Странные звери Китая - Гэ Янь - Страница 44

Не мое.

Я снова зарыдала в голос.

В ту ночь я не могла заснуть — все вертела кость в пальцах, и голова у меня гудела от разных мыслей. Я думала, что мой профессор ничуть не изменился — даже мертвый, он умудрился оставить после себя бесконечную путаницу загадок, лишь бы мне не жилось спокойно.

Я поискала в интернете информацию о звериных реликвиях, но ничего не нашла. Очевидно, этот кулон действительно был единственным в мире, и, скорее всего, никто о нем не знал, кроме профессора.

Я сравнила кусочек кости с тем, что запомнила из той карточки в лаборатории, — все совпадало. Это явно тот самый кулон, но почему он у Чжун Ляна? Профессор не хотел отдавать его мне, а теперь вот он, у меня в руке. Я рассмеялась.

Я ворочалась в постели до половины второго и наконец заснула. Когда кость болталась у меня на груди, казалось, будто я вернулась в прошлое, и мне удалось проспать ночь без снов.

Открыв глаза, я не сразу поняла, где нахожусь. Только через три секунды зашарила рукой в поисках телефона, ругая Чжун Ляна за то, что звонит ни свет ни заря. «Ему что, жить надоело?» — но это я пробормотала уже невольно улыбаясь.

Пронзительный писк телефона напомнил о том, как профессор кричал «тупица, тупица!» всякий раз, когда мои результаты расходились с ожидаемыми на 0,001. Глаза у него были как электронный сканер — от них ничто не ускользало. «Ослиная башка! — рычал он. — Чем тебя кормили в детстве, что у тебя мозг перестал развиваться?!»

Каждый раз, когда он кричал на меня, глаза у него выпучивались, а голос становился ниже. Невозмутимый гений, величайший ученый своего поколения? Все это рассыпалось в прах в одно мгновение. Позже я стала ошибаться нарочно, чтобы он поорал на меня ради моего развлечения, пока я пью чай с чем-нибудь вкусненьким. Когда он наконец умолкал, я предлагала ему чашку чая.

Я снова рассмеялась и подумала — нужно рассказать об этом Чжун Ляну и спросить, не подвергали ли его таким же пыткам. И да, кстати, я хочу сделать большую мягкую игрушку по его образу и подобию, если он не возражает. Вот что крутилось у меня в голове, когда я нашарила телефон и рявкнула:

— Ты что звонишь в такую рань?!

Но это был не Чжун Лян.

В это утро мне позвонил господин Чжун Куй, чье громкое имя вызывало дрожь как у добропорядочных граждан, так и тех, кто не в ладах с законом.

— Чжун Лян у вас? — спросил он.

— Нет, его здесь нет.

— Во сколько он вчера уехал?

— Вечером. — Я все еще была как в тумане.

— Во сколько? — Необычайно терпеливо для Чжун Куя.

— Около десяти.

— Ясно, спасибо, извините за беспокойство. — Он повесил трубку, не дожидаясь ответа.

Я осталась сидеть с телефоном в руке, еще не до конца проснувшись. Только через полминуты до меня дошло. Я вскрикнула, зажала рот ладонью и трясущимися пальцами набрала домашний номер Чжун Ляна. Занято. Еще раз. Занято. Еще раз… Опять занято. Я попробовала позвонить на мобильный. Конечно же, тот был отключен.

Мне не сиделось на месте. Вся дрожа, я отшвырнула телефон и встала. Закружилась голова. Я опустилась обратно на кровать, набрала в грудь воздуха и снова встала. В пять минут почистила зубы, оделась и бросилась к лифту.

— Рано вы сегодня, — сказал охранник Фэй, но я уже была за дверью.

Я взяла такси до дома Чжун Ляна. Водитель увидел по моему лицу, что время не терпит, и мчался на полной скорости. Я выскочила и позвонила в дверь.

Открыла госпожа Чжун, и ее обычно элегантно-спокойные черты были искажены тревогой.

Я схватила ее за руку:

— Чжун Лян…

Лицо у нее было серым.

— Он пропал, — медленно выговорила она. — Мальчик мой, милый, дорогой!

Чжун Куя дома не было. Мы с госпожой Чжун сидели вдвоем в огромной гостиной. Телефон был отключен.

— Если что-то выяснится, мне позвонят на частную линию, — пояснила она.

Чжун Лян исчез бесследно. Так сказал Чжун Куй, который был всюду вхож и знал всё.

Значит, он действительно пропал. Даже не спрашивая, я понимала, что, пока я безмятежно спала, они прочесали каждый дюйм в Юнъане, задействовали такие ресурсы и подключили столько людей, что у меня это даже не могло уместиться в воображении. Но Чжун Ляна не нашли.

Это было не простое исчезновение. Семья Чжун держала в своих руках всё, вплоть до погоды. Немыслимо, чтобы кто-то мог укрыться от них в таком крошечном городишке, как Юнъань.

Я ждала вместе с госпожой Чжун, сидя в ее особняке. Время от времени она поглядывала на меня, и в глазах у нее читались сотни эмоций, переменчивых, словно облака на ветру. Сначала Чжун Жэнь, теперь Чжун Лян… Если бы она бросилась на меня и вцепилась зубами мне в горло, я бы не удивилась. Но госпожа Чжун была не из тех: она сидела чинно и даже попросила служанку принести мне чай.

— Чжун Лян часто говорил о вас, — сказала она.

— Да?..

— Похоже, вы ему очень нравились. Вы встречались?

— Я не знаю.

Я и правда не знала. В голове было пусто. Даже смерть профессора не вызвала у меня такого отчаяния. Профессор мертв, это несомненно. Его труп гниет в роскошной могиле. На кладбище я не ходила. Он мертв. Между нами огромное расстояние, и с этим ничего не поделать. Обратного пути нет. Он мертв.

Но Чжун Лян… Чжун Лян…

Я смотрела в пустоту, и слезы текли по моим щекам.

Глаза госпожи Чжун сочувственно покраснели.

— Не плачьте, — пробормотала она. — Жаль, что вашего профессора нет, иначе с Чжун Ляном ничего бы не случилось.

Профессор… В голове у меня сверкнула молния. Я вытащила наружу кулон и спросила:

— Это как-то связано?..

Госпожа Чжун увидела кулон, и в ее глазах отразился ужас. Она похудела на десять килограммов в один миг.

Безжизненно рухнув на диван, она залилась слезами.

— Он отдал его вам. Отдал! Я ведь говорила — никогда его не снимай, а он… — Она закрыла глаза, и голос у нее сразу стал совсем другой: хриплый, дрожащий. — Уходите. Здесь вам нечего делать. Чжун Лян не вернется. Мой сын…

Гостиная была темная и узкая. От света одинокой лампы на французские окна ложились длинные тени.

Разом постаревшая госпожа Чжун повторила:

— Он не вернется.

— Почему?

Тысяча игл вонзилась мне в сердце, но я не могла не спросить.

— Почему… — Она глубоко вздохнула, и ее веки распахнулись. Глаза у нее были большие, яркие и смотрели прямо на меня. — Не знаю почему. Когда ваш профессор привел его к нам, он сказал, что кулон всегда должен быть у мальчика на шее, иначе его у нас отнимут и больше не вернут. — Она говорила сама с собой. Попыталась подняться на ноги, но снова упала на подушки дивана и уставилась в пол. — Знаете, он был таким чудесным ребенком… Я полюбила его без памяти с первого взгляда. Такой умный, такой красивый…

Я окаменела. Больше я ничего не слышала. Мой профессор, давно умерший, глядел на нас сверху вниз, как Будда, с полузакрытыми глазами, наблюдая за страданиями и радостями мира смертных. Где бы мы ни блуждали, мы все были в его руке. Его огромная тень давила на меня. Я не могла дышать. Откуда-то издали я услышала, как отворилась дверь, и увидела, как к госпоже Чжун подошел какой-то мужчина. Они о чем-то негромко поговорили. Затем мужчина отошел от нее и встал передо мной.

Я подняла глаза. Чжун Куй.

Я даже не поздоровалась.

— Чжун Лян…

— Он не вернется, — перебил меня Чжун Куй. — Он отдал вам свой кулон. — Его глаза были в тени, и я не могла разглядеть их выражения. — Вам лучше уйти.

— Ваша жена только что сказала…

— Она ничего не говорила. — Голос у Чжун Куя был совершенно ровный. — Вам лучше уйти.

Он повернулся к госпоже Чжун и помог ей подняться. Они двинулись к двери.

— Подождите! — крикнула я им вслед. — Скажите мне только одно. Чжун Лян — сын профессора?

Мгновение они колебались. Чжун Куй хотел уйти, но его жена обернулась и произнесла:

— Нет, Чжун Лян был сиротой.

Она посмотрела на меня пронзительным взглядом и вышла. Чжун Куй на ходу ласково гладил ее по плечу. Она казалась такой маленькой.