеджера взгляд, от которого того должны были потряхивать периодические приступы паники еще как минимум месяца три.

Вскоре Чжун Лян пришел в еще больший ужас, чем менеджер. Наши местные СМИ сообщали о вспышках насилия в тропиках, о том, как толпа радостно глазела на горящий дом, стоя в безопасности по другую сторону ограды (среди них были даже террористы-смертники!), и напоминали, что сырой чеснок может помочь держать эмоции под контролем. Все больше и больше людей вокруг распространяло неприятный запах изо рта, хотя это казалось пока каким-то дурацким розыгрышем.

— Смешно, — сказал Чжун Лян. — Даже если у тебя плохое настроение, нельзя же в самом деле жевать сырой чеснок. О чем они думают? Весь мир с ума сошел, что ли?

Юнъаньская администрация, пожалуй, больше всех выиграла от этого массированного насилия СМИ над беззащитной публикой, особенно после того, как местная газета разместила на первой полосе статью с призывом провести общегородскую кампанию по укреплению общественной морали. Первым пунктом в ней значилось усиленное потребление сырого чеснока — минимум два раза в день.

Мы с Чжун Ляном торопились в укрытие, стараясь держаться подальше от всех.

— Просто какой-то сумасшедший дом! — возмущался он.

Мы шли по узкой улице, когда он вдруг усмехнулся.

— Чему ты улыбаешься? — спросила я.

Длинная дорога была пуста, не считая нас двоих, и, хотя это походило на свидание, особенных причин веселиться не было.

— Интересно, что она сейчас делает, — проговорил он с нежностью на лице — живое воплощение истинной любви.

Я понимала: он говорит о том тоскующем звере, подруге детства, которая стала женщиной его мечты.

— И как я мог забыть, — сказал он. — Когда папа привел ее домой, она была совсем как хорошенькая пятилетняя девочка. Подошла и сразу назвала меня братом. Папа сказал: «Это твоя младшая сестра. Смотри, не обижай ее». Она была похожа на маленькую фарфоровую куколку. Я к ней сразу привязался. Она не любила ходить гулять, поэтому я тоже стал больше сидеть дома. Она обожала читать, и я читал за компанию с ней. Уже в таком юном возрасте она была очень умна и прекрасно говорила. Когда мы играли в шахматы, она меня обыгрывала. А потом вдруг куда-то исчезла. И я забыл о ней. Что она сейчас делает? Где она?

В этом одиноком городе он скучал по своему тоскующему зверю. О творении человеческих рук, купленном за большие деньги. «Лучший компаньон для любого ребенка». Для него это все было неважно. Он шел рядом, скрыв глаза за темными очками, и от него веяло тревогой. И все-таки он был очень красив.

— Куда она пропала? — продолжал вопрошать он. — С ней ведь ничего не случилось, как ты думаешь?

Я вздохнула и взяла его за руку.

— Не переживай так, — сказала я.

— Я не переживаю, я только скучаю по ней. Может, для нее даже лучше, если она умерла. Она больше никогда не будет страдать, даже если начнутся вспышки насилия, война или у всех вокруг будет вонять изо рта. Ей уже ничто не повредит. Я просто скучаю по ней.

Я вернулась домой и накормила тоскующего зверька Люсии: три грамма моркови, десять граммов воды, десять граммов кока-колы. Она, кажется, ела без аппетита, и прямо посреди кормления ее вырвало.

— Тоже переживаешь? — Я нажала пальцем на ее совсем недавно сформировавшийся носик. Хоть он и был крошечный, уже можно было сказать, что он будет похож на мой.

Я легла спать и проснулась посреди ночи, когда зазвонил телефон.

Это была Люсия.

— Тетечка… — только и успела она сказать, прежде чем моя сестра выхватила трубку.

— Мы застряли в аэропорту, — сообщила сестра.

— Мм? — сонно пробормотала я. — Как так?

— Мы застряли в аэропорту! Там такое творится, что нам пришлось уехать, почти не отдохнув. Сейчас мы уже в аэропорту Юнъаня, но нас здесь задержали. В город не выпускают. — Сестра была явно на нервах: в ее голосе слышались рыдания.

Затем телефон взял мой зять:

— Не волнуйся, с нами все будет хорошо. Наверняка это просто профилактическая мера. В конце концов, там действительно был хаос. Вот только Люсия слишком устала и никак не успокоится. Ты не могла бы с ней поговорить?