Странные звери Китая - Гэ Янь - Страница 46

Та беременная женщина на первой странице — может, это мать Чжун Ляна? Какая связь между Чжун Ляном и возвращающими зверями? Между возвращающими зверями и этой женщиной?

Три картинки, выложенные рядом, как последний вопрос на экзамене, призванный окончательно вывихнуть студентам мозги.

Я перевернула страницу, но дальше в папке был сплошной мусор, разная случайная чепуха, вроде старых экзаменационных работ. Вот же барахольщик.

Я была по-прежнему одна — заблудшая овца, которой неоткуда ждать помощи. Меня снова и снова поражала одна и та же мысль: мой профессор мертв, и мне оставались на память о нем только эти пожухлые клочки бумаги. Душа? Какая чушь.

Он умер. Неистового ученого, ярчайшего в своем поколении, больше нет.

Всю дорогу домой у меня раскалывалась голова. Мозг был как устаревший компьютер — то и дело зависающий в безуспешных попытках обработать данные. Только голос Чжун Ляна, еле слышно зовущий меня, мучительно бился в голове.

Если бы он оказался рядом, я бы развернулась и дала ему пощечину. Чертенок!

Вестибюль был пуст. Я постояла там немного, вспоминая, как Чжун Лян недавно изображал тут Шварценеггера. На глаза навернулись слезы. Туг подошел охранник Фэй и как-то странно посмотрел на меня.

— Чжун Лян только что поднялся к вам, — сказал он. — И…

Чжун Лян!

Я вылетела из лифта и забарабанила в дверь. Чжун Лян открыл (отвратительный мальчишка, когда он успел сделать копию моего ключа?) — такой красивый, и улыбка его сияла как солнце, когда он произнес мое имя.

На миг я подумала, что это снова галлюцинация, и не сразу решилась обнять его.

— Сволочь! Где тебя черти носили? Как у тебя наглости хватило после этого мне на глаза показаться?

Он обнял меня в ответ и уткнулся лицом мне в шею.

— Под землей, — ответил он.

Невероятно. Если бы в этот момент я проснулась, это было бы совсем не удивительно.

Но Чжун Лян и в самом деле вернулся. Он втащил меня в квартиру, захлопнул дверь и подвел меня к дивану, на котором кто-то лежал.

— Это моя мать.

Возвращающий зверь.

Она была сильно изранена и дышала прерывисто. Лицо у нее кривилось от боли, но, увидев меня, она сумела улыбнуться.

— Это… — Я была совершенно сбита с толку.

Чжун Лян придвинул мне стул и опустился на колени у моих ног, словно я была его воспитательницей в детском саду.

— Моя мать, — мягко повторил он.

— Но она…

— Она человек, — сказал Чжун Лян. — Во всяком случае, была человеком. Если бы она не помогла мне сбежать, я бы сейчас тоже так выглядел.

Я смотрела на Чжун Ляна, раскрыв рот, пока не сообразила, как глупо это выглядит.

Женщина-зверь застонала, Чжун Лян быстро наклонился и погладил ее по лбу.

— Все хорошо, — пробормотал он хрипло, — все хорошо.

У него было такое лицо, что глаза у меня снова стали влажными.

— Что с ней? — наконец спросила я сдавленным голосом.

— Она умирает, — спокойно ответил он.

— Почему же ты не везешь ее в больницу?.. — Я тут же осеклась. Я знала почему.

Женщина-зверь посмотрела на меня, потом на Чжун Ляна и улыбнулась, словно что-то вспоминая.

— Не волнуйся, — прошептала она. — Скоро это закончится, и я снова увижу твоего отца.

Мы молчали. Чжун Лян плакал.

Женщина-зверь поманила меня к себе и взяла за руку.

— Я знаю, как больно терять любимого, — сказала она. — Вот почему я вернула его тебе. Когда я увидела тебя в ту ночь, я сразу поняла, что ты хорошая. От тебя пахнет не так, как от других зверей. Неудивительно, что он любит тебя…

— Хватит, — прервал ее Чжун Лян.

Он взял ее за другую руку, избегая моего взгляда.

Женщина-зверь закрыла глаза, но тут же они вдруг снова широко распахнулись.

— Кость, — испуганно проговорила она. — Звериная кость…

Я пришла в себя и сняла с шеи кулон. Чжун Лян взял его, посмотрел на меня долгим взглядом и надел.

Женщина-зверь выдохнула.

— Вот и хорошо, — сказала она Чжун Ляну. — Теперь они тебя больше не найдут. Это хорошо…

Они слишком умные, слишком сложные, слишком молчаливые, слишком усталые. Не нужно тебе возвращаться. Береги себя, я теперь уже не смогу тебя защитить.

Она взглянула на меня, улыбнулась и подняла руку, словно хотела еще что-то сказать. Из ее горла вырвался жуткий хрип. Ее рука крепко сжала мою, а затем обмякла.

Она была мертва.

Чжун Лян, кажется, еще не понял этого. Он очень долго стоял на коленях у дивана, прежде чем повернуться ко мне.

— Сядь, — сказал он. — Ты, наверное, устала.

Я не могла говорить.

Это было прошлое Чжун Ляна, о котором он до сих пор не проронил ни слова. Теперь я поняла: его невинность происходила не от незнания. Он видел все, что можно увидеть, все понимал и осмысливал. Он отпустил то, чего я отпустить не могла. Теперь я это знала. И мой профессор наверняка тоже знал.

Мы похоронили женщину-зверя, и Чжун Куй снова обнял любимого сына. Вне себя от радости, родные исполнили просьбу Чжун Ляна и устроили женщине-зверю пышные проводы.

Мы все были на похоронах. Чжун Лян стоял красивый, как кинозвезда, в своем черном костюме, положив одну руку на плечо госпожи Чжун, а другую — на мое.

Могильщики опустили гроб в яму.

— Теперь она снова в мире духов, прошептала я.

Чжун Лян засмеялся:

— Нет никакого мира духов. Люди там, внизу…

— Люди?

— Да. — Он повернулся ко мне с улыбкой, все такой же очаровательной, как будто ничего не случилось.

Наклонившись к моему уху, словно это была шутка, предназначенная мне одной, шепнул:

— А мы здесь все звери…

Ослепительная вспышка молнии. Теперь я поняла всё.

Вот что пытался сказать мне мой профессор: невинных среди нас нет. Он знал все с самого начала. Когда вытащил женщину из подземного мира, когда помогал ей, чтобы она могла родить ребенка, когда отдал этого ребенка в семью Чжун, он уже знал разгадку. В каждом из нас течет кровь зверя — чистая, или половина, или четверть, или одна десятитысячная. От всех нас пахнет зверем.

В нашем мире был только один кусок звериной кости, и женщину утащили обратно, но ребенку удалось скрыться. В конце концов он послал этого ребенка ко мне. Человек, который должен был вырасти в подземном мире, и я, зверь, появившийся из ниоткуда. В огромном Юнъане мы оба вели иллюзорную жизнь.

Я улыбнулась и взяла Чжун Ляна за руку. Вдали, под холмом, на вершине которого располагалось кладбище, юрод медленно таял в заходящем солнце, весь залитый его светом — такой могучий и такой бессильный, и его небоскребы превращались в тени. Здесь мы приходим и уходим, живем и умираем, здесь разыгрываются наши звериные истории.

Зачем?

И у возвращающих зверей, и у людей были свои загадки. Рождение есть возвращение, смерть есть стремление. Для них это было ужаснейшее проклятие, катастрофа. Наказание, от которого они так долго бежали. Но для нас, невежественных и глупых, это было ничто — лишь нежный обет двух влюбленных.

Возвращающие звери — вовсе не звери, а люди. Звери живут над землей, в Юнъане. Тяжелый звериный запах и нечистота выгнали из этого города людей. Они наткнулись на огромную подземную пещеру и построили свой город там. На земле остались только звери — одни чистокровные, другие смешанные, мирно живущие своей жизнью.

Там, под землей, люди не знают материальных забот и установили собственную иерархию. Побеги время от времени случаются, но беглецов всегда ловят — это правило без единого исключения. В наказание их отправляют жить в пещеры, где бьют плетьми, не дают есть и пить ничего, кроме соли и воды, и подвергают бесчисленным мучениям. Через несколько лет они становятся возвращающими зверями.

Возвращающих зверей посылают в погоню за беглецами, и они рыщут по следу по всей земле. От них никому не скрыться. Отсюда и их прозвище: они силой возвращают всех, кто отважился бежать.